Глава 17. Что, снова?!

Не помню, как я пришла на пары. Не помню, о чем говорили преподаватели. Я словно попала через портал в другой мир с другими ценностями. Отметки, лекции, планы на будущее — все стало просто фоном для моих переживаний.

Кажется, я влюбилась…

— Лер, ты что, влюбилась? — спрашивает меня Маша, с тревогой заглядывая в глаза. — Или у тебя грипп?

Я на пару секунд зависаю от такого совпадения и, наверное, впервые за этот день возвращаюсь в реальность. Мы стоим возле окна между лестничными пролетами. Солнце светит так ярко, что кажется жарким. Скоро начнется лекция по бухучету.

— Не похоже на грипп, — отвечаю я просто, потому что очень сложно — невыносимо — держать это в себе. — Насчет влюбленности не знаю — не с чем сравнивать.

— Значит, влюбилась, — улыбается Маша и тепло обнимает меня. Мне странно и приятно от ее объятий. — И кто он? Вряд ли кто-то из наших.

— Нет, не из наших. — Я тяжело вздыхаю — и этим сдаю себя с потрохами.

— О! Кто-то божественно прекрасный и запретный! — радуется она. — Взаимно?

— Вообще нет… — Я печально опускаю голову. — Маш, все. Я не хочу об этом говорить.

А ей все равно.

— Я вот с детства влюблена в мужа моей матери. И что тут поделаешь? — Маша садится на подоконник и болтает ногами, попутно посылая улыбку парню, который едва не свернул шею, заглядываясь на нее. — Притворяюсь, что ничего такого не чувствую. Типа мы друзья. Ищу что-то общее, чтобы быть поближе — вот, попросила его научить меня играть на гитаре.

Я смотрю на Машу, не моргая. Вот уж не подумала бы, что неразделенная любовь — это про нее, что она вообще может так глубоко чувствовать. Машка же как стрекоза, у которой вечное лето.

— Знаешь, — продолжает она без тени грусти, — если приспособиться и как-то научиться не ревновать, то такая любовь — это даже хорошо. Хочется быть ради него лучше… Мы вот с тобой благодаря моей любви познакомились. Я хотела стать дизайнером интерьеров, в поступила на промышленный дизайн, потому что он инженер — чтобы у нас с ним были общие интересы. И так тоже можно жить.

— Наверное, так действительно можно жить… — отвечаю я Маше, а про себя думаю: “Интересно, тебе тоже снятся такие же сны, как и мне? Ты тоже днями пребываешь в невесомости, с ватой в голове?” Может, так и можно жить. Но если есть хотя бы шанс жить по-другому, я им воспользуюсь.

Возвращаюсь домой и надеваю платье из моего сна — оттенка жженого сахара. Поверх — черную кожанку. Распускаю волосы.

Еду в мастерскую к Вадиму.

Его нет дома — и это совершенно меня не удивляет. Все будет сложно, очень сложно — я в этом уверена. Но это меня не остановит.

Я жду его до девяти вечера, сидя на верхней ступеньке лестницы, вскакивая каждый раз, когда хлопает дверь подъезда. Потом звоню маме и говорю, что заночую у Маши. Кутаюсь в кожанку — мне зябко. Попа от долгого сидения уже кажется квадратной.

В черное окно вкатывается луна. В телефоне садится батарейка.

“А если он не придет? — проносится мысль. — Если это и в самом деле мастерская, которой он редко пользуется, и в прошлый раз мне просто повезло?.. Значит, я здесь замумифицируюсь”, — отвечаю себе совершенно спокойно и сажусь в угол у его двери, обняв колени, — так удобнее дремать.

— Лера… — слышу я голос Вадима, такой же настоящий, как тогда во сне.

Что, снова?!

Я дергаюсь спросонья и ударяюсь головой о что-то твердое. Открываю глаза.

Я не в своей кровати. Не в своей комнате. В глаза бьет рассветный свет из подъездного окна, выделяет мужской силуэт напротив меня.

— Лера, что ты тут делаешь? — спрашивает силуэт голосом Вадима. Ровный тон: не укоряет, но и не беспокоится. Будто формальная фраза, чтобы завязать разговор.

Я встаю, опираясь о стену. Все еще жмурюсь от света. Тело затекло, ног не чувствую.

— Я хочу с вами поговорить, — хриплым голосом отвечаю я.

Вадим молча открывает дверь ключом.

— Ну давай поговорим.

И я захожу следом.