Глава 39. Август

Август

Зеваю и выпиваю ещё кружку невкусного кофе. Вкусный варится только в кофемашине, но она так шумит, что боюсь разбудить девочек. Мелкие отчего‑то спят без задних ног и даже не думают просыпаться. С Ариной всё ясно – она наверняка заснула под утро и не проснётся раньше обеда.

За это время как раз разберусь с некоторыми делами.

Проверяю в очередной раз переписку с Мишей, надеясь, что хоть какая‑то информация появилась. Пока он ковырялся в старой, ко мне самостоятельно прилетела новая нитка. Теперь нужно знать всё об Артуре Аверинцеве. Поисковик молчит – только сухие строчки: импорт, экспорт. Вот и вся «карта».

Тяжело вздыхаю и откидываюсь на спинку стула. Мало. Этого мало.

Достаю телефон, набираю Мишу. Либо забыл про меня, либо совсем замотался.

Он отвечает быстро, будто на ходу. В трубке его отцовский голос – мягкий, торопливый. Невольно улыбаюсь. Работа работой, а сын важнее.

– Лёх, давай быстрее, мы опаздываем на тренировку. Да, Пятницкий, что случилось? Опять жену «пробивать»? Надо будет подождать, мы на трени…

– Да я понял, что вы на тренировку опаздываете, – усмехаюсь я. – Только ты мне в первый раз ничего не прислал.

– В смысле? – по голосу слышу, что он замялся. – Я же отправлял на следующий день в переписку.

– У меня пусто, – нахмурившись, барабаню пальцами по столу.

В трубке пауза, потом:

– Сек…

Время неумолимо тянутся. Пару секунд тянутся, словно вечность.

– Хм, сообщений нет. Но помню, что отправлял. Ты случайно не удалил у себя? И у меня подчистил?

Жду, напрягаюсь. Всё-таки он что‑то напортачил.

– Нет, не удалял, – отвечаю коротко.

– Может, мелкая? – усмехается он, вспомнив о своей крестнице.

Машуля бы не стала. Она знает, что мой компьютер под запретом. А вот кое‑кто очень даже мог…

Понимаю, как этот ублюдок вообще оказался здесь. Лиза. Когда собирала вещи, наверняка проверила мой ноутбук. Как крыса залезла в него, узнала об Артуре и слила ему Арину. Другого объяснения у меня нет. Вот почему он так внезапно появился.

Ну, сучка…

– Хорошо, – говорит Миша. – Подожди, я не у ноутбука сейчас. Как доберусь – перешлю всё заново.

– Давай, жду. Спасибо.

Кладу трубку, подрываюсь с места. Тихо одеваюсь, и всё ещё стараюсь не разбудить девчонок. Выхожу из наших апартаментов и направляюсь на ресепшн. Уточняю номер, где на данный момент живёт моя бывшая помощница, и узнаю, что она уехала ещё вчера утром.

Горло сжимается от бешенства – достану, убью.

Сажусь за стол в ресторане и набираю Лизу – недоступна. Выпиваю ещё чашку горького, как сама ситуация, кофе и делаю второй звонок. И краем глаза ловлю знакомый силуэт.

Мужик, из‑за которого у меня вчера болели суставы на кулаке, сейчас садится напротив.

Улыбка сама лезет на губы.

– Ну вот, на мужика стал похож, – усмехаюсь, рассматривая его распухшее, отёкшее лицо, где уже зияет синяк. – Тебе идёт.

Он будто даже не обижается. Спокойно так отвечает:

– Спасибо за боевой раскрас. Последний раз меня били в младшей школе – аж в детство вернулся.

Я усмехаюсь в ответ, без сантиментов.

– Судя по твоему поведению, детство у тебя в заднице до сих пор играет.

Кажется, мы ровесники, так что церемониться не собираюсь. Да даже если бы он был старше – на «вы» не перешёл бы.

– Со мной всё в порядке, – поворачивается он к мне, плечи расправляет, – а вот Ариша бегает от меня, как в догонялки играет.

Стискиваю в пальцах кружку с кофе. Аж палец от злости соскальзывает.

– Удивляет меня твоя самоотверженность, – говорю я медленно. – Тебе лицо разбили, а ты всё ещё тут. И всё ещё говоришь о моей жене.

Он пожимает плечами, откидывается на спинку дивана, и с равнодушием продолжает:

– Бывшей ведь. Я не злюсь на тебя. Чувства, всё такое. Сам бы мимо не прошёл. Но вы разведены. Она свободна. Да даже если и нет… мне плевать.

Я хмурюсь и еле держу себя в руках.

– Хочешь вторую сторону лица приукрасить?

Он улыбается криво и сразу же пускается в угрозы, как трусливый петух:

– Попробуй. Я это в СМИ засуну – и твой отель в долгах утонет. Клиентов не будет, свет отрубят, продукты не привезут. Тебе надо? Просто не вмешивайся. С Ариной я сам разберусь.

Резко встаю, подаюсь к нему через стол и хватаю его за футболку. Тяну, поднимаю с дивана. Лицо у меня горит. Слова вырываются без прикрас – прямо ему в лицо:

– Либо ты сейчас же проваливаешь из моего отеля, либо я вызываю охрану, и ты улетаешь отсюда вперёд ногами. Понял?

Он пытается обидчиво фыркнуть, делает вид пострадавшего гостя:

– Отвратительный сервис, – говорит он, будто читает памятку жалоб. – Как вы вообще с гостями обращаетесь? Я оплатил номер, завтрак, а хозяин отеля то в морду даёт, то хочет меня придушить. Пахнет уголовкой?

Я отталкиваю его сильнее, прижимаю к себе взглядом, чтобы тот понял – мне не до его театра:

– Пахнет у тебя завышенным самомнением, – рыкнув, выпаливаю. – Не думай, что ты здесь один крутой перец с властью. Поверь, не один.

Он ухмыляется, пытается перейти в угрозы по‑взрослому:

– Хочешь помериться бабками и связями?

Я смотрю на него сверху вниз и отвечаю ровно, холодно:

– Если потребуется, чтобы ты перестал досаждать моей жене и моему ребёнку – померимся.

– Значит, малявка от тебя?

– За словами следи, – выплевываю ему прямо в лицо. – Настя – моя дочь. Смекнул? А теперь вали отсюда.

Выбрасываю тряпку из рук и плюхаюсь обратно на свой диван. Внутри всё кипит: злость горячая, как расплавленный металл. Ударить бы его ещё раз – но как назло в ресторан пришли гости. Надо держать себя в руках, не крушить всё подряд. Хотя могу – особенно когда дело касается моей семьи.

Он поправляет помятую футболку и криво улыбается:

– Хмм, ладно.

Подвох. Чувствую подвох.

– Но уезжать не буду.

Кулак сам стучит по столу. Терпение лопается.

– Тише, тише, – поднимает он руки вверх и указывает себе на лицо. – Я же не могу вернуться в город в таком виде.

– Могу помочь сделать симметрию.

– Обойдусь, – отвечаю холодно. – Но я останусь здесь до завтра как гость. А там… посмотрим.

– Если глаз не будет, смотреть нечем будет.

– Хватит мне угрожать, Пятницкий, – чеканит, засунув руки в карманы брюк. Ведёт себя уверенно, хотя он здесь в самом худшем положении. – Я понял, что Арину ты мне так просто не отдашь.

Отдашь – неверное слово.

– Тебе нужны бабки, чтобы ты от неё отстал? Я заплачу за неё.

– Дело в не деньгах, в принципах. Считай мы забыли про те деньги, сущие копейки. Но меня опрокинула женщина. Не люблю такое. Но спите спокойно. Я пока в отпуске, наслажусь тем, что предлагает мне твоя база отдыха.

– Одно неверное движение – и ты тут же вылетишь отсюда за забор в лес.

– Я буду паинькой, – коротко кивает, улыбаясь.

Его просто надо гнать взашей. Но лучше пусть остаётся. Надо держать врага поближе, чтобы изучить его. И позвонить Мише, чтобы он накопал на него как можно больше грязи. В чём‑то он прав: это война за деньги и власть. Может, бабок у него и побольше, но во власти он мне не ровня.

Годы службы государству и отель для высокопоставленных дают о себе знать: знакомых полно.

Пытаюсь остынуть. Арина впервые доверилась мне с момента нашей встречи и подпустила к себе. Я не дам ей бояться и тем более прятаться в четырёх стенах.

По пути в номер всё же звоню охране – пусть следят за этим мудаком в оба глаза. Надеюсь, сегодня Миша порадует меня информацией, и я сотру эту самонадеянную улыбку с паршивого лица.

Открываю дверь в апартаменты и вижу девочек. Все трое сидят за столом, бурно обсуждают что‑то и пьют чай с бутербродами. При виде меня сразу переводят взгляд.

– О, проснулись? – говорю я, голос мягче, чем было минуту назад.

– Папулечка, где ты был? – пронзительно вопит Машуля, выплёвывая кусок изо рта. Ариша моментально смеётся, помогает убрать и вытирает ей рот.

– Машуль, аккуратнее, не говори с набитым ртом.

– Пфостите, – выпаливает, ни капли не раскаиваясь.

– Вы когда завтрак успели заказать? – спрашиваю, оглядывая стол.

– Мы и не заказывали, – удивлённо шепчет Арина.

– Мамуля приготовила, – гордо объявляет Настёна. – Садитесь, дядя Август! Я сейчас чай сделаю!

Это «дядя Август» слегка режет по нутру, аж коробит, но я только отодвигаю стул:

– Горячую воду я сам налью, хорошо?

– Хорошо!

– Где ты был? – вдруг с любопытством спрашивает Арина, поправляя на себе мою футболку. В груди что-то теплое растекается. Как я скучал по временам, когда она воровала у меня мою одежду, и ходила по дому в моей футболке, без трусиков, и вечно провоцировала меня. Скучаю по тем временам.

И на секунду ловлю себя на мысли, что рад появлению этого Аверинцева. Он позволил мне немного сблизиться с бывшей женой, которая сейчас взволнованно ждет моего ответа.

– Говорил с твоим бывшим начальником, – говорю коротко и спокойно. – Встретились случайно.

– И как? – напрягается и будто перестает дышать.

– Всё под контролем. Но пока он здесь, поживёте с Настей у нас, хорошо?

Глупая попытка оставить её рядом с собой. И наверняка неудачная. Но неожиданно для меня она не сопротивляется и кивает, соглашаясь со мной.

Нет, всё же я рад прибытию мудака.

– Но в четырёх стенах сидеть мы не будем. Да, Маш? – обращаюсь к дочери, начиная разговор издалека. У меня есть день, чтобы провести время с семьёй и сблизиться с бывшей женой, пока Аверинцев не уехал. И я не собираюсь тухнуть дома.

– Скучно! – выкрикивает Маша, хлопая глазами и подпрыгивая на месте.

– Вот именно, – усмехаюсь. – Поэтому позавтракаем, отдохнём и пойдём купаться. В бассейн. Насть, ты там была?

– Нет… – тихо отвечает Настя, смущённо глядя в пол.

– Тогда договорились. Пока отодвигаем все проблемы на задний план и идём отрываться.

Вижу, как бывшая Пятницкая приоткрывает губы, готовая возразить. Но я её перебиваю, не давая даже начать:

– Без возражений.