Глава 19

Касаюсь руки Марьяны. Нежная, но прохладная.

Меня пустили в палату с одной оговоркой – подпитывать жизненные силы сестры. Заряжать её позитивом и верой в лучшее.

И чем в итоге я занят? Гоняю в голове мрачные мысли. Одна хуже другой.

Ещё десять часов назад мне казалось самым трудным рассказать маме о случившемся, сейчас уже понимаю, какая это ерунда. Находиться рядом с Марьяной, подключенной к приборам, видеть её бледное, совершенно безжизненное лицо, быть рядом и не иметь возможности помочь гораздо страшнее.

Разговор с родными тоже был не из легких. Родители недавно улетели в Европу на обследование. Мелкая у нас аллергик-астматик, периодически ей требуется серьёзное лечение, которое, как мама выяснила методом проб и ошибок, лучше проходить заграницей.

Чаще, в моменты их отсутствия попадал в передряги я, а Марьяна меня вытягивала. И вот один-единственный раз помощь понадобилась ей самой, и я не справился.

Абсолютно душедробительный факт.

Сжимаю своей ладонью длинные пальчики. Сейчас, находясь в бессознательном состоянии, она кажется ещё более хрупкой. Почти прозрачной.

Больно смотреть.

В тысячный раз задаю себе вопрос: как я мог не выяснить, куда она едет?

– Умеешь же ты… с ума сводить, – тихо проговариваю.

Тянусь рукой и касаюсь пряди её волос. Такие же мягкие, как и всегда. Пропускаю их сквозь пальцы, легонько наматываю на указательный.

Боюсь её отпустить. Так и держусь одной рукой за её ладони, второй то щёку поглаживаю, то волосы трогаю.

Создаю в своей голове иллюзию, будто она просто спит. Ещё немного и вернётся ко мне.

– Помнишь, как ты в третьем классе устала заниматься в музыкальной школе? Передумала становиться великой пианисткой? Уже в то время любила меня подставлять, – укор в моём голосе появляется скорее от иронии.

Вспоминаю те годы. В один из дней, когда папа привез Марьяну с занятий, она заявилась ко мне в комнату, и, утопая в слезах, попросила помочь. Отбить ей пальцы крышкой того дорогого рояля, который родители подарили ей для домашних репетиций.

Нас реально Бог тогда отвел от беды. В раннем возрасте я умом не отличался. В теории мог и повестись на уговоры.

Представляю, чем бы это закончилось.

Но ей повезло, я воспротивился, а сама она сдрейфовала.

Правда, именно я был заслан к родителям парламентёром. Яшка так рыдала, что я согласился хоть в этом ей помочь.

Насколько я помню, преподавательница музыки сравнила её с другой девочкой, сказав, что способности Марьяны похуже, она и расстроилась, конечно же.

Подобные вещи Марьяшик всегда с трудом переносила. Большая любительница в себе покопаться. В этом мы с ней разные. Я подобной ерундой не страдаю. Зачем?

Внутренние комплексы вкупе с отсутствием чувства такта у педагога напрочь отбили у неё желание прикасаться к любым музыкальным инструментам.

Зато после этого она преуспела в бальных танцах и я вместе с ней.

В палату входит медсестра.

Тихо крадётся, словно бы боясь разбудить.

– Ой, Ярослав Русланович, вы не спите, – произносит, подойдя ближе. – Не хотела беспокоить, но скоро обход. Врач будет ругаться, если узнает, что я вас пустила. Не могли бы вы… – поймав мой взгляд, начинает заикаться.

Сейчас происходит то, о чем так любит повторять Яшка. Девушки, да и женщины зачастую странно на меня реагируют. Только вот я в этом не виноват.

На эту особу я сейчас совершенно точно смотрю устало, но это не мешает ей краснеть так, будто бы я попросил её трусики снять.

– Позовите меня после обхода, – прошу, поднимаясь на ноги.

Перед тем, как выйти из палаты, бросаю взгляд на Марьяну.

Видеть её подключенной к аппарату искусственной вентиляции легких – самый настоящий ад.

Хуже только неизвестность, которой окутаны причины аварии.

Что случилось на трассе? Откуда и куда неслась Марьяна? Почему не позвонила, если что-то случилось? Миллионы вопросов и ни одного ответа.

Пытаюсь её понять, но в голову лезут дикие догадки. Одна хуже другой.

Сразу понял – толку от её коллег никакого, поэтому попросил начальника охраны холдинга всё разузнать. И он, к слову сказать, не торопится. Если выражаться мягко – чертовщина какая-то.

С каждой минутой, проведенной в неведении, начинаю ненавидеть правоохранительную систему всё сильнее.

Спускаюсь в холл, чтобы купить в автомате кофе.

Голова от стресса чумная. Действую на автопилоте.

По-хорошему нужно поехать домой и привести себя в порядок. Но не могу оставить Марьяну здесь одну.

Если бы не тупые загоны и принципы, позвонил бы Давиду и всё рассказал. Не делаю этого, потому что не доверяю ему.

Мало ли что. Ещё один повод винить себя мне точно не нужен.

Уже направляюсь к лифтам, когда замечаю Железнова. Сегодня он в компании двух неизвестных мне мужиков.

– Группу поддержки позвал? – интересуюсь сухо, когда они подходят ближе.

– Ярослав Русланович, вы бы полегче общались. Это наши коллеги из управления собственной безопасности. У них есть вопросы к Марьяне Руслановне по поводу применения ею табельного оружия.