Глава 36. Вадим. Когда теряешь голову
Конечно, Люда что-то почувствовала.
— Сходи в душ. Мне неприятно, когда от тебя пахнет другой женщиной, — сказала она, когда я пришел к ней в день отлета с чемоданом в руках. Закрылась в спальне, хлопнув дверью.
Я и в самом деле вернулся к ней, не приняв душ, — чтобы не разбудить Леру.
Потом Люда успокоилась, пришла ко мне на кухню.
— Мне все равно, с кем ты спишь, — сказала она, с силой нажимая на кнопку кофемашины. — Мы в первую очередь партнеры.
Я к ней такой не привык.
Такси, аэропорт. Зал ожидания.
Мне казалось, будет проще. Но вот смотрю в панорамное окно на взлетную полосу — и вижу Леру в темно-синем на темно-синем. Приоткрытые губы, порозовевшие щеки, руки закинуты за голову — в ожидании меня. Еще девушка. Но уже моя. От этого воспоминания мурашки бегут по ребрам, будто от стекла тянет холодом.
— Это не просто везение, ты же понимаешь? — Люда становится возле меня, и возникает неприятное чувство, будто она подсмотрела мою картинку воспоминаний. — Конечно, они могли пригласить любого преподавателя. Но пригласили меня. Потому что все решают связи. А я пригласила тебя как своего ассистента — твое будущее тоже решают связи. Вернее, связь со мной, — говорит она, не умолкая, будто хочет меня в чем-то переубедить. — Конечно, университет Западного Орегона — не самое престижное заведение, но это просто старт, возможность закрепиться. Нас ждут такие перспективы!.. Аукционы, частные коллекции… Это, конечно, не быстрый процесс. Нужно больше связей, больше денег…
Смотрю на Люду с недоумением. Что с ней происходит? Мы же все это давно обсудили.
Говорю ей, что мне надо в туалет. Останавливаюсь возле раковины, пялюсь на экран телефона.
“Не надо, Лера, не пиши, — мысленно прошу я ее. — Не пиши, не звони. Это не нужно ни тебе, ни мне. Все закончилось”. А сам гипнотизирую экран в ожидании какого-нибудь “доброго утра”, или “спасибо за цветы”, или хотя бы “ты забыл зубную щетку”.
Дебилизм!
Пытаюсь смыть ледяной водой это дурацкое выражение лица.
Снова открываю мессенджер. Пишу “Доброе утро”. Стираю.
С силой прижимаю телефон ко лбу.
Дурак, дурак, дурак!
Все. Хватит! Я удаляю ее имя из списка контактов.
Посадка.
Занимаю место у окна — Люда не любит там сидеть.
Взлет. Запихиваю в рот мятную конфету, вставляю наушники в уши и включаю John Coltrane “Naima” — как раз для длительного медитативного полета. Устраиваюсь поудобнее, прикрываю глаза… Ведь ничего у этой музыки нет общего с Arctic Monkeys, а все равно в темноте мыслей сразу возникает Лера, обнаженная, тоже в наушниках, с распущенными волосами…
Люда касается моей руки. Я внутренне напрягаюсь и вынимаю один наушник.
— С кем ты был в мастерской? — спрашивает она, пристально вглядываясь в меня болотными глазами.
Я не отвечаю — отворачиваюсь к окну.
— Кто она, Вадим? — требует Люда.
Поворачиваюсь к ней лицом.
— Ты же не хочешь, чтобы я тебе врал.
Она склоняется ко мне, сжимает мое запястье, прямо вцепилась в него.
— Вспомни своего отца. Ты сам говорил, пока твоя мама не ушла, у него ни разу не было проблем в небе. Ни разу!
— Причем тут это? — сквозь зубы говорю я.
Люда отодвигается. Смотрит на меня с жесткой улыбкой, будто я сам напросился на грубость.
— Когда теряешь голову, теряешь и все остальное.
— Моя голова на месте, — отвечаю я и надеваю наушники.
А сердце — нет. Сердце осталось в мастерской.