Глава шестнадцатая

Грандиозные планы на вечер пятницы –

к облому

(С) ВК

Хотя, походу, любые планы — к облому…

Лева смог ее удивить.

Нет, совершенно не тем, что сбежал, едва проснувшись. Вот этого как раз она подспудно ожидала. Даже когда уходила на работу, то стояла над спящим мужчиной, смотрела долго-долго. Сильное, но расслабленное тело, покой в каждой черте, губы, к которым хотелось прикоснуться поцелуем, чтобы поймать выражение нежности в зеленых глазах, когда он их распахнет. Сначала пытаясь понять, где он, а потом — кода увидит ее. И…

Она тихонько затворила за собой дверь, прогоняя себя на работу.

Ни о чем не пожалеешь ведь, что бы ни случилось, не так ли… Разговор с бабушкой по приходе домой. Она ведь чувствовала, что Лева стоит в коридоре. И напряженно, до боли вслушивается. Наверное, стоило бы остановить бабушку. Потому что неловко. Потому что на все эти вопросы надо бы найти ответы. Но не сегодня. И всяко вдвоем. Без остальных членов семьи.

Но…

Пока же она знала только одно. С приходом этого изумительного, сводящего ее с ума, эротичнейшего мужчины из ее самых тайных эротических фантазий, нежного и на удивление заботливого… Безумно одинокого и жаждущего из отношений так же, как и она сама… В жизни появился целый ряд проблем, неловкостей и неудобств. Которых никогда бы не было, если бы не Лева.

Хотела ли она всего этого? Кем был для нее этот мужчина? Что вообще происходит между ними? И в ее жизни?

Она даже не вздрогнула, когда за ним тихонько закрылась дверь. Потому что это и было ответом на все те вопросы, которые задавала волнующаяся за нее бабушка. Закрыла глаза только. И стала вдыхать и выдыхать. Старательно. Глубоко-глубоко.

— Что же я наделала, — убито спросила сама у себя Антонина Георгиевна. — Кто меня, дуру старую, за язык тянул?

— Все хорошо, — ответила Ирина беззвучно. — Все хорошо.

Госпожа профессор только махнула рукой — и отправилась пить успокоительные. Ругая себя на чем свет стоит. Тихо. И крайне неприлично.

А вот когда в дверь позвонили — и на пороге появился Лева с букетом цветов практически в его немаленький рост. Мокрый, как будто купался в Неве и гонялся за дождем по всему городу. Вот тут Ирина просто изумилась. Потому что вот этот финт в ее картину мира точно не укладывался.

— Привет, — широко и ясно улыбнулся Лева.

Понять бы еще, что у него в голове! Вот просто расковырять черепную коробку, вытащить все опилки и тараканов. Может, там есть какая-то ясность? Ведь если проделать все то же самое с ней, то… Что у нее в голове можно обнаружить? Сумасшедшую надежду, обрывки каких-то диалогов, что она ведет то с ним, то с собой. Растерянность. И просто шипящую пузырьками от шампанского радость от того, что он вернулся.

— Я их еще вчера заказал, — он попытался отдать монументально-возвышенно-прекрасное сооружение Ирине. Она взяла букет, улыбнулась. Ну, как получилось — так и улыбнулась. Что разочаровывать. Мужчина же старался, вспомнил о цветах, только за ними и бегал под мокрым снегом. Тяжелый какой! Лева с удовольствием подхватил покачнувшуюся женщину.

— А какие цветы ты любишь? — спросил он вдруг.

Ирина замерла в его объятиях, счастливая, просто оглушенная ярким, солнечным и волшебным чувством.

— Погоди, — он выпустил ее, забрав тяжеленный букет. — Я весь мокрый. И ледяной.

— Ромашки, — ответила она, улыбаясь. — Бегом под горячий душ, я чай тебе туда с медом принесу.

— А себя? — тихо спросил он.

— А как же.

С преувеличенно невозмутимым видом появилась бабушка.

— Добрый день, Антонина Георгиевна, — поприветствовал ее Лева. — А вы какие цветы любите?

— Ромашки, — насторожено посмотрела на него госпожа профессор, явно ожидая подвоха. И перевела тему: — Я за Сашей. Мы сразу пойдем на шахматы. А то он их попытался забросить.

— Там мокро совсем, — нахмурился Лева. — Возьмете такси?

Антонина Георгиевна величественно кивнула, взглядом пресекла попытку Левы залезть в карман за бумажником.

— Уффф, — только и проговорил он, когда за бабушкой закрылась дверь. — Чувствую себя двоечником.

Ира рассмеялась.

А теперь, несколько дней спустя они с Сашей мчались на «Сапсане» в Москву.

— Репетировать, — сказать Лева, когда уезжал. — Надо все сделать по уму!

Он уже все организовал, все решил. И даже каким-то чудом разгреб тот день, когда у них в университете должно было состояться действо, именуемое конкурсом преподавателей. У него даже условия и требования уже были на руках! Где он их только добыл?

— Смотри, — он что-то показывал ей в телефоне, таксист терпеливо ждал. — Тут говорится о том, что участник имеет право воспользоваться помощью. И ничего о том, что помощь не должна быть профессиональной, поэтому…

Ирина не слышала слов. Ей не было никакого дела до всего этого маппет-дурдом-шоу. Ей хотелось, чтобы он прижал ее к себе, поцеловал. А еще лучше — сказал, что вернется.

Глупо. Конечно, глупо, но…

— Ира, — он словно услышал ее мысли, кинул телефон в карман, прижал ее к себе. — Ты приедешь ко мне? Вы с Сашей. На выходные?

Она кивнула.

— Я как раз в пятницу буду в Москве. Постараюсь пораньше. Нам в Тверь надо смотаться. Отработаем — и… Я буду ждать. Я очень. Очень…

И вот она подъезжала к Москве. Саша с трудом сдерживался. Они уже и почитали — тихонько, чтобы не мешать. И порисовали. И посмотрели мультики. И занялись на пару Лего — новый, свежекупленный космический корабль из мира «Звездных войн» ждал их.

На перроне Левы не было.

— А? — поднял на нее расстроенный взгляд сын. — А где?

«Главное, чтобы ничего не случилось», — мелькнула у нее мысль. Сердце тревожно кольнуло.

Они вышли на Ленинградский вокзал. И остановились в растерянности. Никого.

— Ирина Ильинична, — раздался рядом чуть укоризненный голос.

Она подпрыгнула. Саша посмотрел на нее с удивлением. Ирина мысленно себя выругала — еще не хватало испугать ребенка

— Да.

— Посмотрите, пожалуйста, что у вас с телефоном.

Незнакомый мужчина в черном пальто старательно ей улыбнулся. Видимо, делал он это нечасто. Получилось с натяжкой.

— Что случилось?

— Просто пробки. Стали под Москвой где-то вмертвую. И Лев переживает, потому что связаться с вами не может и предупредить об этом.

Она кивнула, залезла в сумку. Перезагрузила телефон, который не пойми с чего решил вырубиться. Это ж надо — ждать звонка, сообщения. Хоть какой-то вести. На самом деле, психовать — очень в глубине души — что ничегошечки. И… оказывается, все дело в такой глупости.

Ого, сколько пропущенных.

Она ткнула пальцем в последнее голосовое сообщение.

«Слушай, Вань, ну, можно же как-то объехать все это, а? — донесся голос, злобный и родной.

— И как это сделать? Взлететь? — ответили ему таким же злобным. — Твоя идея была. «Смотаемся, корпоратив по-быстрому отработаем». Успеем. Успели уже.

— Успокойтесь оба! — бас и еще один тенор. Хором. — Лева, не нервируй Ваньку. Он за рулем.

— Доедем мы, — блондин более мирно. — Рано или поздно.

- Что вы как дети малые оба, — бас.

— Нас ждут! — теперь хором Иван и Лева. С негодованием».

— Что-то там явно не то отправилось, — нахмурился Петр.

Ирина же наоборот поймала себя на том, что улыбается, слушая эту перебранку.

— В общем, поехали, — распорядился мужчина, цепко посмотрев на Сашу и чему-то снова улыбнувшись. — Что тут мерзнуть. Лева попросил отвезти вас домой.

Звучало странно. Но приятно.

Для Саши в машине было предусмотрено детское кресло.

— Я его таким никогда не видел, — тихо проговорил мужчина, распахивая перед ней заднюю дверь с другой стороны. — И не думал, что увижу.

— В каком смысле? — Ирина подняла на незнакомца настороженный взгляд.

— Понимаете. Он, когда понял, что никак не успевает, то поднял всех. И его не успокоило, что я отправлю охранников вас встречать. Жену Томбасова на вокзале, между прочим, встречают мои подчиненные. Не я лично, — рассмеялся мужчина. — Но тут…

Ирина только покачала головой. Занятная история, просто просящаяся в новую книгу, честное слово. Жена Томбасова — это же… Та самая Олеся? Она вспомнила женщину в алом на концерте в Питере. И нахмурилась.

— А вы? — спросила она у человека в черном.

— А я — начальник службы безопасности Томбасова, — весело ответил ей Петр.

Она рассеяно кивнула. Понятно, что это очень-очень круто. Наверное. И всяко этому джентльмену не по статусу бегать по вокзалам и выискивать там Левину… Кого? Мужчина словно прочитал ее мысли, пробормотал что-то типа: «Вот удачливый сукин сын!» и, покачав головой, добавил:

— И мы едем не на базу. Не в его квартиру рядом с ней. Нет. К нему домой. Он сам-то бывает там нечасто, но… Это его нора, его берлога. Кроме него, там, пожалуй, никого не бывает.

— И вы мне все это рассказываете, потому что?

— Вы знаете, мы с Левой не друзья. Слишком разные. Но… Скажем, мне стало любопытно.

— И как?

— Честно?

— Хотелось бы.

Мужчина что-то хотел сказать, но только отрицательно покачал головой. Вслух же сказал:

— Прошу вас.

Ирина кивнула, уселась.

— Позвоните ему, он волнуется, — неожиданно мягко проговорил начальник службы безопасности.

…

Это был не его день.

Вот почему, а!!! Все было распланировано, включая поездку на вокзал с огромным букетом ромашек. Как он этого хотел! Просто представлял себя, мысленно срежиссировав себе эту встречу, объятия. Просто видя воочию засиявшие синие глаза. Сына, которого он подхватывает на руки. И желанный поцелуй Иры. Такой аккуратный, такой сладкий. Такой необходимый. Он уже сейчас приказывал себе держаться. И помнить о ребенке рядом. Не стоило бы его смущать, потому как…

И тут дурацкая пробка. Мертвая, когда просто стоишь, потом непонятно каким чудом проезжаешь пару километров — и как только чуть разгоняешься и начинает казаться, что все — проскочили — снова становишься.

А вот когда он понял, что Ирина еще и не берет трубку и не отвечает на сообщения — его вообще принакрыло. Не помогли уверения, что с «Сапсаном», на котором она едет, все в порядке. Что ее встретят и все объяснят. Он дошел до того, что уговорил начальника службы безопасности Томбасова лично встретить Ирину. Сергей только хмыкал, слушая переговоры Левы с обалдевшим от подобного безопасником. Потом протянул руку, в которую расстроенный Лева вложи трубку, негромко попросил:

— Петр, сделай, а. Я должен буду.

— Ты просто переживаешь за свой разум, находясь в одной машине с этим сумасшедшим, — довольно заржал Петр. — Хорошо, но Лева.

— Да?

— Даже мне страшно представить стоимость коллекционного коньяка, которым ты проставишься за свой взбрык.

— Да не вопрос.

— Мои предпочтения тебе известны.

— А то.

— Парни. Я рад за вашу финансовую состоятельность. Работайте еще усерднее. И обращайтесь, если что. Но не часто.

— Погоди, — перебил его Лева.

— Что еще?

— У тебя же есть ключи от моей квартиры в Москве?

— Конечно.

— Отвези Ирину домой.

Артур вдруг щелкнул пальцами, мурлыкнул ноту — и трое солистов квартета лихо затянули:

— Вот как бывает, где лето звонкий крик!

— Да идите вы! — нахмурился Лева.

— Куда? — тут же уточнил бас, который, как и Олеся, регулярно ставил на то, что Лев не выдержит и резко начнет сквернословить. Но и на этот раз ему не удалось. Лева только посмотрел — выразительно и бритвенно. И мрачно замолчал.

В Москву они добрались, когда уже давно стемнело. И ночь вступила в свои права, сонно пытаясь рассмотреть глупцов, которым не спится. Все четверо уже перестали поглядывать на часы, потому что и торопиться, и пытаться успевать было уже поздно. Часов как несколько назад. Хорошо хоть Ирина отзвонилась. Как обычно — самое просто объяснение оказалось самым верным. Заглючил телефон.

Цветы он все-таки забрал. Посмотрел на ромашки — этого просто не могло было, но показались они ему уставшими и не дождавшимися праздника.

Он тихонько открыл дверь. Вкусно пахло чем-то съедобным.

— Завтра увидишь, сейчас пора спать.

Голос Иры — теплый, родной. Слушать и слушать…

— А с ним точно все в порядке? А он нас ждал? А почему тогда?

— Привет, — он, не раздеваясь, прошел в комнату, где Ирина разместила сына, которая числилась гостевой и всегда пустовала.

— Ураааа! — оглушил его крик.

И пусть не на вокзале, но все сбылось. И ромашки, к которым Ирина прижалась лицом, и повисший на нем Саша. И ужин, который приготовили для него, потому что ждали. И поцелуй. Еще более аккуратный, чем он планировал, потому что сын никак не мог улечься.

— Мы тут хозяйничали, — тихонько говорила Ирина, улыбаясь. Почему-то смущенно.

— Хорошо, — обнимал он ее, не понимая, как он входил в эти двери, а его вот так никто не встречал. — Как хорошо…