Глава 43

– Вы должны быть предельно откровенны со мной, Вера Сергеевна, иначе ничего не выйдет, – воздействует на меня адвокат Брагин, пока я нервно измеряю шагом периметр гостиной. – Я стараюсь, чёрт возьми, – уже трудно сдерживать эмоции. Меня выпустили под залог, но легче мне от этого не стало. Не сплю второй день, а если и пытаюсь, то приходят одни кошмары. Растерянная, встревоженная, загнанная в угол. – Тогда почему детектор говорит иначе? – хмурится Брагин. – Откуда же я знаю! Они так ставят вопросы, что невозможно ответить определенно, – всплескиваю руками и обессиленно плюхаюсь на мягкие подушки дивана. Прячу вымученное лицо в ладонях. Слышу, как Брагин вздыхает и копошится в бумагах. Его не впечатляют мои истерики. Я и сама понимаю, что это максимально бесполезное и даже сбивающее с курса действие, но ничего не могу поделать. Я вытираю глаза свисшими рукавами кофты, беру чашку кофе в руке, отпиваю пару глотков, и успокоившись, говорю: – Давайте продолжать, – шмыгаю носом, и, обняв себя руками, смотрю напротив. Адвокат прочищает горло и, поправив очки на носу, открывает рот: – Я повторю вопрос, вы заказывали убийство мужа путем подстроенного ДТП? – Нет. И в мыслях этого не было. – И с обвиняемым Ершовым вы тоже не знакомы? – Нет. Не знакома. – Так… – берет паузу Брагин. – Скажите, ваш муж Борис вам изменял? На вопросе мои плечи неспокойно дергаются вразнобой, я усмиряю их. – Кхм… Да. – В машине в день ДТП, с ним была любовница? Секунда молчания, я опускаю глаза и киваю. – Да, – тихо. – Вы знали её лично? – Один раз видела, – отвечаю кратко и сминаю губы. Перед глазами всплывает беременный образ Леры Мазариной. – При каких обстоятельствах? – Она заявилась ко мне на работу, рассказала, что встречается с Борисом… Муж держал всё в тайне. Я начинаю теребить край кофточки, чувствуя дискомфорт и подкатывающее волнение. – Она была беременна на тот момент? – Не могу сказать, – сглатываю я. Брагин испытывающее сверлит взглядом. – Живот был прикрыт одеждой, я не обратила внимания… – щеки краснеют. Мохнатые брови Брагина сильнее сдвигаются к переносице. Моё сердце начинается сильно колотиться в груди. – Близкие знакомые Леры утверждают, что по её словам, она была беременна от вашего мужа. Вы знали об этом? – Никогда не верила слухам, – нервно дергается кадык. – Тем не менее Лера родила. По выписке из роддома записано, что она отказалась от ребенка. – Как меня это касается? И как относится к делу? – заметно психую я. – А вы не понимаете? Брагин смотрит на меня поверх очков. – Нет, – закрываюсь сложенными на груди руками. – Кого вы пытаетесь обмануть, Вера? Своего же адвоката, который должен вытащить вас из этого болота? Встряхиваю головой и выдыхаю в потолок. Боже мой! Кошусь на окно, где же Виктор? Сейчас мне бы не помешала его поддержка. – Для того, чтобы я смог вас защитить вы должны сказать мне правду, а далее мы будем уже думать, что сказать, а что нет. – Ладно… – собираюсь с мыслями. – Лера действительно была беременна от Бориса. Он с нетерпением ждал ребенка. Я, к сожалению, не смогла ему родить. – Хорошо, – одобряюще кивает адвокат. – Как вы отреагировали на сложившуюся ситуацию? Вы были злы на мужа? – Ну конечно… Я любила его. А он получается предал меня. Поэтому я сразу сказала, что подаю на развод. – Вы знали, что при случае развода, вам ничего не достанется, я имею в виду от бизнеса вашего мужа и имущества? – Да. Мне было всё равно. Когда я вышла замуж за него, у меня ни гроша за душой не было, так что по факту ничего не потеряла. – Но на развод вы так и не подали, – замечает адвокат, как будто ловя меня на словах. – Не успела. Мы договорились оформить всё после рождения ребенка. Это было желание Бориса, как и то, чтобы не говорить никому из родственников о ребенке. – Но вы знали о нём. И тем не менее, даже после смерти мужа не оповестили их о наследнике? – Получается, что так. – Почему? Что вас остановило? Я молча сминаю губы, разглядывая пол. В этот момент за стеной слышу голос Кости. Вздрагиваю. – Вы же знали о завещании, и о маленьком наследнике, который стоит первый в очереди на наследство. Вами двигали корыстные мотивы? – Вовсе нет… – Тогда что же? – Я не могу иметь детей, – скованно начинаю говорить. – А этот малыш стал моим шансом… на материнство. – Я правильно понимаю, что именно вы вместе с нынешним мужем взяли опеку над ним после смерти родителей? Не оповещая родственников Бориса о том, кто он на самом деле? Киваю. В горле стоит ком, а грудную клетку сдавливает. – Можете объяснить, как так сложилось, что буквально через месяц после смерти мужа, которого говорите, что любили, вы вышли замуж за двоюродного брата Леры Мазариной? – Как раз таки, чтобы взять опеку над ребенком. Виктор его родной дядя, он пошел мне навстречу и предложил такой вариант, я согласилась. – Можно сказать, что ваши отношения с Виктором являются договорными? – Как это относится делу? – остро воспринимаю вопрос. – По-моему, той информации, что вы получили, вполне достаточно. – Хм, ну да, достаточно… – хмыкает Брагин, снимает очки и прячет их в карман пиджака. – Для того, чтобы возбудить против вас еще пару дел. – Что простите? – осекаюсь я. – Ничего, Вера Сергеевна. Это я так, к слову, – стучит бумагами по столу и складывает их в папку. – Увидимся с вами завтра. Надеюсь, вы будете более сговорчивее. Брагин, сопровождаемый моим встревоженным взглядом, покидает комнату. Не успеваю переварить собственные ощущения от нашего разговора, как в гостиную заходит Виктор. Я сразу вскакиваю с дивана и бросаюсь к нему в объятия. – Слава Богу, ты приехал… – выдыхаю ему в шею. – Вить… Его теплые ладони аккуратно обнимают меня. Я отстраняюсь и, и подняв грустные глаза на него, сдавленно произношу: – Сейчас только разговаривала с адвокатом. Мне пришлось всё рассказать. Прямо всё. Витя кивает. Мне не нравятся его глаза, от них мне холодно, и я ёжусь. Тревога внутри нарастает. – Рано или поздно пришлось бы рассказать. Теперь моя очередь. Присядем? – жестом руки указывает на диван. – Какие-то новости? – опасливо уточняю я. – Знаешь, мне не нравится этот Брагин. Может поменяем адвоката? Мы устраиваемся на диване, наши ладони держатся друг за друга. – Тебе это не поможет, – остро смотрит на меня Витя. – В смысле? – сердце пропускает удар. – Тебя посадят. Меня осаждает жесткость Зверева. В голосе нет тепла, а глухой металл. – Что… – по позвоночнику пробегает холодок. Я машинально освобождаюсь из сплетения рук. Сглатываю. – Что ты имеешь в виду? – Тебя посадят, Вера. Если ты не сделаешь, как я скажу…