Глава 70. Лика

– Есть будешь? – Кристина толкает меня ногой, когда лежу на боку. Едва успела прикрыть живот рукой.

Я голодна, постоянно хочу пить, потому что в горле застойный запах гари и сухость. Не могу понять, который час и сколько времени прошло с моего похищения. Знаю, что много. Но два дня или неделя? Время слилось в один длинный, монотонный гул.

– Ну?! – бывшая любовница Яна нетерпеливо выкрикивает.

– Да.

Сжимаю в ладонях остатки своей гордости и чести. Не до них сейчас. Последние часы я мало ощущаю своего монстрика. Сейчас это пугает меня больше, чем то, что Кристина подаст в тарелке.

– Жри, – кидает вареный картофель на одноразовой посуде и уходит на свое место. Ее тоже достало сидеть со мной в закрытом помещении сутками. Кристина, как я, не выходит отсюда. Может, была снаружи пару-тройку раз.

– Да ты сама ангельская любезность, – язвительно прыскаю и одариваю кислой улыбкой.

В руках непроходящий тремор. Я списываю его на отсутствие кислорода, еды, энергии.

Кристина не реагирует на мои слова и утыкается в свой телефон. Связь здесь ловит за редким исключением. И ее единственное развлечение – дурацкая игра с противным звуком. От него голову накрывает трещетной болью.

Ем без аппетита, потому что нужно. Мы с этой похитительницей часто переглядываемся. В ее контейнере салат из свежих овощей и куриная грудка. Всю еду принес вчера рыжий. Поэтому мне доставляет маленькое, но все же удовольствие, что Кристина ест холодную еду.

– Как долго мне еще здесь торчать? Роды ты у меня принимать будешь? – откладываю пустую тарелку и прислоняюсь к стене. Она ледяная. На улице мороз, и еще немного, мои ноги окоченеют. Теплая одежда перестает греть.

– Я читала, что раньше женщины сами у себя принимали роды, – безразлично отвечает. Все ее внимание в долбаной игре на телефоне.

Когда входит рыжий, порция еще более холодного воздуха врывается в небольшое подвальное помещение. Обхватываю себя руками, меня начинает трясти.

– Ну что? – Кристина вскакивает. – Еще долго? Я устала!

Устала она! Не знаю, как не фыркнула в ответ.

– Прошло три дня, а ты устала? Ты работала на этих тварей и делала все, что нужно годами! – отвечает ей Аден. – Хотя тебе доставалась неплохая часть – раздвигать ноги перед Борзым.

Пульс ускоряется и мой мозг взрывается как вулкан! Мысль о Яне и Кристине подобно уколу с ядом прямо в сердце. Меня убивает ревностью, я умираю.

– Заткнись! – отвечает ему бывшая любовница.

– Переодевайся, – кидает в нее пакет с вещами и садится рядом.

– Тут?

– Ты видишь еще одну комнату? – он посмеивается. Улыбается безумной улыбкой, от которой все органы покрываются льдом.

Рядом падает мой рюкзак. У меня захватывает дыхание. Там пистолет, телефон. Желание схватить и вытащить оттуда оружие затмевает все мысли. Но я понимаю, что Аден вряд ли оставил это все внутри. Это отрезвляет.

Кристина стягивает с себя спортивный костюм, оставаясь в одном нижнем белье. Том, которое она покупала у меня в тот день. Сука! Девчонка ловит мой взгляд, и я уверена, такой выбор белья был сделан специально.

– Знаешь, что будет дальше? – наклонившись ко мне и опалив горьким дыханием после пачки выкуренных сигарет, говорит.

Меня затошнило.

– Мы сейчас с тобой уезжаем, – продолжает шептать, пока Кристина, отвернувшись, застегивает кофту. – Нас уже ждет машина, которая отвезет нас в одну деревушку. У тебя теперь новое имя – Кристина, – скалится. Его зубы в желтом налете. – И новый паспорт. Я даже сделал тебе медицинский полис. Есть, правда, одно «но».

– Я готова. Дальше что? – спрашивает, уперев руки в бока.

Смотрит на нас с рыжим с раздражением.

– Вот что.

Аден достает из моего рюкзака мой именной пистолет, и…

… Стреляет в Кристину три раза: в грудь, живот и голову.

– Ты подсказала мне идею с ворованным паспортом. Я только улучшил ее, – гнусно ржет, пока бывшая любовница истекает кровью, харкает ей и затихает.

Зажимаю рот рукой. Приглушенный крик застревает в горле. Смотрю на распластанное тело Кристины на полу, на разбредающиеся реки крови, которые смешиваются с песком на бетоне, на ее полураскрытые губы и перевожу ошарашенный взгляд на рыжего.

Он. Ее. Убил!

– Привет, Кристина, – обращается ко мне. – Твоя прошлая жизнь была дерьмовой. Ты сама жаловалась, когда приходила ко мне. Говорила, как ты устала, Борзов забыл про тебя, кинул на произвол судьбы, но не отпустил. Закрыл в городе и выдал ту жизнь, которая тебе ненавистна, – его голос пропитан сарказмом. – Ты жаждала сбежать, и вот, – низко, прокурено смеется, – мы вместе с тобой сбегаем!

Трясусь. Не сразу понимаю, что беззвучно плачу. Не дышу, потому что не в силах сделать вдох. Тело охвачено судорогой, и я больше не контролирую ни одной свое движение.

– Я никуда с тобой не поеду, Аден, – сипло отвечаю. Медленно, коряво, словно я только заново научилась говорить.

– Поедешь. Если не хочешь, чтобы с твоим бастардом что-то случилось.

Губы подрагивают. Обнимаю свой живот, и наконец чувствую сильные пинки сына. Моя паника передалась ему, пусть я и клялась самой себе сохранять самообладание ради него. Я верю Яну, что он нас ищет и обязательно найдет и спасет.

– Пошли, – приказывает.

Вынужденно подчиняюсь. Кое-как застегиваю пуховик. Тяну время, когда Аден начинает капля за каплей нервничать.

Если попробовать сбежать, когда мы поднимемся? Закричать?

Рыжий забирает мой пистолет себе за поясницу, потягивается. Мой пустой рюкзак кидает мне.

Часто смотрю на мертвую Кристину, и снова страх касается всех внутренностей и заключает их в свой плен. Пошевелиться не могу.

– Без глупостей, Кристина,– и взгляд рыжего опускается на мой живот.

Аден хватает меня за предплечье и подталкивает к выходу. От многодневного сидения и лежания мышцы задеревенели.

За дверью оказывается металлическая лестница. Она очень неудобная, крутая. Свет почти не пробивается сюда, и я переживаю как бы не упасть.

На улице поздний вечер, или даже ночь. Это часть территория не освещена, но я знаю, что это старая часть завода. Именно здесь и был пожар. Слева старые постройки, которые в планы восстановления не входят, как объяснил Ян. Он думает расширять территорию завода вдоль дороги. Эта же часть граничит с лесополосой и уходит в глубь.

Поэтому сейчас стоит неприятная тишина. Злая.

– Идешь прямо, не шумишь, – и подталкивает меня в спину. Едва не падаю.

Шумно дышу. От волнения в груди все горит, а живот каменеет. Мои шаги маленькие и неспешные. Я физически не могу передвигаться быстро. Пальцами тереблю край куртки, не замечая, что они немеют. Стоит жуткий мороз. Под ногами трещит снег, когда я делаю тропинку.

– Когда подойдешь к забору, останавливаешься и идешь вправо вдоль до дыры, – продолжает командовать.

Я полностью дезориентирована. Не знаю, что делать. Если я окажусь за территории завода, мои шансы, что Ян меня найдет, снижаются. За забором нас ждет машина, которая увезет в неизвестном направлении. В прошлый раз Борзову требовалось много времени найти меня. А в этот?

Оступившись, падаю. В спину летит ругательство, и меня поднимают, взявшись за шкирку. Ахаю, выставив руки вперед. Перед глазами растекаются яркие круги. Дышу, запыхавшись.

– Я сказал идешь прямо. Не шумишь!

Разворачивает к себе лицом и шипит прямо в губы. Противный привкус перегара и никотина остается на коже, и я чувствую его вкус в своих рецепторах. Успеваю отвернуться, меня скручивает рвотой.

– Ян! – Истерика душит. Плачу, кричу. – Ян!

Рыжий дает хлесткую пощечину. Я снова падаю, теперь спиной. Подо мной какие-то выступы, и боль пронизывает каждый сантиметр моего тела.

– Помогите! – это не крик. Но я не сдаюсь.

Меня ищут!

Снова удар.

– Заткнись! – Холодное дуло приставлено к горлу, вызывая учащенное сердцебиение до разрыва аорты.

Мне очень страшно. Зажмуриваюсь и начинаю рыдать.

Поднимаюсь с трудом. Меня ведет и кажется, что сейчас грохнусь в обморок от страха, или мне хочется так думать. Рыжий наставил на меня мой же пистолет. На рукоятке мои инициалы:«Б.Л»! Так нельзя, запрещено.

Смотрю на Адена с нескрываемой ненавистью и желаю ему гнить в аду за то, что испытываю сейчас я и мой ребенок. Гневаюсь, насылаю на него все проклятия мира и крепко сжимаю челюсть, а ладони в кулаки.

Вдох. Считаю про себя. Один…

И накидываюсь на настоящего монстра в обличье человека.

– Сука гребаная!

Под снегом, куда упал рыжий, был выступ. Сложно сказать, что это было: камень, бетонный блок, груда кирпичей. В эту часть завода вечно сбрасывали всякий хлам.

Рыжий морщится и хватается за голову, его хватка на пистолете ослабевает. Хватаю оружие, поднимаясь и отступая. Главное, не упасть самой. На каждом сантиметре может быть все, что угодно. Даже торчать сваи, готовые пропороть твое тело.

Увидев меня с пистолетом в руках, рыжий закатывается смехом. Продолжаю дрожать. Все, что знала о правилах нацеливания, вылетает из головы.

– Я тебя убью. Слышишь? З-звони Яну!

Аден продолжает смеяться мне в лицо, пугая сильнее.

– Я не в-вру! – от страха заикаюсь.

Когда он делает шаг ко мне, продолжая говорить мерзости, взвожу курок. Зажмуриваюсь, и… Стреляю.