Глава 5. Вадим. Или да

Мы возвращаемся в Людину квартиру после восьми. Я включаю пластинку с легким джазом “I Know You Know” Esperanza Spalding, и меня сразу отпускает. Суета, эхо разговоров, мысли о работе — все остается на вешалке вместе с пальто.

— Откроешь вино? — спрашивает Люда, снимая в коридоре туфли на высоких каблуках. Тоже устала.

Я беру из бара бутылку красного сухого, откупориваю, разливаю по бокалам. Мы легонько чокаемся.

— Останешься? — Люда одним движением распускает прическу-ракушку. Встряхивает волосами, они рассыпаются по плечам. Сколько раз я уже видел это, и все не привыкну, как мгновенно Люда-тигрица превращается в Люду-кошку.

Делаю глоток вина, поглядывая на нее поверх бокала.

Мотаю головой. Не останусь.

— Ничего. — Она прячет улыбку за бокалом. — Скоро в твоей каморке станет холодно, и ты сам ко мне придешь.

— К этому времени мы уже уедем.

— Дай-то бог…

В ее сумочке звонит телефон, она идет за ним. Я выхожу на балкон — крохотный, на два стула, как и во многих домах, построенных в пятидесятых.

Со второго этажа открывается вид как на старых открытках: аккуратный внутренний дворик с фонтаном посередине — сейчас он не работает. Темно-синие сумерки, звезды и гирлянды огней по периметру крыш. Редкие горящие окна отбрасывают желтые и оранжевые прямоугольники на влажную брусчатку.

Днем здесь ходят туристы, работают лавки ремесленников и кофейни на первых этажах, а вечерами тихо.

У лавки керамики за столиком на двоих сидит парочка, у женщины на плечи накинут плед. Они пьют кофе, тихо разговаривают о чем-то. Женщина прикуривает от спички, и я понимаю, что тоже хочу курить.

Возвращаюсь к комнату. Снимаю рубашку, остаюсь в брюках и белой нательной майке. Прикуриваю, стоя у двери балкона, — занавеска то заслоняет от меня парочку, то снова открывает.

Люда бесшумно подкрадывается ко мне с бокалом вина, прислоняется спиной к стене, я оглядываюсь на нее через плечо.

— Мне нравится, когда ты такой — загорелый, в белой майке и с сигаретой. Ты как юный мафиози из “Крестного отца”.

— Мне тридцать. Я юный только для сорокалетней женщины, — с легкой иронией говорю я и выдыхаю дым в сторону балкона.

Люда подходит ближе, зарывается пальцами в мои волосы — я машинально веду головой. Не люблю, когда кто-то трогает мои волосы.

— Неприрученный. Мустанг, — ласково говорит она. — Я знаю, что ты со мной из-за денег. Вернее, из-за моих связей.

Выдыхая дым, качаю головой.

— Не только из-за связей. Ты умная, целеустремленная, масшабно мыслишь. У тебя безупречное тело. Это ты со мной из-за секса.

— Нет, — пылко отвечает она. Ее щеки уже розовые от вина. — Или да…

Мы улыбаемся друг другу.

Люда льнет ко мне, проводит подушечками пальцев по скуле, по подбородку.

— Что ты такое устроил сегодня на моей лекции? — задумчиво говорит она, будто это имеет отношение к моему лицу. — Я же сказала просто предупредить детей, что опоздаю на десять минут.

— Ты же знаешь, я не люблю приказы, — отвечаю я, не меняя тона, но это заигрывание, Люда понимает. Так что беру бокал из ее рук и делаю глоток. Вино приятно горчит на языке, оставляя привкус ежевики. Возвращаю бокал Люде. Она поворачивает его к себе той стороной, с которой только что пил я.

Я в душ собирался. Но, похоже, до него дело не дойдет.

— Снова играл с моими детьми в свою любимую игру? — спрашивает она и, не отпуская моего взгляда, тоже делает глоток. Киваю, улыбаясь уголком губ. — Кто-то в моей группе запомнился тебе особенно?

Я сразу вспоминаю ту девушку с ошеломленным взглядом. Как ее зовут? Лера? Она смотрела на меня так, будто я не вопрос ей задал, а зашел к ней в спальню, когда она переодевалась.

— Да нет, не особо, — лгу я Люде, наверное, впервые за много лет.