Глава 3. Секунда, две, три…
Людмила Викторовна. Железная леди факультета и куратор моей группы. Ей чуть больше сорока, русые волосы с легкой сединой всегда подняты красивой ракушкой. Она носит строгие юбки и белые блузки, всегда на каблуках. За ней вьется тонких шлейф каких-то жутко дорогих духов.
Она теоретик до мозга костей. Ей нужна четкость, она не признает полумер. На экзаменах не заваливает и на мелкие оплошности закрывает глаза, но если прогуливать, не соблюдать ее правила или, не дай бог, ей перечить — пощады не будет.
— Что вы здесь делаете? — спрашивает она, и я уже переживаю за Вадима Алексеевича.
Несколько секунд все пребывают в замешательстве. Все — кроме самого Вадима Алексеевича.
— Я разогревал публику перед вашим семинаром, Людмила Викторовна, — улыбаясь, отвечает он обычным тоном, но я улавливаю особую интонацию, как подтекст, который не могу понять.
— Пожалуйста, покиньте аудиторию.
Вадим Алексеевич кивает и берет со стула темно-коричневую сумку из мягкой кожи.
— Если будут вопросы по искусству, я всегда в вашем распоряжении, — обращается он ко всем сразу, направляясь к двери. — Приятно было познакомиться!
— С вас вечеринка! — выкрикивает Ломов.
Вадим Алексеевич поднимает большой палец, и парни с энтузиазмом реагируют.
— Поторопитесь, пожалуйста, — уже вовсе не строгим тоном просит Людмила Викторовна, хотя этим только задерживает преподавателя, который вынужден остановиться рядом с ней в узком дверном проеме.
Он не отвечает — скользит по ее лицу взглядом. Кивает ей и уходит.
— Говорят, он ее шпилит, — шепчет мне на ухо Маша.
— Чего?! — оглядываюсь я на нее.
— Ну, пара они. Просто не афишируют.
Округлив глаза, я смотрю, как Людмила Викторовна идет по проходу к столу.
У меня никогда даже мысли не возникало, что эту женщину изо льда и металла может кто-то шпилить. Кажется, прикоснись к ней языком, и прилипнешь, как к детским качелям на морозе. И уж тем более мне сложно — нет, невозможно! — представить, что у нее что-то может быть с Вадимом Алексеевичем. Хотя, это объяснило бы и его интонацию, и их переглядывания в дверном проеме.
— Но она же старая… — Я все еще не могу поверить. — Он младше ее лет на десять, может, даже пятнадцать.
— Ты тоже младше его лет на десять. Но ведь это не мешает тебе пускать по нему слюнки, — бубнит себе под нос Маша, делая вид, что внимательно рассматривает свой конспект — Людмила Викторовна стоит в паре шагов от нас.
От Машиных слов что-то царапает в груди, будто перед сложным экзаменом.
Без всякого повода бросаю взгляд в окно. Тучи цвета голубики истончаются, их прорезают косые солнечные лучи, и при этом льет дождь.
По дорожке между кленов идет Вадим Алексеевич, раскрыв большой темно-синий зонт — будто цветок на фоне ржавой влажной листвы. Смотрю, не отрываясь, пока он не исчезает за поворотом.
Дождь льет все сильнее — и сильнее царапает в груди.
Я отвожу взгляд от окна, заставляю себя пялиться на доску. Секунду, две, три… Потом незаметно достаю из рюкзака телефон и под партой в строке браузера набираю “Вадим Вересаев”.