Глава 58. Лика

Открываю ключами дедушкину квартиру и замираю на пороге. Пахнет затхлостью, пылью и старыми вещами. Тут же набрасываю в голове список дел, что нужно сделать, чтобы привести квартиру в порядок. Здесь будет жить мой ребенок, и чистоте и свежести необходимо уделить много внимания.

Если Ян Борзов позволит. Это чертово «разрешение» раскручивает во мне раздражение. Но уж к чему готовлюсь, как к войне, так это к отстаиванию своей территории. Эта квартира – мой дом, мое гнездо.

Растущий живот не дает мне бегать по комнатам с тряпкой быстро и проворно. Правда желание сделать мой дом таким, каким он и был, не позволяет и передохнуть. Спешу.

Разбираю шкафы и безжалостно выбрасываю старые вещи. Неработающую технику отставляю в сторону. Я где-то видела рекламу об обмене старой электроники на хорошую скидку. Надо будет уточнить.

Оставляю только мамино любимое платье, папин раритетный саквояж для документов и дедушкины документы. Рука не поднимается избавиться и от всей библиотеки, пусть и запах старых книг, пожелтевших страниц въелся в стены и в саму меня.

Не сразу слышу назойливые трели дверного звонка и настойчивые удары кулаком.

Уже знаю, кто там стоит и что меня ждет, когда открою. Испытываю нечто вроде трепета и усталости от этого чувства.

Я не понимаю себя, совсем не понимаю. Или это ребенок внутри меня запускает новые чувства по венам до самого сердца? Вчера, помимо каши, на столе меня ждало полное блюдо различных фруктов. Среди них был и ананас. Фрукт, который ассоциируется у меня с Новым годом, семьей и душевной теплотой.

– Ты не отвечаешь на звонки, Лика, – взъерошенные волосы, учащенное дыхание, взгляд, проходящий холодом насквозь, словно меня нет. Ян оперся руками о косяк двери и выглядит огромным и опасным.

Пульс убыстряется. Рефлекторно кладу ладонь на живот. Но, что выяснила за прошедшую неделю, – Ян не причинит вреда ребенку. И пока я ношу монстрика – мне. Дальше моя жизнь – вопрос времени, но и заглядывая вперед, я перестала чувствовать видимую угрозу.

– Не слышала, – коротко отвечаю.

Приглашать – не приглашать?

– Пройду? Или будем общаться на пороге?

Пораздумав, отхожу, освобождая проход для монстра. Так же он записал себя в моем телефоне?

Под ногами Борзова половая тряпка, у стены мешки с мусором. Слышу недовольный, громкий вздох.

– Мне иногда кажется, что ты делаешь все мне назло, – поворачивается ко мне лицом и ставит руки по обе стороны от меня. Нависает и взглядом подцепляет каждую клетку. Губы горят. Щеки зарделись.

– Ты ошибаешься… – Близость Борзова обрушивает на меня его запах.

– У тебя было полчаса, чтобы ты смогла взять вещи, но ты решила остаться, и… Что ты делаешь?

Отворачиваюсь, но все равно продолжаю боковым зрением видеть Яна. Его поджатые в гневе губы, заострившиеся скулы и раскрашенную татуировкой шею.

– Убираюсь. Это называется уборка, Ян Леонидович. Когда берешь тряпку и убираешь за собой, – прячу руки за поясницей. Не обдумала, что мой живот упирается в Яна, а я этого не хотела. Борзов опускает взгляд, и меня опоясывает тонус.

– Поехали домой. Ты и так здесь задержалась, – бескомпромиссно говорит и быстро, по-охотничьи оглядывается по сторонам.

С выдохом выпускаю злость.

– Дай хотя бы вылью ведро и сполосну тряпку. Выкинь пока вот эти мешки на мусорку.

Борзов удивленно вскидывает брови и застывает в одной позе. Без сомнений, прежде его никто о таком не просил.

– Она за домом. Там три контейнера. Мешки поставь рядом с ними. Там вещи, они могут кому-то понадобиться.

Выныриваю из-под его руки, чувствуя на спине жгучий взгляд.

Дверь хлопает, мигом подбегаю и вижу пустой коридор, где еще пару секунд назад стояли мешки. Получается, послушался меня бандит Борзов.

Тихо улыбаюсь, пока Ян не видит, но тут же эту улыбку смахиваю. Вдруг дверь откроется, и Борзов увидит мое самодовольство?

В машине по пути до шиномонтажки мы почти не общаемся. Отвернулась к окну, подмечая, как город меняется к празднованию Нового года. В этот раз я буду встречать его одна. Или нет?… Со мной уже маленький монстрик.

Скосив взгляд, поглядываю на Борзова. Интересно, а у него уже есть планы? С Кристиной, наверное, будет отмечать и со всем своим большим семейством.

– Предлагаю альтернативу, – внезапно говорит.

– В смысле?

Ян притормаживает на светофоре и поворачивается полубоком. Серые глаза наполняются почерневшим недовольством, и я чувствую всеми фибрами души, как трудно дается ему это решение.

– Если ты не можешь привыкнуть к нашему дому, я найду тебе новый.

– У меня уже есть дом, Ян. Новый мне не нужен, – слегка повышаю голос, теряя терпение.

Эта тема стала надоедать.

– Нет. Пыльное, старое, полуаварийное жилье не будет твоим домом ни при каких условиях. Я лучше запру тебя в шиномонтажке до самых родов. И дальше.

Проглатываю грубость. Надо бы сказать, что уже попривыкла. Однако ершистость так и прорастает наружу, стоит Яну начать указывать, нагнетать и надавливать на меня.

– Что скажешь? Я… Отпущу тебя.

На последней фразе воздух застревает в горле комом. Хватаюсь за края сиденья, и краски новой жизни сыпятся, как конфетти. Улыбаюсь, и почему-то охватывает тяжелое отчаяние.

– У тебя будет свое место, куда ты будешь приезжать после учебы, ночевать, отдыхать, а я буду уверен в твоей безопасности, потому что меня ничего не будет смущать.

– Странное предложение. То есть, дом деда тебя смущает? Чем же?

Ян обдумывает мой вопрос, но я уверена, бандит молчит из-за нежелания раскрывать свои мысли.

– Я объяснял раньше. Ты снова не слушаешь.

– Бред! – шумно выкрикиваю, – из-за старого здания?

– Решение за тобой, кукляш. Либо шиномонтажка, либо новая квартира. Будешь брыкаться, поставлю дом Дементьева первым пунктом в списке аварийного жилья, и в следующие выходные лично разрушу.

От незнания, как правильно реагировать на угрозу, бью со всей мочи в плечо Борзова. Его руки расслабленно обхватывали руль, Ян не ожидал от меня боевых действий. От неожиданности он ненадолго теряет управление, и машину ведет. В лобовое стекло светят яркие, белые фары, слепя до слез.

Вскрикиваю и закрываю ладонями лицо.

– Блядь! – ругается на весь салон. Мы слышим длинный, протяжный сигнал.

Машина сворачивает на обочину, Ян останавливается. Оба дышим глубоко до тошноты и горечи на языке. Было страшно.

– Хорошо. Я согласна, – говорю до того, как Борзов откроет рот, чтобы наругаться. Или прибить. То, в каком состоянии сейчас находится бандит, это будет без сомнений.

По телу ползет холод от взгляда, кинутого в мою сторону. Ян не просто рассержен, он в бешенстве.

Доехав до шиномонтажки, паркуется наспех. Первым выходит и быстрым шагом устремляется к лестнице. Не знаю, как правильно поступить: дать остыть после едва не случившейся смертельной аварии или пойти наверх и заняться своими делами, словно ничего и не было.

Ноги дрожат. Ступаю по заснеженной дороге, как на пружинах. Колени мягкие, сердце колотит по ребрам, пробуя расколоть грудную клетку на части.

А если бы Ян не смог вырулить, и мы столкнулись бы с другой машиной по моей вине?

Борзова нахожу на кухне, стоящим лицом к окну. Он не снял пальто, на ногах ботинки. От коридора тянутся грязно-серые следы, превращая снег в мутную воду.

– Хорошо, что ты беременная. Иначе бы я точно тебя убил, Лика, – говорит ледяным голосом. После месяцев знакомства я теперь знаю, что так Борзов прячет свои переживания.

Не хочу воспринимать его слова всерьез и, сняв свою обувь, прохожу на кухню и встаю рядом с Яном. Родители и дедушка научили меня помогать ближним, оказывать поддержку и подставлять плечо, и Ян сейчас выглядит как тот, кто нуждается во всем этом больше всего. Но он воспитан по-другому. Бандит в жизни не примет ни от кого помощи. Братья не в счет.

Отступить уже не могу.

Сегодня монстрик мог погибнуть, и если бы не его отец, то…

– Ты можешь приготовить мне кашу? Я проголодалась. Мы… Немного перетрудились и сейчас взвоем от голода.

Борзов коротко кивает и снимает верхнюю одежду, которую я беру в руки, чтобы повесить на крючок.