Глава 42. Август

Август

– Хватит вешать нос, – щелкаю Арину по носу, пока она задумчиво уставилась в кружку кофе. Она вздрагивает, едва не роняя эту самую кружку на пол. Девочки за столом сидят тихо, будто тени – у всех за последнюю неделю настроение на нуле.

Маша вообще рыдала несколько дней подряд, боясь, что останется без папы.

Мой поступок, разумеется, не остался без последствий. Уже на следующий день нагрянула полиция.

Я был уверен, что Аверинцев написал на меня заявление, но, по какой-то причине, он этого не сделал. Полиция приехала по сигналу из больницы, куда увезли этого ублюдка после случившегося. Врать я не стал – честно признался, что этот козёл получил по заслугам. И по делу.

Менты удивились, услышав причину драки, но прямо сказали: ситуация не на моей стороне. У моей дочки ни царапины, только страх воды. Свидетелей, кроме Арины, нет. Людей было немного и их мало интересовал мяч.

Камер в зоне бассейна тоже нет. Мой отель рассчитан на богачей и иностранцев, которые хотят уединения.

А вот как я молотил Аверинцева от всей души, могут подтвердить многие гости.

Всё идёт против меня.

Жалею ли я о содеянном? Ни капли.

Максимум, о чём волновался – что после увиденного малышки будут меня бояться. Но Маша только сильнее прижималась ко мне, не желая отпускать ни на минуту. А теперь ещё и ходит, ревёт, твердя, что папу посадят.

Не объяснишь же ей, что юристы уже занимаются этим делом. В наших кругах есть один известный адвокат – с ним проигрыш почти невозможен. Нестеров умеет вытянуть всё в свою пользу, и я ему доверяю. С семьёй пока не прощаюсь, тем более заявления от Аверинцева всё ещё нет.

И это бесит ещё сильнее. Он же не умер там? Если нет, почему ни разу не дал о себе знать? Где угрозы? Где хоть что-то?

Затишье перед бурей, чёрт возьми.

– Прости, я переживаю, – тускло отзывается бывшая жена, не поднимая на меня взгляда. – Не стоило мне приезжать сюда. Если бы мы не приехали, у тебя бы теперь…

Я тянусь к этой неугомонной женщине, хватаю её за подбородок, прерывая поток её мыслей. Заставляю посмотреть на меня.

– Прекращай. Бесишь.

Она явно не ожидала от меня таких слов. Никогда в жизни я ей этого не говорил. Глаза у неё становятся круглыми, как пять копеек.

– Закроем тему. И ещё…

Я бросаю взгляд на наручные часы.

– Кажется, мой администратор сейчас опаздывает на работу.

– Чёрт, – вскакивает она, поправляя блузку и оставляя недопитый кофе. Почти машинально бросается к девочкам, целует каждую в макушку. Даже Машу, за которую так переживала. После того случая Арина всё время крутилась рядом, не сводя глаз с малышки. И ведь они не уехали – всё ещё живут у нас. Хотя бы этому я безумно рад. – Я побежала.

Арина спешит на работу, а я снова смотрю на часы. Мне тоже пора – иначе отель погрузится в хаос.

Оставляю девочек дома под присмотром водителя. Надо бы найти няню для таких случаев. Раньше с Машей сидела Лиза, либо она была со мной, но теперь этот вариант нам не подходит. Пусть пока Альберт помучается.

На улице царит шум и гам, воздух дрожит от гудков и голосов. Я совсем забыл, что сегодня должна прийти доставка для конного клуба. Давно я там не был… Надо бы выделить день и навестить Морковку — своего коня. Ну и имя ему Маша придумала… Из грозной Бури он превратился в Морковь. Даже врагу такого не пожелаешь.

— Август Викторович! — ко мне вприпрыжку подбегает охранник с пропускного пункта, запыхавшийся, с тревогой в глазах. — Вы просили сообщить, когда приедет Елизавета Андреевна, а вы не отвечали на звонок, и…

— Август! — вдруг раздаётся у меня за спиной голос той самой, о которой сейчас докладывает Паша.

Только её мне сейчас и не хватало, как вишенки на торте…

Лиза появляется буквально из ниоткуда, стремительно приближается, почти летит ко мне. Она хватает меня за плечи, её пальцы дрожат, взгляд встревоженный, почти отчаянный. Я на мгновение чувствую себя последней скотиной, глядя на её обеспокоенное лицо.

— Мне рассказали, что случилось. Главное — отрицай всё! Мы наймём адвоката, выкарабкаемся!

— Лиз, — перебиваю её, криво усмехаясь.

На секунду совесть пытается проснуться, но тут же засыпает. Её тревога должна бы меня тронуть, смягчить… Но есть одно «но».

— Зачем ты рассказала ему, что Арина здесь?

Глаза у неё мгновенно потухают. Волнение сменяется растерянностью, а затем – страхом. Она понимает, что я всё знаю. Хотя здесь только дурак бы не догадался.

– Я? Я ничего не... – пытается сделать вид, что она здесь не при чём.

– Ты рылась в моём ноутбуке. Узнала, кто за ней мог следить, и сама с ним связалась. Не стоило так хлопотать, Лиз.

– А что мне оставалось делать? – наконец-то её руки исчезают с моих плеч, и она судорожно хватается за свою сумку. – Смотреть, как она забирает тебя у меня?

– Забирать? Я сам решаю с кем мне быть. А ты слишком остро реагируешь на отказы.

В этот момент раздаются какие-то хлопки – слишком близко, слишком резко. Предчувствие нехорошее.

Мы оба рефлекторно оборачиваемся.

Чёрт, что за дерьмовый день: сначала бывшая, теперь ещё и этот ублюдок объявился.

Но при виде его на губах появляется невольная усмешка. Повязка, пластырь, опухшее и перекошенное лицо – он выглядит так, будто только что вылез из-под катка.

– Милые бранятся – только тешатся, – доносится его голос вместе с издевательскими аплодисментами. Взгляд, едва пробивающийся сквозь заплывшие веки и синяки, скользит по её фигуре. – Так вот какой у меня красивый информатор.

– Август, это ты его так?.. – шепчет помощница, не скрывая удивления.

– Август, Август, – подтверждает он, подходя ближе. Что за проходной двор? Почему его не остановили на шлагбауме? Ладно, Паша тут, но другой охраны нет? – Так больно было, думал, в другой мир отойду.

– Хотелось бы, – бросаю я сквозь зубы.

– Не дождёшься, – хмыкает, всё ещё чувствуя себя, как дома. Слишком он самоуверенный. Ах, да, надо не забывать, что это я могу сесть за решётку, а не он. – Ты бы поаккуратнее. Благодарен мне должен быть, что я заявление на тебя не написал.

Не написал? С чего бы такое снисхождение?

Неужели совесть проснулась, что ребёнка в бассейн скинул?

– А то бы мелкая твоя без отца осталась... А пока её папа в тюрьме, знаешь, кем их дочери вырастают, а?

Ладони сжимаются в кулаки, зудят. Опять. В прошлый раз я выбил себе все костяшки и содрал кожу. Малая жертва, но они ещё не зажили – и, видимо, не судьба им это сделать.

Чёрт, надо держать себя в руках. Но как это сделать, когда рядом этот провокатор?

– Чего припёрся? – рычу на него.

– Познакомиться с соседями, – пожимает плечами.

– С какими соседями?

– Как? Ты не знал? Я выкупил рядом землю, – радостно сообщает он, указывая на густой лес за забором. – Под заповедник. Пока не знаю, кого туда завезу. Волков, вроде, нельзя – им тут жарковато, сдохнут. Над аллигаторами подумаю, но с ними много мороки из-за пресной воды. А вот медведей... Разрешили. Хорошее у нас будет соседство. Твои гости смогут наблюдать за зоопарком прямо через забор. Главное – в первый ряд билеты не брать, есть шанс быть съеденным.

Чего?..

Мне всё это мерещится? Быть этого не может!

– Ты решил сделать заповедник рядом с отелем, где отдыхают люди? – смотрю на него, как на полоумного.

Как это вообще одобрили?!

– Да, земля это позволяет.

– Документы, – чеканю я, с трудом сдерживая злость.

Тут что, все с ума посходили?

– Знал, что ты попросишь, – ухмыляется он, протягивая мне папку, с которой всё это время стоял в обнимку. В его голосе скользит насмешка, а в глазах пляшет злорадный огонёк. – Всё заранее подготовил. Или ты думал, я недельку отдыха взял, чтобы поваляться? Не-е-е, Пятницкий, ты у меня ответишь за всё, что сделал с моим лицом. Дорогушу, так и быть, забирай себе, у вас тут экземпляры поинтереснее найдутся…

Он снова бросает взгляд на Лизу, облизываясь, будто хищник, почуявший добычу. Видно, что ей не по себе. Вся сжимается, но возвращает прежнее самообладание.

– А знаете что, – вдруг произносит она. – Вы оба заслужили, придурки.

И отвернувшись, направляется на выход. Пусть идёт, минус одна головная боль.

– С характером, – фыркает этот болван, не сводя с неё глаз.

– Сильно не радуйся, – чеканю я, с трудом сдерживая злость. – Заповедника здесь не будет.

Что за бред вообще? Никак не могу понять, как он получил на это разрешение. Да и земля здесь в собственности, и я уже договаривался о покупке. Неужели он перекупил их?

– Будет, – самодовольно отвечает он. – На днях завезу сюда первую живность. Уж извини, если от меня сбегут парочку зверей и прибегут к тебе.

– Ты решил меня не сажать, а просто поиздеваться? – в голосе моём сквозит напряжение.

– А ты как думал? Посадить тебя за решётку, добиться Арины… Скучно. А вот испортить тебе жизнь, дождаться, когда твоя бывшая жёнушка сама приползёт ко мне, чтобы я перестал мешать вам… Это куда интереснее.

Быстро отворачиваюсь, лишь бы не смотреть на это отребье. Опять сорвусь. Почему не могу держать себя в руках, когда дело касается моей семьи? Он просто упомянул Арину, мозг сам всё представил, и я пришёл в бешенство.

– Паш, помоги гостю найти выход, – бросаю через плечо, не желая больше видеть этого ублюдка.

– Хорошо, – откликается Паша, делая шаг вперёд. Но, судя по всему, так просто он не даётся.

– Я знаю, где выход, – летит дерзко. – Сам найду. До встречи, Пятницкий. Уверен, она скоро произойдёт.