Глава 48

– Как ты, Гайка? – мягко спрашивает тетя, глядя на мое удрученное состояние. Подобрав под себя ноги, съежившись как от мороза, я сижу в кресле под пледом, висок упирается в верхний борт подлокотника. Она ставит чашку чая на журнальный столик и присаживается рядом на корточки, чтобы увидеть мои опущенные глаза. Я тут же закрываю их, и слышу, как тетя вздыхает. – Не смогу подобрать слов, чтобы описать, как я, – тихо проговариваю. Тетя приехала по моей просьбе. Я пребываю в крайне разбитом состоянии, мне необходим родной человек, а также помощь с Костиком, на одну няню я рассчитывать не могу. Утаивать от тети ничего не стала, сразу выложила ей всё по фактам без сантиментов. Конечно, она была в шоке, но её железная психика быстро адаптировалась к новым обстоятельствам, в отличие от моей. Поэтому она всячески пытается поддержать меня, хотя сама понимает, что здесь поможет только время. – Ты должна быть сильной, Вера. – Я не робот, теть. – Конечно, не робот. Робот бы сейчас не сидел и не страдал, занимался бы и дальше своими делами. И уж точно не влюблялся бы в Виктора. Прям по больному. О своих чувствах к мужчине я не говорила, наоборот, раскрыла праву о фиктивном браке, но тетя всё ясно уловила, что произошло. – Он говорит, что ему больше не нужна компания. И он обо всем жалеет, кроме времени, проведённом со мной и Костей. – Ищешь повод, чтобы простить? – Только лишь для того, чтобы отпустить и двигаться вперед, не оглядываясь. – Правильно, – задумчиво кивает тетя, обнимает меня за плечо и прислоняется щекой к моей макушке. – Боже, я столько лишнего наговорила ему в сердцах, – вздыхаю с чувством вины. – Надо было просто молча уйти. – Думаю, он переживет, Гайка. – Угу… – сминаю подрагивающие губы. – Все рано или поздно образуется, будь уверена. У тебя есть Костя, сейчас он должен стать твоим главным смыслом. Я согласно киваю и, шмыгнув носом, прикрываю уставшие глаза. Глубокая ночь на дворе, а мы до сих пор сидим в гостиной и болтаем. Спать не то, что не хочется, это невозможно сделать под громкие внутренние стенания, нужно было выговорится для собственного облегчения. – Тебе звонят, – говорит тетя. Я поднимаю голову и смотрю на беззвучный телефон, экран которого горит входящим вызовом незнакомого номера. – Сбрось, – прошу я, не находя ни сил, ни желания на разговор непонятно с кем. – Вдруг что-то важное. Ночью? От незнакомца? Я отрицательно мотаю головой. Тогда тетя берет в руки телефон, и на мое удивление отвечает на звонок. – Алло… Здравствуйте… Да… Угу… – в какой-то момент она замолкает и прикрывает рот рукой. Я напрягаюсь и пытаюсь вслушаться в голос из динамика на другой линии. – Живой? Она стреляет напуганными глазами в мою сторону. – Сделай на громкую… – переживаю я. – Какой адрес еще раз? – прижимая телефон к уху, тянется до ручки и после чиркает что-то на салфетке. – Я поняла. Спасибо. Приедем. Убирает телефон от уха и нажимает на завершение вызова. – Что там такое? – вскакиваю я с кресла, не представляя, чего ожидать. По смятенному виду тети, ничего хорошего. Она протяжно выдыхает, собираясь с мыслями. Мотает головой, словно сама не верит в то, что скажет сейчас. – Виктор разбился. – Что? – внутри обрывается натянутая струна. – Пьяный сел за руль, машина попала под встречку. Либо гололед, не справился с управлением, либо сам вышел… Открыв рот, теперь уже я трясу головой, отрицая услышанное. Не может быть. Он не мог вот так. Колени подкашиваются, и я падаю обратно в кресло. – Жив? – с трепещущей надеждой сипло срывается голос. – Да, но состояние крайне тяжелое… – тетя наливает воды в стакан и передает его мне. – Увезли в реанимационное отделении по этому адресу, и сразу на операцию. Тебе стоит съездить, Вера. Узнать от врачей подробнее, как там обстоят дела, ты до сих его жена. И в полицию тоже вызывать будут. Я обхватываю руками раскалывающуюся голову. Почему же всё так? Мысль о том, что мои резкие слова в адрес Виктора спровоцировали его на опрометчивый поступок, поселяется в мозгу и размазывает в итак смятенной груди чувство вины. Как бы я не желала возмездия и справедливости, смерть Виктора в таких обстоятельствах – последнее, с чем бы я хотела мириться.