Глава 20. Вадим. По наитию
А потом Лера пришла ко мне снова.
Я же ее почти отпустил. Напоминанием о ней остался только чай с ромашкой, который я купил по наитию. Как эта коробка вообще оказалась в моей корзине? Я не люблю чай с ромашкой.
Возвращаюсь под утро в мастерскую — а тут эта девочка спит возле моей двери, обнимая себя руками. Спит самозабвенно, целиком отдаваясь процессу, как это делают дети.
Пряди волос упали на лицо. Щеки чуть розовые — здесь прохладно. Я машинально заслоняю ее от света, чтобы поспала еще. Потом только доходит, какая это глупость.
Рядом с ней я постоянно делаю глупости, кроме, разве что, самой главной. И то… прямо сейчас мы входим в мастерскую, где снова останемся наедине. Хорошо хоть сегодня ей не понадобится моя толстовка.
Никакого алкоголя — только ромашковый чай. Но и он словно бьет в голову.
Протягивая кружку, рассматриваю Леру — все пытаюсь понять, почему вообще впустил ее в свою жизнь. Молодость и наивность — это, скорее, минус. Что-то в ее образе, взгляде, движениях? Каждый раз, когда она касается цепочки на шее, во мне отзывается мужчина. Так и хочется схватить ее за запястье и отчитать: “Хватит, Лера! Не надо, не провоцируй!” Но она же понятия не имеет, что происходит.
— Я знаю, что привлекло меня в картине “Купание красного коня”, — говорит Лера, теребя цепочку, и при этом поднимает на меня взгляд, нерешительно, медленно. Заснять это на видео — и готовый эротический клип.
Она такая… живая, трепетная. Такая очевидная в своих чувствах.
— Страсть… Необузданность… Естественность… — запинаясь, говорит Лера и переводит взгляд с глаз на губы — прелюдия к поцелую. Я мысленно зарываюсь пальцами в ее волосы…
Зачем мне алкоголь? Меня добьет фантазия.
Никогда не понимал мужчин, которые не могут контролировать свои желания. Кажется, начинаю понимать.
— Ты когда-нибудь купалась обнаженной? — спрашиваю я быстрее, чем это осознаю.
— Нет…
“У моего друга-художника есть бассейн в частном доме”.
— Считай это заданием на лето, — перебиваю я свои мысли.
И что делает она? Обжигает губы, касается их подушечками пальцев, как мысленно делал я. И вот сейчас мысленно делаю это снова.
Действительно, почему нет?
Забираю у нее кружку и отставляю на стол.
Чем этот раз будет отличаться от многих других? Тот же процесс. Второй курс — ей точно есть восемнадцать. Она сама этого хочет — никакого принуждения. Я даже не ее преподаватель. Так какого черта?..
Беру ее за руку. Такие нежные, прохладные пальцы… Глажу их, чувствуя, как во мне стремительно растет возбуждение. И в ней тоже. В ней тоже…
— Это невыносимо… Что мне делать? — говорит она, будто умоляет.
Я знаю, что делать, девочка…
И я знаю, почему нет.
Дело не только в том, что она младше меня лет на десять. Не в том, что она ученица Люды, хотя и это важно. Дело в том, что это я разбудил в ней чувства рассказами об искусстве. Я их распалил, впустив Леру в мастерскую, предложив раздеться в моей ванной. Я наслаждался ее невинностью, робостью, влюбленностью в меня. И я точно не буду тем козлом, который этим воспользуется.
Все, что я могу предложить, одноразовый секс. Пусть повезет кому-то другому. Тому, кто не сломает эту хрупкость. С кем она сможет завязать отношения, быть счастливой — это точно не я.
Вызываю такси и едва ли не выпихиваю ее из квартиры. Снова.
Мне неспокойно. Неприятно. Почти больно. Ощущение такое, будто я только что с ней порвал, хотя между нами ничего не было, вообще ничего.
Я поступил правильно.
…Дни после этой встречи тянутся долго, муторно. Люда не показывает вида, но я знаю — она нервничает, чувствует: что-то во мне изменилось. Ей неспокойно — у нас общее, тщательно спланированное будущее, очень далеко отсюда. Все в порядке, Люда. Все по-прежнему.
И вот отличная новость — нам дали визы. Я иду с приятелями праздновать свой скорый отъезд — что-то вроде мальчишника. Спокойный вечер, вкусный коньяк, приятная музыка, девушкам за соседним столиком уже принесли бутылку шампанского за наш счет.
А потом я вижу Леру — в темно-синем платье, больше похожем на короткую комбинацию, в туфлях на шпильке, робко сжимающую серебристый клатч.
И все летит к чертям.