Глава 49

Спустя две недели В этот новый год у меня было лишь одно желание – чтобы Виктор выжил, потому что шансов было не так много. И чудо свершилось. После двухнедельной комы он пришел в себя, о чем мне сразу сообщил врач. После этой новости на моих глазах были слезы, я испытала небывалое облегчение. Я бы не хотела, чтобы по моей вине Виктор ушел из жизни, ведь у меня есть основания это полагать. Я видела съемку с видеорегистратора, там отчетливо видно, как машина Зверева выскочила навстречу прямо под грузовик, его не мотало, не заносило, как в гололедицу, это было целенаправленное намеренное действие, к которому могли склонить мои резкие слова накануне происшествия. Но в сложившейся ситуации есть одно большое «НО», которое переворачивает всё с ног на голову… – Дело в том, что у Виктора диагностирована амнезия, то есть потеря памяти, – говорит врач перед тем, как я собиралась зайти в палату к Звереву. – То есть он ничего не помнит? И меня тоже? Доктор Пешков, поджав губы, отрицательно мотает головой. – Пока так. Но кто знает, может ваше появления и активирует его память. – Получается амнезия временная? – Все индивидуально, Вера. Будем надеется на лучшее. А пока нужно мягко возвращать его к реальности и сейчас ваше внимание и забота сыграют важную роль в процессе восстановления. – Ясно… Рассеянно кивнув, я разворачиваюсь и медленно, с загруженным видом топаю вперед. Приплыли… Нянчится с Виктором и изображать любящую супругу в мои планы точно не входило. Убедится в том, что он жив и его здоровью больше ничего не угрожает – мой максимум. По идее, он вообще меня не помнит, так может лучше тогда не заходить… Я торможу возле дверей палаты и даю себе время подумать. Сквозь гулкое биение сердца слышу собственные противоборствующие мысли. На данный момент в голове Виктора чистый лист. Его юристы доложат ему по факту о имеющихся делах и в том числе о бракоразводном процессе. К счастью или к сожалению, он узнает только о результатах своих прожитых лет, которые, к слову, привели его на больничную койку после попытки суицида. В тот момент он потерял смысл жизни, но волей судьбы остался жив для чего-то… Небеса, ему дали второй шанс, не иначе. И потеря памяти для него является даже подарком, нежели наказанием, ведь в его больном искалеченном сознании произошло полное обнуление, перезагрузка – нет ни призраков прошлого, ни сожалений, ни страхов, ни воспоминаний, ни чувств. Но ведь он начнет копаться, как так произошло, что он остался в этом мире один? Ни родных, ни семьи, ни друзей… Не самые приятные новости. Без поддержки и внимания человек становится слабым, закомплексованным, обозленным, черствым – ровно таким, каким и являлся Зверев на самом деле. В то время, когда я искренне дарила ему свою любовь он был другим – открытым, мягким, заботливым, добрым. Но его ядовитые тараканы в голове, которые травили его мозг с самого детства, в какой-то момент добились своего, и он полетел с катушек. К сожалению, его не спасла моя любовь, этого оказалось слишком мало. Ничто не смогло бы изменить его, кроме… чистого сознания. Я проворачиваю ручку двери и толкаю её вперед. Не найдя для себя веских аргументов остаться, я все же переступаю порог палаты, залитой лучами январского солнца. Светло и тихо, пикает аппарат, рядом с единственной кроватью работает капельница, а еще мое сердце… Оно слишком громко и отчетливо отбивается в груди сейчас. Устремляю волнующийся взгляд на Виктора, который смиренно лежит и бесстрастными глазами скользит по мне. Он еще слишком слаб и уязвим. Я как замерла около двери, так там и стою в растерянности, не понимая, с чего начать. Этот человек чуть не уничтожил тебя – каверзно шепчет в правом ухе. Помнишь, как ты его любила, – доносится в левом. – Привет… – тихо проговариваю я и делаю неуверенный шаг вперед. – Привет, – в его тусклом взгляде из-под полуприкрытых глаз проглядывается заинтересованность. – Как ты? – Лучше всех. Его дрогнувшие уголки губ провоцируют меня чуть улыбнуться. Чувство юмора в отличие от памяти не затерялось. – Ты не узнаешь меня? – спрашиваю, слегка прищурив глаза. – Нет. Напомнишь? – Твои варианты? Он закрывает глаза и вяло улыбается, смеяться ему физически тяжело. – Меня предупредили, что зайдет жена, – признается Виктор. – Я был бы рад, если бы ей оказалась ты. – И почему же? – Ты красивая. – О, – мои брови подпрыгивают. – Что ж, спасибо. – Значит, да? – нетерпеливо уточняет мужчина. Я киваю и делаю еще шаг вперед. – Ты можешь присесть на стул, – замечает мою скованность Виктор. – Я ужасно выгляжу, да? – Вовсе нет. Бывало хуже. – Правда? Интересно… Расскажешь? – Не сегодня. Скажи, что ты что-то помнишь или вообще пустота? Виктор уводит взгляд в потолок, блуждает по нему и тяжело вздыхает. – Пустота. Я вроде хочу уцепится за что-то, но оно мгновенно ускользает от меня. – Ясно… – сминаю губы, хмурясь. Зато я помню всё отчетливо, и особенно то, как он предал меня. Боюсь, это останется со мной на всю жизнь. Обрушивать жестокую правду на больного человека не самая лучшая идея, но и врать я не собираюсь. Временно не договаривать – единственное решение, которое беру на вооружение. – Как долго мы с тобой? У нас есть дети? – Полгода. Общих детей нет. Но мы взяли опеку над малышом, его зовут Костя, ему шесть месяцев. – Обалдеть… Дак у меня есть сын. – Не совсем. – В смысле? – Это твой племянник. Твоя сестра умерла почти сразу после родов, поэтому мы приняли решение оставить мальчика себе. – Как много всего… – закрывает глаза и мотает головой. – Придешь в следующий раз с Костей? Хочу его увидеть. Возникает пауза, я мешкаюсь с ответом. По идее, Зверев отказался от Кости, и честно говоря, я боюсь, что вновь между ними возникнет связь, которая породить новые проблемы. – Хорошо, – не смотря на свои страхи, соглашаюсь я. – Скажи, а как мы познакомились? – Виктор внимательно всматривается в каждую черточку моего лица. – Это не имеет значения. – Почему? – Потому что на данный момент мы находимся на стадии развода, – приоткрываю карты я, машинально обхватывая безымянный палец, на котором больше нет кольца.