Глава 19. Вадим. Хочу курить

Я открываю дверь мастерской, а передо мной — Лера.

Судя по распахнутым глазам, она удивлена не меньше меня. Что вообще происходит?..

Честно стараюсь поступить правильно — притворяюсь, что мне и дела до нее нет, но Лера догадалась о подаренной книге. Догадалась — хотя я не оставил автографа. Ну что ж, проходи. И я впускаю этого невинного зверька в свое логово. Щелк!

Дальше все по классике — восторженный взгляд, огонь в камине, картины, пластинки, луна в мансардном окне… Стоп, Вадим, стоп! Ученица Люды. К тому же, зачем тебе малолетки — зачем усложнять?

Но она раздевается в моей ванной, надевает на голое тело мою толстовку — и воображение потихоньку стирает тормоза.

Я ее не трону — я дал себе слово, но я не давал себе слова надевать рубашку. Так что остаюсь перед ней в нательной майке. Хочу, чтобы она смотрела. Мне нравится, как она на меня смотрит. Это вызывает внутреннюю борьбу, а я давно с собой не боролся, давно себе ничего не запрещал.

Она выходит из ванной — и я немалым усилием воли заставляю себя на нее не пялиться. Я же выше Леры, почему моя толстовка такая короткая?! Она что, села после стирки?

Усложняю себе жизнь алкоголем. С каждым глотком приходится заново напоминать себе, почему нет. Я будто дразню себя Лерой.

Блеск в глазах, приоткрытые губы, порозовевшие щеки, учащенное дыхание — она вся моя. Отставив бокал, беру Леру за руку, поднимаю с кресла и расстегиваю молнию толстовки…

Не-е-ет, Вадим, твою мать… Угомони фантазию.

И я остаюсь в кресле напротив.

До тех пор, пока Лера не спрашивает меня о картине «Купание красного коня».

То есть теперь мне надо сидеть в этом крохотном, замкнутом пространстве наедине с симпатичной девушкой в моей толстовке на обнаженное тело, ловить ее взгляды, полные желания, — и разговаривать о сексе?.. Я хочу курить.

Пытаюсь сдерживать коней, но она разводит меня на откровенный разговор, будто подростка. Заводит меня и себя тоже. Говорю же, рисковая.

Воздух между нами накаляется, и камин тут ни при чем. Я смотрю, как Лера берется пальцами за язычок молнии и совершенно серьезно задаю себе вопрос: «А почему ученица Люды должна быть под запретом?..»

Ловлю себя на этом и отчетливо понимаю — все, теперь точно стоп.

Я едва не выталкиваю Леру из мастерской.

Все, проехали.

Но воспоминания о ее горящих щеках, трепетных взглядах, дрожащих от волнения пальцах следуют за мной по пятам. Уверен, у нее очень вкусные губы… Вкусные губы, которых мало кто касался.

— Ты сегодня не со мной, — говорит Люда, когда на следующий вечер мы остаемся одни в ее квартире.

Когда знаешь друг друга десять лет, сложно что-то утаить.

У нас свободные отношения. Люда временами спит с деканом, а на днях застала меня в семь утра на выходе из магазина керамики. И все было спокойно. Но сейчас она напряжена. Что-то видит по мне, чего я сам не могу рассмотреть.

— Я с тобой, Люда.

Я и в самом деле прикладываю усилие, чтобы мысленно вернуться в эту квартиру.

Вот, стою на своем любимом месте — у стены возле приоткрытого балкона, расстегиваю рубашку. Крутится пластинка с джазом — John Coltrane “Naima”, вино разлито по бокалам — хороший вечер после насыщенного дня. Зажимаю губами сигарету.

— Я же просила — не лгать, — жестко, как неспособному студенту, говорит Люда, а потом делает шаг ко мне и отвешивает пощечину. Звонкую и такую крепкую, что сигарета выпадает из губ. Щеку жжет как огнем.

Она точно привлекла мое внимание.

Не отрывая от Люды взгляда, достаю из пачки вторую сигарету. Моя грудная клетка ходит ходуном. Смотрю на Люду, прищурившись. Она знает, что будет дальше.

Давно мы не играли в эту игру, но когда-то с нее начались наши отношения.

В первый раз Люда залепила мне пощечину в жутко дорогом пафосном бутике — я посмел отпустить шутку о ее вкусе. После пощечины я схватил платье с блестками и уволок Любу в примерочную кабину, за тяжелую парчовую штору. Стянул с нее всю одежду, будто кожу, с треском ткани, с отлетевшими пуговицами. И трахал ее, прижимая голым задом к ледяному зеркалу, пока она не кончила. Тогда я узнал, что ей это нравится. Оказалось, под костюмом неприступной училки скрывается такой омут…

— Как же мне нравится тот мустанг, который бьет копытами по ту сторону твоих зрачков, — говорит Люда, расстегивая пуговицы на блузке.

Я вынимаю изо рта сигарету.