Глава 10

Катя

Четырнадцатое июня. Пять тридцать утра.

Я проснулась за полчаса до будильника. За окном было ещё темно, только на востоке алела тонкая полоска зари. Я лежала на кровати и смотрела в белый потолок. Сегодня был первый настоящий ЕГЭ – русский язык. Не пробник, не тренировка, а экзамен, который решит, смогу ли вообще куда-то поступить. В животе неприятно сжималось от нервного напряжения. Такое же я чувствовала перед каждым турниром, когда ждала сигнала к началу.

Я села, спустила ноги с кровати и посидела так минуту, привыкая к утренней прохладе. Пол был холодным, босые ступни сразу замерзли. Я встала и застелила постель. Руслан учил меня заправлять кровать по армейскому образцу. «Солдат без порядка в постели – не солдат», – говорил он. Я тогда смеялась, а теперь делала это каждый день.

Я прошла в ванную и умылась холодной водой. В зеркале отражалась бледная девушка с синими кругами под глазами. Волосы растрепались, торчали в разные стороны. Я умылась ещё раз, потом расчесалась и собрала волосы в тугой пучок на затылке, чтобы не лезли в лицо во время экзамена. Надела джинсы, белую футболку, кроссовки. Поверх накинула лёгкую ветровку, хотя на улице уже было тепло. В карманы положила паспорт, две гелевые ручки и запасную на всякий случай.

На кухне горел свет. Артур стоял у плиты в своей серой домашней футболке и спортивных штанах. Он жарил яичницу. Сковорода шипела, масло потрескивало. На столе уже стояли две тарелки, чашки с кофе и стопка конспектов, которые я учила последнюю неделю. Конспекты были исписаны его аккуратным почерком: правила, исключения, примеры.

– Садись, – сказал он, не оборачиваясь. – Завтрак. Перед экзаменом нужно нормально поесть.

– Я не голодна, – ответила я, садясь на табуретку.

– Ешь, я сказал.

Я не стала спорить. Он положил мне яичницу с помидорами. Желтки были целыми, помидоры нарезаны тонкими дольками. Я заставила себя съесть половину. Кофе был горячим, горьким, без сахара. Я пила его маленькими глотками, обжигая губы.

– Ручки взяла? – спросил он, садясь напротив.

– Три штуки. – Я показала ему ручки, которые лежали на столе.

– Паспорт?

– В кармане. – Я похлопала себя по джинсам.

– Воду?

– Бутылка в рюкзаке.

– Молодец. – В его голосе не было привычной строгости. – Всё будет хорошо. Ты всё знаешь.

– Если не сдам, ты меня убьёшь? – спросила я, чтобы разрядить обстановку.

– Если не сдашь, я заставлю тебя пересдавать, – серьёзно ответил он. – Но лучше сдай сейчас. Я не хочу, чтобы ты мучилась ещё месяц.

Я кивнула, и мы молча поели. Я доела яичницу, выпила кофе до дна, а после поехали в школу.

Я сидела на переднем сиденье, сжимала рюкзак на коленях и смотрела в окно. Город просыпался. Люди спешили на работу, открывались магазины, по тротуарам бегали собаки на поводках. Солнце поднялось выше и светило в лобовое стекло, отражаясь от капота. Артур вёл машину ровно, не превышая скорость. Он тоже молчал, только иногда поглядывал на меня боковым зрением.

Он припарковался у ворот школы. Вокруг уже толпились взволнованные выпускники, с прозрачными папками и ручками. Кто-то лихорадочно листал шпаргалки, кто-то стоял с отсутствующим видом, прислонившись к забору. Я узнала несколько лиц из параллельных классов. Ленка обнималась с мамой, та вытирала глаза платком. Машка что-то повторяла вполголоса – видимо, правила.

– Удачи, – сказал Артур, когда я взялась за ручку двери.

– Спасибо, – ответила я и вышла из машины.

Я пошла к входу, не оглядываясь, но спиной чувствовала его взгляд. На крыльце стояли организаторы в строгих костюмах. Они проверяли документы, сверяли списки, запускали по одному. Я сдала паспорт, телефон оставила в пластиковой ячейке с номером. Без телефона было странно, как будто я потеряла часть себя.

Внутри школы было тихо. Обычно здесь всегда шумно: перемены, крики, топот, звонки. Сегодня стояла такая тишина, что я слышала свои шаги. Пол блестел, намытый до скрипа. Я поднялась на второй этаж. Моё место было в аудитории в конце коридора. За партами уже сидели другие выпускники. Некоторые листали бланки, некоторые просто смотрели в стену. Я нашла свой стол у окна – на табличке было написано «Ларина Е. А.» – села, положила всё на стол. Сердце колотилось, но я старалась дышать ровно.

Когда раздали конверты с заданиями, я взяла их в руки. Бумага была тонкой, шершавой, пахла типографской краской. В аудитории стало совсем тихо. Инструктор – мужчина лет сорока с залысинами – прочитал правила заполнения. Его голос звучал монотонно, и я слушала вполуха, сосредоточившись на своём дыхании.

Задания открылись передо мной. Тестовая часть, потом сочинение. Я начала с тестов. Читала вопросы, вспоминала правила, которые повторяла с Артуром по ночам. Падежи, спряжения, ударения. Он заставлял меня учить исключения из исключений, проверял каждый день, ругался, когда я путала звонкие и глухие согласные. Я закрыла глаза на секунду и услышала его голос. «Нет, Катя, не «зво́нит», а «звони́т». Запомни это навсегда. И никогда не говори как твоя тётя». Я открыла глаза и отметила правильный вариант.

Я заполняла бланки аккуратно, стараясь не выходить за границы клеточек. Буквы выводила чётко, печатными. Ручка скользила по бумаге, оставляя чёрные следы. Сочинение я писала медленно, продумывая каждое предложение. Тема была про войну и память. Я вспомнила Руслана, его рассказы о нашем деде, который не вернулся с фронта. Как бабушка хранила его письма в жестяной коробке из-под печенья. Как Руслан перечитывал их по ночам, когда не мог уснуть. Я писала честно, не выдумывая. Время тянулось медленно, я не смотрела на часы.

Когда объявили, что осталось пятнадцать минут, я перечитала сочинение. Нашла три ошибки в окончаниях и запятых. Исправила их, аккуратно зачеркнув неверные буквы. В бланке для ответов проверила, все ли клетки заполнены. Ни одной пустой.

– Время вышло, – объявил инструктор. – Сдаём работы.

Я вложила бланки в конверт и передала организатору, который ходил между рядами. Выходила из аудитории медленно, как во сне. Ноги не слушались, голова была пустой. Я спустилась на первый этаж, забрала телефон из ячейки и вышла на улицу.

На улице ярко светило солнце. Я вышла за ворота школы и остановилась. Вокруг толпились выпускники: кто-то плакал, прижимаясь к маме, кто-то смеялся, обнимая одноклассников. Я стояла одна, смотрела на серое здание школы, на знакомые окна, за которыми когда-то сидела на уроках. Окна на втором этаже, где была наша классная комната. Окна в спортзале, где я сдавала нормативы. Окна столовой, где пахло тушёной капустой и компотом.

Всё. Школьные годы кончились. Уроков больше не будет. Учителей, звонков, перемен. Я почувствовала пустоту, но не ту, от которой хочется плакать. А такую, как после финального боя, когда судья поднимает твою руку.

Я увидела чёрный внедорожник Артура. Машина стояла у обочины. Он сидел за рулём и смотрел на меня через лобовое стекло. Я подошла, открыла дверь и села на переднее сиденье. В салоне пахло кофе и его одеколоном.

– Ну как? – спросил он.

– Нормально. Вроде.

– Вроде? – он поднял бровь.

– Не знаю. Посмотрим. Я сделала всё, что могла.

Он кивнул, нажал на кнопку запуска двигателя. Машина тронулась. Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Он включил аудиосистему, и из динамиков загремел не его привычный джаз, а тяжёлый рэп. Басы ударили по ушам, отдаваясь в грудной клетке.

– Что это?! – спросил он, но не выключил музыку.

– Твой плейлист устарел, – ответила я, открывая глаза. – Я его обновила. Ещё неделю назад. Через Bluetooth.

Он покачал головой, но в уголках его губ я заметила лёгкую улыбку.

– Даже машину пометила.

– Территория захвачена, – сказала я и тоже улыбнулась.

Мы поехали домой.

***

Когда мы подъехали к дому, я заметила белую «Ладу» у подъезда. Машина была старой, с потёртыми колёсными дисками и трещиной на лобовом стекле. Рядом с машиной стояли две женщины в казённых костюмах – неброские серые юбки, закрытые блузки, строгие причёски. В руках они держали чёрные кожаные папки. Я сразу поняла, кто это. Органы опеки.

– Катя, – сказал Артур, паркуясь. – Там проверка. Наверное, по жалобе твоих родственников. Нужно сыграть.

– Во что? – спросила я, хотя уже догадывалась.

– Ты – образцовая ученица, которая усердно готовится к экзаменам. Я – заботливый опекун, создавший идеальные условия для проживания и учёбы. Никаких скандалов и выходок. Ты меня поняла?

– Поняла, – в моём голосе прозвучало неожиданное для меня самой согласие. А ведь раньше я бы и думать о таком не стала.

Мы вышли из машины. Женщины увидели нас и направились навстречу. Одна из них, с короткой стрижкой, заговорила первой.

– Ольга Викторовна, инспектор отдела опеки, – представилась она. – Это моя коллега, Светлана Николаевна. Мы проводим проверку условий проживания несовершеннолетней Лариной Екатерины. Поступило заявление от родственников.

– Артур Белов, законный опекун, – кивнул Артур. – Проходите, пожалуйста. У нас всё в порядке.

Мы поднялись в квартиру на лифте. В кабине было тихо, только слышалось гудение мотора. Женщины стояли сбоку, не глядя на нас. Артур открыл дверь ключом, пропустил женщин внутрь. Я сняла кроссовки и поставила их на полку аккуратно – не кинула куда попало, как обычно, а поставила ровно, носками наружу. Я заметила, что Артур бросил на меня быстрый взгляд, но промолчал.

Инспекторы прошли в гостиную. Ольга Викторовна осматривала комнату оценивающим взглядом. Скользнула по дивану, по стеллажу с книгами, по белоснежному ковру. Светлана Николаевна достала блокнот и шариковую ручку.

– Как успеваемость? – спросила Ольга Викторовна, глядя на меня.

– Всё хорошо, – ответила я. Голос звучал спокойно, даже вежливо. Я старалась не сутулиться и не отводить взгляд слишком демонстративно. – Сегодня сдала ЕГЭ по русскому языку. Думаю, на высокий балл.

– Как готовились к экзаменам? Какие были оценки в течение года?

– Артур Сергеевич помогал мне каждый день, – сказала я. – Мы занимались математикой, русским, историей. Оценки я исправила. Двоек больше нет. Вот, могу показать дневник.

Я достала из рюкзака электронный дневник, который Артур распечатал на память. На листах были отмечены все исправленные оценки, подписи учителей. Ольга Викторовна посмотрела на бумаги и кивнула.

– А как с режимом дня? – спросила Светлана Николаевна. – Высыпается? Ест нормально?

– Завтракает каждый день, – сказал Артур. – Я готовлю по утрам перед работой. Ужин в восемь часов. Ложится спать в одиннадцать. В выходные дни она ходит на тренировки – поддерживает физическую форму.

– Тренировки? – переспросила Ольга Викторовна, поднимая бровь.

– Спорт – это моя жизнь, – ответила я. – Но и учёба на первом месте. Артур Сергеевич следит за этим очень строго.

Инспекторы попросили показать мою комнату. Я провела их в гостевую спальню. Кровать была аккуратно застелена, на полке лежали учебники и тетради, на столе – письменные принадлежности. Никакого беспорядка. Я открыла шкаф, показала аккуратно развешанную одежду. Светлана Николаевна заглянула под кровать. Даже там было чисто. Если бы не клининг, который прибирается раз в неделю, по вызову Артура, я бы сейчас облажалась…

Потом мы прошли на кухню. Артур открыл холодильник. Он был полным: куриное филе, гречка, овощи, фрукты, йогурты, молоко, сыр. Инспекторы осмотрели морозильную камеру – там лежали замороженные овощи и рыба. В ванной они проверили наличие чистых полотенец, шампуня, зубной пасты. Всё было в порядке.

– Что ж, – сказала Ольга Викторовна, закрывая папку. – Условия хорошие. Ребёнок ухожен, занимается, питается нормально. Жалоба не подтвердилась.

– Мы так и думали, – добавила Светлана Николаевна. – По документам всё чисто. Будем писать положительный акт.

Артур проводил женщин до двери. Они пожали ему руку, кивнули мне на прощание. Я стояла в гостиной и улыбалась самой невинной улыбкой, на какую была способна. Инспекторы ушли. Артур закрыл дверь и повернулся ко мне.

– Ты была великолепна, – сказал он. – Я даже почти поверил.

– Я и есть пай-девочка, – ответила я, убирая с лица невинное выражение. – Ты просто плохо меня знаешь.

– Ой, не ври. Давай лучше отпразднуем успешную сдачу экзамена и успешную проверку.

– Что ты предлагаешь?

– Пирог. Испечём пирог.

Я посмотрела на него с подозрением.

– Ты умеешь печь?

– Научусь.

Мы пошли на кухню. Артур достал из шкафа муку, сахар, сливочное масло, яйца, разрыхлитель. Я нашла в телефоне самый простой рецепт яблочного пирога.

– Нам нужна форма, – сказала я. – У тебя есть форма?

– Вон та, в шкафу, – он кивнул на круглую железную форму на верхней полке. – Купил, думал пригодится. Ни разу не использовал.

Я достала форму и смазала её маслом. Артур насыпал муку в большую миску. Я разбила яйца. Одно яйцо упало не в миску, а на стол, и желток растёкся по столешнице. Пришлось вытирать его бумажным полотенцем, под недовольным взглядом адвокатишки. Второе яйцо я разбила нормально, но скорлупа попала в тесто. Артур выловил её пальцем.

– Да ты специально? – спросил он.

– Я не умею разбивать яйца. Меня никто не учил.

– Учись.

Третье яйцо я разбила аккуратно, без скорлупы. Артур добавил сахар. Он взял мерную ложку, но я сказала: «Сыпь больше, люблю сладкое». Он высыпал полпачки. Потом добавил масло и разрыхлитель.

– Это будет пирог не для диабетиков, – заметила я.

– Хорошо, что опека не знает, в каких дозах ты на сахар налегаешь.

Мы перемешивали тесто ложкой, а потом Артур предложил использовать миксер. Неужели нельзя было сказать это раньше? Я взяла миксер и включила его на полную мощность. Мука разлетелась белым облаком по всей кухне, вызывая чих. И у Артура, кстати, тоже. Мы оба были в муке – волосы, лица, одежда. Фиговенькие из нас кондитеры, конечно…

– Ты специально? – спросил он, стряхивая муку с плеч.

– Нет. Это миксер виноват. – Я не сдержала улыбки.

Мы продолжили замешивать тесто. Артур решил, что пора ставить пирог в духовку. Он включил её и поставил температуру, а я вылила тесто в форму. Тесто было жидковатым, но Артур сказал, что так и должно быть и поставил форму в духовку.

Через двадцать минут я открыла дверцу. Пирог подгорел снизу и с боков. Верх был ещё жидким.

– Я убавил огонь, – сказал Артур. – Ты не заметила.

– Отвлеклась на телефон.

Я вытащила форму, обожгла палец, чуть не уронила её на пол. Артур перехватил прихваткой и поставил форму на стол.

– Вот чёрт, – сказала я.

– Ничего. Срежем подгоревшее.

Мы попытались срезать нижнюю корку ножом. Нож выскользнул, перевернул пирог на бок. Тесто было липким и разваливалось на куски. Мы смотрели на это безобразие. Наши руки были в тесте, лица в муке. На моей щеке желтела капля яйца. Артур вытер её пальцем и я дёрнулась, но не отстранилась.

– Ладно, – сказала я. – Пирог не удался.

– Не удался, – согласился он.

– Закажу пиццу.

Я взяла телефон, но пальцы были в муке. Экран стал белым. Я попыталась вытереть его о джинсы и только размазала муку по ткани. Артур протянул мне бумажную салфетку. Я вытерла телефон и набрала номер доставки. Заказала две большие пиццы: одну с пепперони, другую с грибами и сыром.

Пиццу привезли через сорок минут. Мы сели на кухне, взяли по куску. Ели молча, потому что проголодались после неудачного пирога. Артур откусывал маленькие кусочки и жевал медленно, как будто это была не пицца, а дорогой стейк. Я смотрела на него и улыбалась.

– Что? – спросил он, заметив мой взгляд.

– Ничего. Ты весь в муке.

– А сама-то.

День удался. Экзамен сдан, проверка пройдена, пирог не совсем, конечно, но пицца была вкусной. А мы были вместе… Два непохожих человека, которые учились жить друг с другом. Медленно, по чуть-чуть, но учились.