Глава 23

– Привет.

Вздрагиваю и настолько резко оборачиваюсь, что начинает тянуть шею.

В дверях стоит Ярик. В чёрной футболке, джинсах и кожаной куртке он выглядит нереально привлекательно. Впрочем, как и в любой одежде. И без неё.

– Привет, – судорожно сглатываю.

– Можно?

Застал меня врасплох – сидела в своей комнате и пыталась что-нибудь придумать, чтобы как-то взбодриться, потому что саму от себя воротит.

Не сразу понимаю, о чём он говорит.

– Войти можно? – уточняет, быстро сориентировавшись.

Наверное, мой растерянный вид очень красноречив.

– Конечно, – произношу негромко, натягивая на лицо улыбку.

Если честно, мне постоянно хочется плакать. Невозможно чувствовать себя уверенно, если часть твоей жизни и памяти выпала из зоны досягаемости.

Постоянно пытаюсь понять, что случилось в тот вечер. Раз за разом прокручиваю мысленно события и не нахожу ничего нового.

Он пристально и очень мрачно смотрит на меня.

– Значит, мама не ошиблась.

О боже… Сколько же неприятностей я всем доставляю!

Я вздыхаю. Так вышло, что с мамой мне проще притворяться. Вернее, я теряю контроль над собой, когда рядом Яр. Броня спадает и остаются оголенные нервы.

– Не начинай, – прошу его. – Я знаю, что вы за меня переживаете. Ценю беспокойство и заботу, но, Яр, хватит. Пожалуйста. Хотя бы ты живи своей жизнью. Достаточно того, что мама неустанно крутится вокруг меня.

Прикрываю глаза и зарываюсь ладонями в волосы.

Ежедневные массажи, занятия с тренером, сеансы психотерапии и даже медитации.

Мама считает, что мне ничего не помогает из-за моего настроя, мол, я в себя не верю, сдаюсь, вот ничего и не выходит.

Возможно, она права, но это ничего не меняет. Я не знаю, где найти силы, а без них не справляюсь.

– Ты же понимаешь, что говоришь глупости? – вопрос звучит предостерегающе. – Никому ты не мешаешь.

– Я так не считаю!

Чувствую, как начинаю закипать. Ещё немного и точно взорвусь. Обида, гнев, разочарование. Чувств очень много, меня даже потряхивает.

Я недовольна собой.

Яр, конечно же, не виноват. Папа, мама… Не они же меня заставили творить глупости. Но из-за их постоянной опеки и желания меня оградить от бед мне становится дурно.

Хочу вернуться к работе и разобраться с последним делом. Хотя бы с ним.

Ума не приложу, как уговорить Серёжу допустить меня. А если он допустит, то какой от меня будет толк? Я даже ходить не могу нормально. На ногах, как на палочках.

Яр подходит ближе, садится передо мной на корточки.

– Мы тебя любим. Очень сильно. Ты для меня – всё. Сама знаешь. Когда тебе плохо, спать не могу. То, что с тобой случилось, выбило меня из колеи. У нас и так с тобой нелады в последнее время были, а тут это… – тяжело вздохнув, он опускает голову мне на колени, крепко обхватывая их руками. – Яш, не чуди, пожалуйста.

Мы оба испытываем неловкость.

Теряюсь мгновенно. При виде Ярика в разрозненных чувствах злость улетучивается. Такое состояние свойственно мне, не ему.

Я ведь его так сильно люблю… Всегда сильный и самоуверенный, сейчас он иначе выглядит. Будто не знает, что делать.

Всё время, что я провела в больнице, он был рядом. Регулярно сменял маму, откровенно забив и на бизнес, и на учёбу. Мне кажется, что совсем не спал в те недели. Даже сбросил несколько килограммов.

Наклоняюсь глубоко вперёд, благо спина у меня, в отличие от ног, гнётся отлично, и ложусь поверх Ярика, лицом утыкаясь в его спину.

Аромат его кожи окутывает. Умопомрачительные ощущения. Я так соскучилась по его близости, что боюсь сделать глубокий вдох. И без того предохранители вот-вот и сгорят.

Насыщаюсь теплом его тела.

– Удары твоего пульса раздаются у меня в ушах, – зачем-то признаюсь Ярику.

Его хватка становится крепче.

– Давай ещё раз попробуем, Яш? Пожалуйся. Я обещаю в этот раз не косячить. Во всяком случае, буду пытаться.

Как же сильно я волнуюсь. Во рту пересыхает. Мысли резко стопорятся.

«Ему надо поверить!» – буквально воют голоса в моей голове.

– Ты ведь знаешь… Я не могу…

– Ты слишком много думаешь. Охренеть, как много, – отпускает меня и садится на пол. Смотрит на меня снизу вверх. – Эти изнуряющие и в тоже время пустые мысли на тему, что же о тебе подумают другие, отнимают у тебя слишком много энергии. Катастрофически много, малышка. Ты бы уже поправилась и ножки свои в порядок привела, если бы не думала так много. Сначала изводила себя дуростью на тему: «Что же о нас с тобой подумают», а теперь ещё хуже повод. Марьян, похрену, что на работе скажут! – хмурит брови, сразу начиная казаться старше. – Куча мужиков спрятали свои жопы за твоей спиной. Пусть хотя бы теперь поработают. Кто им виноват?

В Ярике столько презрения, что можно было бы утопить в нём десяток человек при желании.

– Ты не понимаешь, там были девочки. Они несовершеннолетние, – мне даже говорить тяжело, не то что… – Я постоянно о них думаю. А вдруг…

– Ну-ка, прекращай! – стремительно поднимается на ноги. – Плевать вообще на всё, что там происходит. Ты же веришь в своих коллег?! Вот пусть и докажут свою состоятельность.

Наклоняется ко мне пониже, обхватывает подбородок пальцами, поднимает мою голову повыше.

– Я не хочу, чтобы ты парилась из-за них. Не сейчас, Марьян. Восстановись для начала. Подумай о себе. Ты сама должна о себе беспокоиться, им всем плевать! Выжмут из тебя соки и забудут.

Сижу совершенно неподвижно и смотрю на него, не моргая.

Кривая ухмылка искажает его губы.

– Ладно, походу силой придётся,– отпустив меня, Яр направляется к моему шкафу. – Давай выберем тебе что-нибудь подходящее для ужина.

– Мама не подпустит меня к столу в футболке и домашних штанах? – уточняю, не скрывая иронии.

Оглядываю себя. Раньше, даже болея, я не была такой потрёпанной.

– А мама тут при чём? Мы поедем поужинать вдвоём в твоём любимом ресторане.

– Нет, – умоляюще шепчу. – Я не хочу никуда.

Мы начинаем с ним спорить. Сопротивляюсь до последнего. Не хочу, не хочу выходить из дома!

– Если ты сейчас же не начнёшь одеваться, я сам тебя раздену, и тогда, так и быть, ужин отменяется, – расплывается в наглой улыбке.

Вспыхиваю.

Он очень убедителен.

– Я поеду, только если ты выполнишь одну мою просьбу. Пообещай, – собираюсь с духом, ожидая предстоящую взбучку.

Он смотрит на меня настороженно, ничего не обещает, но я знаю этот взгляд. Лёд трещит.

– Отвези меня на место аварии. Ты ведь знаешь, где она произошла? Уверена, что знаешь.