Глава 56. Лика

Просыпаюсь от звонкого удара чего-то металлического об пол. Думаю, упала кастрюля.

Сажусь на кровать. Чувствую, что с каждой секундой голова приобретает квадратные размеры, а шум под коркой нарастает. Ночной разговор по итогу дал, помимо ответов, массу новых вопросов. Нельзя сказать, что сон помог мне отдохнуть и набраться сил.

Выхожу из спальни на цыпочках и застаю Яна в привычных спортивных штанах и с голым торсом. На кухне витают сливочно-сладкие ароматы. На плече бандита подмечаю новую татуировку – дата четырехмесячной давности. Это день моего побега.

– Привет, – наблюдаю за уверенными, монотонными движениями Яна.

Вот он берет одну, как и раньше, пиалку и накладывает кашу, от которой исходит ветвистый пар.

– Мне, как понимаю?

– Я утром не ем.

– Может, я тоже.

Борзов не слышит. Он открывает ящик со столовыми приборами и достает ложку. Все кладет на стол, сам включает кофемашину, и мы молча стоим под дребезжание встроенной кофемолки.

– Каша полезная. Думай теперь не только о себе, Лика, – несвойственные бандиту нравоучения срываются с его губ.

В ответ я лишь недовольно фыркаю. Его игра в заботу такая… Лицемерная. Еще день назад он пугал меня до смерти!

– Почему в то утро ты нарушил традицию с приготовлением дурацкой каши?

Она не дурацкая, я понимаю и знаю. Но иголки уже выпущены наружу. Я не на шутку ощетинилась.

– А по-настоящему она тебе когда-нибудь была нужна? Ты воспринимала все как наказание.

Изначально все было так, как он и сказал: каша – сущее наказание.

Ян забирает чашку и сразу подносит ее ко рту. Без сахара, не остудив.

– Садись, – приказывает.

Помедлив, сажусь на диван, где с краю лежит подушка и сложенный плед. Борзов никуда не уходил, а просто спал в другой комнате. Пока не понимаю, что творится у меня внутри, особенно в голове, потому что я вспоминаю Кристину – красивую и утонченную любовницу Яна. Наверное, среди ночи даже бандит не будет вламываться в дом к девушке.

– Сейчас я уезжаю. Чем ты будешь заниматься в мое отсутствие? – спрашивает строго, вовсю погружаясь в свой телефон.

Кофе, кстати, выпил за пару глотков.

Очередная волна непонимания к происходящему обрушивается на меня. Его власть надо мной берет в кольцо.

– Озвучь, пожалуйста, полный список разрешенных занятий, – говорю, крепко сцепив челюсти.

Тарелку с вкусной кашей отодвигаю. Меня душит мое положение невзрачной, ненужной куклы снова с неизвестной судьбой. Вчера я узнала, что с первого дня мне была уготована смерть, а все пугалки подстроил не кто иной, как бандит, стоящий напротив. В это чудовище я посмела влюбиться.

И он так непринужденно продолжает мучить меня, приковывая невидимыми цепями к себе.

– Невкусно? – спрашивает.

– Тошнит, – вру. – Я хочу вернуться домой, Ян, – упрямо вскидываю подбородок, когда, без сомнений, Борзов и шагу не даст мне теперь ступить. Под моим сердцем его… Монстрик.

– Не обсуждается, – обрывает на полуслове.

– Будешь держать меня здесь до самых родов?

Ян чуть хмурится и опускает взгляд на живот, спрятанный под столом.

Умалчиваю, что раз я вновь оказалась в городе, то попробовала бы восстановиться в институте. С работой придется туго. Беременных никто в штат не ждет. Ну и да, дедушкина квартира. Убраться бы, привести все в порядок. Хотелось бы оборудовать детскую.

– Я расчистил территорию. Ты можешь гулять. Черри будет рядом.

– Мне ошейник прилагается? – откидываюсь на мягкую спинку дивана.

Глаза Яна меняют оттенок. Они темнеют и становятся похожи на болото, безжалостно утягивающие к себе на дно. От подступающего к горлу страха, вжимаюсь в диван.

Бандит делает шаг, за ним второй. Бесшумно, как охотник перед добычей. А потом опускается передо мной на корточки и смотрит, не моргая, в глаза. Да так, что меня жаром укрывает.

– Надо будет, надену.

– Я не хочу оставаться здесь одна, – глуша слезы и обиду, говорю искренне.

– А что ты хочешь?

Поднимаю плечи, но не опускаю. Настоящая тошнота скручивает желудок. Это от волнения, скорее всего.

– А куда ты едешь? – спрашиваю, мазнув взглядом и зафиксировав дергающуюся короткую улыбку. Бандита все это забавляет?

– На завод. У меня много дел.

– Я могу с тобой?

– Это опасно. Идет реконструкция, и завод – не место для беременных, – холодным тоном отвечает, поднимаясь на ноги.

Ян убирает недоеденную кашу со стола и переваливает все в пластиковую миску. Для Черри. Это пес с пятном на лбу, помню.

– Пожалуйста, – прошу, и вновь из-за своего вынужденного унижения аж кожу стягивает.

Бандит прочесывает зубами свои губы и недовольно стучит кулаком по столешнице.

– У тебя минута, чтобы одеться.

Пулей вылетаю из кухни. Только слышу сердитое: «Ли-ка!», летящее вслед.

Надеваю черную толстовку Яна и свои джинсы. Пуговица еле держится. Нехорошо. И первая мысль, что нужно будет отпроситься у Борзова прогуляться в торговый центр и купить джинсы большего размера. Как вариант, заглянуть в отдел для беременных.

– Я все! – на ходу собираю волосы в хвост.

Бандит осматривает меня с ног до головы и никак не комментирует, что я ношу его вещь. Целых четыре месяца со дня побега!

Впрыгиваю в кроссовки, приятно удивляясь, что они теплые. Полы у бандита с подогревом, и моя обувь, наконец, просохла.

По сравнению с Яном я какая-то малолетка из малообеспеченной семьи. Он же надел дорогой костюм и шерстяное пальто. На ногах мужские кожаные туфли.

– Пошли, – кладет свою ладонь мне на лопатки и слегка подталкивает.

Спускаясь по лестнице, Ян подстраховывает. Зимой все выглядит чересчур опасным.

До завода доезжаем на новой машине Борзова. Это тот большой джип с наглухо тонированными стеклами. Обхожу и сажусь на переднее сиденье.

Внутри больше не пахнет табаком, но есть запах нового кожаного салона и подожженного дерева. Неожиданно просыпается голод.

Завод теперь обнесен другим забором. Он выше и фундаментальней. Через него не так-то просто перелезть, не говоря уж о том, чтобы проделать дыру.

Основной цех выглядит по-новому. Все обнесено плиткой, крыша блестит, стекла вставлены. Трубы выглядят как заново отстроенные.

В других зданиях идет ремонт, а в административном крыле везде горит свет. На часах едва стукнуло восемь.

Мы без проблем проходим охрану: двое мужчин, у которых имеется оружие, внушают ужас. Явно бандиты, люди клана Борзовых.

– Металл, разработанный Дементьевым, будет изготавливаться в третьем корпусе. Уже закуплено нужное оборудование. Везде идет ремонт. Первый цех приступил к работе, поэтому на заводе бардак.

Впитываю каждое слово. Оно на вес золота.

– Весной планируется запуск. Сейчас идет активный поиск рабочих.

– А что там?

– Склад, но через месяц хочу начать делать что-то вроде пространства для выставочных экспонатов.

– Музей, что ль? – искренне улыбаюсь.

– Что ль.

Киваю, и пока Борзов увлечен рассказом, рассматриваю грозного бандита. Почему-то по телу растекается приятное, знакомое покалывание. Яну идет быть таким.

Поднимаемся на третий этаж и сворачиваем в то крыло, где находились кабинеты моих родителей. Сердце начинает стучать быстрее. Погружаюсь в детские воспоминания и отчаянно стараюсь из них выкарабкаться.

Не хочу плакать, но тоска настолько сильная, что болит каждая косточка.

– Твой кабинет там? – спрашиваю неразборчиво.

– Угу. Оттуда отлично просматривается вся территория.

– Чтобы смотреть на все свои владения свысока, как король?

Я помню наш короткий диалог летом на еще обгоревшей крыше.

– Именно. Проходи. Свет включается справа.

Кабинет просторный. У стены напротив входа огромный стол со стопками бумаг. Все аккуратно сложено, ничего не разбросано. Карандаши с ручками в подставке, папки друг на дружке. Сверху стула висит черный пиджак.

– Теперь будешь сидеть со мной, пока я не закончу.

– В этом кабинете? Или разрешено выходить за пределы?

– Это опасно, – увлеченный работой отвечает.

Устраиваюсь на небольшой диван у окна и смотрю на то, что происходит внизу. Часто поглядываю на Борзова. Наши взгляды встречаются поверх бумаг, и я чувствую неловкость. Как отвлекаю.

Интересно, Ян правда занимается восстановлением завода и воплощением задуманного дедушкой в жизни, или это очередной проект-схема по отмыванию денег?

Снова взгляд бросаю с окна на Яна. Как задачку решаю, и ответа никакого нет.

– И ты работаешь так допоздна? – спустя, наверное, полчаса спрашиваю.

– Иногда остаюсь на ночь, – безразлично отвечает.

Мне продолжает казаться странным мое нахождение здесь: в этой кабинете, на этом заводе. Хочется постоянно что-то спрашивать и бродить по коридорам. Еще четыре месяца назад я пряталась в одном из помещений, где пол был покрыт мусором, стеклом и крошкой бетона, а сейчас полы выстланы вполне себе симпатичным линолеумом.

– У тебя был выбор, чем заняться в мое отсутствие, Лика. Жалобы не принимаются, – воздух электризуется от его нарастающей раздражимости.

Я готова увидеть вспылившего Яна Борзова.

– А столовая работает? Когда мы поднимались, я чувствовала запах булочек.

Ян отставляет от себя бумаги, блокирует телефон и устремляет на меня свои глаза-прицелы. Смотрит прямо, но будто бы из-под опущенных бровей. Сердится.

– Работает.

– Могу сходить?

Борзов поднимается с кресла и выдыхает. Ян поправляет брюки, а я замечаю прикрепленный к ремню пистолет. Вдоль позвоночника бьется лихорадочная дрожь. В груди тяжесть, я вновь ненадолго очутилась в том месте, где затылком ощущала направленное на меня дуло заряженного пистолета.

– Пойдем. Накормлю вас. Во второй раз.

Открывает дверь и просит выйти первой. Я быстро мотаю головой. Вновь посещают мысли о бегстве.

Ян переступает порог под то ли смешок, то ли довольный вздох. Следую за бандитом по пятам.

Странно, он идет кормить нас.