Глава 21

– Без тебя совсем хреново,– произношу глухо, растирая пальцами мочку уха Марьяны. – Твой Давидушка приезжал…

Как только имя её парня вылетает из моего рта, начинаю на себя злиться. Зачем о нем вообще вспоминаю?! Кретин…

В глубине подсознания крутится назойливая мысль: «С ним Марьяне может быть на самом деле лучше».

Как она часто любит повторять – он надёжный.

Даже в этот приезд повёл себя как джентльмен. Не стал устраивать сцен, посидел немного рядом и уехал. Видел моё состояние и не стал нарываться на ссору.

Передёргивает.

Сейчас я словно цербер на длинной цепи.

Поганое чувство – осознание, что из-за меня ей сейчас плохо, – не даёт покоя.

Хочется дать себе обещание отпустить её, как только поправится. Но не выходит. Нет такого расклада, при котором я найду в себе силы её отпустить.

Какое-то время проводим наедине.

Перебираю мягкие пряди волос, касаюсь костяшками пальцев прохладной щеки. Вспоминаю и проговариваю вслух разные приятные моменты из нашего прошлого. Их было так много и я, кажется, помню все.

Как она каждый раз нервничала перед соревнованиями. Закрывалась в туалете и рыдала, жалобно всхлипывая, уверяя всех, кто хотел её поддержать, мол, никуда не поедет, потому что не хочет проигрывать.

Или как не спала ночами перед экзаменами, пытаясь заучить наизусть всё, что только можно. И что нельзя тоже.

Любое мало-мальски значимое событие вводило её в состояние паники. Об этом знали только мы – члены семьи. Для остальных же Марьяна всегда была очень серьёзной, собранной и уверенной в себе девочкой.

Раньше, по малолетке, я психовал, будучи уверенным – она специально таким образом внимание на себя перетягивает, а потом понял, что нет. Просто Марьяна другая. Внутренне мы с ней непохожи.

Она столько эмоций держит в себе, что порой они идут через верх.

На этом задании, видимо, произошло так же. Случилось что-то невероятное, и малышка закипела. Не выдержала.

– Даже не сомневался, что застану тебя здесь, – из-за моей спины слышится голос Сергея.

Медленно оборачиваюсь, ощущая боль в шее.

Неудивительно. Весь задеревенел.

– Явился, – бросаю раздражённо, попутно поднимаясь на ноги.

Как знал, что не поможет Марьяше «подушка безопасности» в виде высокопоставленного друга семьи.

Злюсь. Лучше бы Сергей её отправил работать в архив. Представляю то количество недовольства, которым бы нас наградила Марьяна, но всё же это было бы лучше её искалеченного тела на больничной койке. Это можно было бы пережить.

Обмениваемся с ним рукопожатиями.

– Если я не получил ещё в челюсть, значит ты очень устал. Могу тебя отпустить на пару часов, – он подходит поближе к постели. – Ну что, неугомонная, отпустим твоего братца?

Видно, что слова даются ему с трудом, а внешняя бодрость ещё тяжелее, но сейчас во мне ничего не способно вызвать сочувствия.

– Как ты мог это допустить?

Мать вашу… Меня снова кроет.

Не успокоюсь, пока не получу выплеск в виде реально конфликта.

– Это, конечно, не оправдание. Скорее наоборот. Пиздец просто, но я не знал. Был в командировке все последние дни и не представлял, что в мое отсутствие решили провернуть. Так себе руководство.

На выдохе из него вырываются сдавленные ругательства.

Должно быть, мы сейчас находимся в схожих состояниях.

– Ваши приезжали. Вообще безумные. Хотели здесь и сейчас разобраться с Марьяной из-за применения ею оружия. Вас вообще психиатр не проверяет? Я таких отморозков не видел, пожалуй, давно, – сам не замечаю, как начинаю рычать.

– Надеюсь, они живы? Вид у тебя шальной, – хмыкает Сергей. Обходит меня и занимает мой стул. – Не переживай, больше они тут не появятся. После восстановления Марьяша пообщается с нашим штатным психологом и на этом вопрос будет закрыт, тем более она никого не убила. Мужик этот находится в реанимации. Состояние стабильное. Очухается и начнет давать показания.

Жар начинает бушевать в крови.

– После восстановления она не вернется на службу! – произношу, глядя на затылок Спирина.

Какие к черту следственные органы, когда она будет заново учиться ходить?

В очередной раз спрашиваю себя, зачем это всё было нужно? Ну какая госсужба? Ладно я, но почему её никто другой не остановил?! Учитывая возможности нашей семьи, это просто не нужно! Сложно работать, когда среда тебя не принимает. А скажи мне кто об отсутствии косых взглядов, я просто в ответ рассмеюсь.

Так не бывает.

– Без тебя разберусь, – раздается очень тихое и хриплое бурчание.

Меня коротит самым что ни есть настоящим образом.

Мгновенно напрягаюсь. Нервные окончание пробивает током, а под ребрами начинает сумашедше давить.

Пока я пытаюсь восстановить сбившееся дыхание и возобновить работу парализованного мозга, Сергей подаётся вперёд и облегчённо выдыхает, гладя Марьяну по голове.

– Умница. Я сейчас врача позову, – поднимается на ноги.

Понимаю, что выгляжу глупо, но меня ведёт.

Всматриваюсь в её лицо и пытаюсь найти оправдание тому, что очнулась она именно после прихода Спирина.

Совсем неудачный момент, чтобы вспомнить былое…

Сердце обрывается и падает вниз. Видимо, в самую глубокую бездну. Потому что внутри сквозит отвращения в себе.

Одни из самых необъяснимых ощущений в моей жизни. Опустошающий восторг.

Секундами ранее, да и сейчас, был готов отдать всё, что имею, лишь бы Марьяна пришла в себя и пошла на поправку, и вот моё желание начало исполняться, а я…

Я думаю в этот момент о том, что первым она увидела Сергея, а не меня.

Кажется, и я и правда совсем не в себе.

Всматриваюсь в самое желанное на свете лицо.

У неё дрожат ресницы, но всё же взгляд поднимает. Смотрит на меня так, что дух вышибает.

Эмоции на разрыв. Сердце тоже.

Забываю все глупости, о которых только что думал.

Растерянно хватаюсь за спинку стула. Требуется доля мгновения, чтобы сделать вдох, после чего вплотную подхожу к Марьяне.

Она нам слабо улыбается.

Невидимая удавка на шее ослабевает.

Сергей успевает сделать лишь шаг, как Марьяна меняется в лице.

– Подожди, – просит его, тут же прикрывая глаза.

Каждое слово, каждый звук ей даются с большим трудом.

Он возвращается на место, как и я, не понимая, в чем может быть срочность.

– Там девочки, Серёж… Они девочек… – дыхание сбивается. Марьяша начинает заметно нервничать. Буквально дрожит. – Они на них зарабатывают.

Я в отличие от Спирина вообще понятия не имею, о чём она говорит, но то, как Сергей меняется в лице, наводит на определенные мысли.

– Солнце моё, я тебя понял. Будем работать. Но ты не думай об этом,– он взглядом подаёт мне знак, мол, побудь с ней, а я врача приведу.