Глава 20

Смотрю на этих уродов с плохо скрываемым раздражением.

Очень сложно держать эмоции под контролем, когда имеешь дело с конченными людьми.

– То есть Марьяна с оружием была? – не знаю, чего во мне больше – разочарования или злости.

Абсолютно не жаль пострадавших, даже если она там пристрелила кого-то. Беспокоюсь исключительно о её безопасности. Какого черта вообще происходит? И где она была?

– Оперов в штате нет? С каких пор следаки с пушками на сомнительные задания выезжать начали? Конечно, если яиц совсем нет… Удобно прятаться за женскими спинами.

Мои собеседники переглядываются.

Сжимаю и разжимаю пальцы. Кроет от того, что они здесь находятся.

Знаю – на открытый конфликт не пойдут, это и бесит. Выпустить на ком-то скопившиеся внутри яростные чувства было бы кстати.

– Ярослав Русланович, нам нужно увидеть вашу сестру, – обращается ко мне один из безопасников.

Интересно, тяжело ли живётся тупым?

– Для начала представьтесь, – выдаю ровно.

Хмуро наблюдаю, как он достает удостоверение и, преисполненный гордости, произносит свои данные.

По сути его регалии меня не слишком волнуют. Только имя и фамилия.

Марьяша бы сказала – пользоваться связями плохо, но сейчас меня это мало волнует.

Будет отлично, если этих продажных тварей понизят в должностях, а ещё лучше, уволят к чертовой матери.

– Марьяна находится без сознания. По вашей вине, – последнюю фразу адресую Железнову. – К ней никого из вас не пустит охрана. Сразу предупреждаю, удостоверения, постановления и прочая херня не помогут. В случае проникновения в палату речь будет о превышении ваших должностных полномочий. Опрашивать её вы будете только после полного восстановления, до тех пор появляться здесь не советую, – произношу жёстко.

– К Марьяне Руслановне приставлена охрана? – на его лице отражается недоумение.

Железнов также вопросительно смотрит на меня.

– Вами, конечно же, нет.

Где там мозгов набрать, чтоб догадались её обезопасить.

Я бы многое отдал, лишь бы Марьяна согласилась сменить место работы.

Случившееся – очередное доказательство того, что в системе ей не место.

Таким, как она, порядочным туго приходится. Сначала пашешь круглосуточно, гробя своё здоровье, а потом какое-то гнилое чмо тебя ещё и подставляет, увидев для себя в этом выгоду.

Уверен, примерно так у Марьяны с Железновым и случилось.

Перед тем, как подняться обратно в палату, в последний раз обращаюсь к Железнову:

– Если наберётесь смелости, можете приехать и извиниться перед Марьяной после того, как она придет в себя, естественно. Но только в моём присутствии.

С большим удовольствием наблюдаю за тем, как его лицо покрывается красными пятнами.

Заслужил. Это только начало.

Яша старшая. Но какая же она, чёрт возьми, невезучая. Её извечное желание «никого не обидеть, не подставить» уже десятки раз било по ней самой. И ничему жизнь не учит.

Медленно поднимаюсь на нужный этаж. В отделение не захожу. Если честно, страшно. Невольно в голову лезут хреновые мысли. Что будет, если вдруг последствия аварии скажутся на её дальнейшей жизни?

Врачи заверяют, что при должной реабилитации она скоро сможет ходить. Хорошо, если так. Но что делать со всем остальным? С ужасом думаю о том, что она пережила.

Дверь, ведущая на лестничную клетку, со скрипом открывается, и я имею неудовольствие лицезреть Гафарова. Выглядит запыхавшимся и до смерти перепуганным.

– Почему ты мне не позвонил?! – выдвигает претензию, как только встречается со мной взглядом.

– А с чего я должен был тебе сообщать? Ты ей кто?

Осознаю, что мой скверный характер неуместно рвётся себя проявить. Засунуть бы его хотя бы на время куда-то подальше, но всё-таки слишком не вовремя он сейчас явился.

– Проваливай, – бросаю с ощутимым раздражением от собственного бессилия.

Единственный человек, способный меня держать в узде, – Марьяна. Только страх её потерять гасит во мне ненужные эмоции.

Сейчас так и вовсе у меня ощущение, что я испортил всё, что только можно.

Как тупой пацан, повёлся на её просьбу. Ладно сам… Какого черта я Давида остановил? Может быть, он бы её нашел до того…

Осознание, что мой косяк больше, высекает искры из глаз.

– Где она? – похоже, у кого-то зубки прорезались. – Мне сказали, Марьяна без сознания, – паника из него просто сочится.

Я также убого выгляжу? Хотя… Похер.

– У неё сломаны ноги. Рваные раны на голове и руках, – зачем-то сообщаю ему, вызывая тем самым новую волну раздражения. Теперь она направлена исключительно на самого себя. Странное чувство, мне нужно с кем-то поговорить о ней. До ломоты в костях нужно. – Конечно, она без сознания.

– Как это случилось? – задаёт вопрос, интересующий меня больше всего.

Мы созвонились со Спириным, и, выслушав весь мой ор и претензии, он пообещал вернуться в город как можно быстрее.

Это, конечно, пиздец, как у них всё устроено. В гробу я таких наставников видел.

Именно после разговора с ним я узнал, что Железнов должен был за Марьяной приглядывать. Приглядел, так приглядел, сука. Отправил девчонку неизвестно куда и руки умыл. Строит теперь из себя непричастного.

– Пойдём, посмотришь на неё, – отчего-то смягчаюсь. – Только недолго.

Гафаров кивает, видимо, догадавшись, что у меня нет ответов на его тупые вопросы.

– Ярослав, если нужна будет какая-то помощь… Врачи или лекарства… – Давид запинается, поймав мой недовольный взгляд. – Я не о деньгах. Просто… У меня вся семья с медициной связана так или иначе.

Машинально киваю, делая вид, что услышал его.