Глава 13

Тина

Аля подсказывает мне, что я могу подняться на пригорок, с которого видно игру. Не хочу смотреть на то, как стреляют по моему сыну, но такое ощущение, что если не буду наблюдать за игрой, с ним что-нибудь случится. Я понимаю, что это как посттравматический синдром после его болезни, и что я просто пока еще не в состоянии отпустить контроль. К сожалению, пока не знаю, как это сделать. Агата предлагает мне пойти к психологу. Может, как-нибудь и соберусь. Но мне даже страшно подумать, сколько всего сверху я наговорю бедному человеку. Мне кажется, после моих откровений лечить надо будет уже самого психолога.

Поднявшись на пригорок, я всматриваюсь вниз. Удивительно, как им удалось создать такое атмосферное место. На первый взгляд оно кажется просто хаотично сваленной кучей всякого хлама. Какие-то огромные шины, деревянные перегородки, балки, натянутая в некоторых местах защитная сетка. Но когда присмотришься, начинаешь улавливать логику. Это целый лабиринт, по которому крадутся и носятся парни, периодически стреляя друг в друга. Пульки летают быстро с тихим свистящим звуком. То и дело слышны возмущения и крики радости. Проскакивают маты, но это же мальчишки. Было бы странно ожидать от них других выражений.

— Боец под номером двенадцать повержен! — слышу голос Андрея. — Поднять руку! Опустить оружие! — Один из парней поднимает руку, опускает автомат и бежит к столу, на котором разложено оружие. Тут-то я и замечаю Борзого, который сидит на высоком стуле с громкоговорителем в руке. Как только парнишка добегает до стола, Андрей командует: — Вернешься через минуту!

Я перевожу взгляд на игроков, хотя жутко хочется смотреть на Борзого. Но я запрещаю себе это! Я на него и так достаточно посмотрела во сне. Даже почувствовала, черт побери!

И все же в какой-то момент мой взгляд скользит к командному пункту, но на месте Андрея уже сидит Аля. Кручу головой. Куда он подевался?

— Меня потеряла? — раздается негромко у моего уха.

Я хочу отойти от него, но нога соскальзывает на траве, и я едва не падаю, вовремя подхваченная сильными руками. Крутанув меня, Андрей разворачивает лицом к себе и крепко держит в своих объятиях. Я замираю, боясь пошевелиться.

— Как сладко ты пахнешь, — произносит он тихо и касается своей щетиной моего виска. Легонько трется, а потом шумно вдыхает у моего уха. — Пряностями. Так бы и сожрал тебя. — Пытаюсь его оттолкнуть, но железная хватка становится только сильнее. — Не брыкайся, а то упадешь.

— Пусти меня!

— Нет, — качает он головой и, склонив голову набок, смотрит мне в глаза. На губах играет та же нагловатая улыбка.

— Сладкий пирожок? — ухмыляется он и играет бровями.

— Что? — Интересно, у меня одной сейчас пошлые ассоциации с этим пирожком?

— Кондитерская забавно называется, — кивает он в сторону стола, на краю которого стоит коробка с кексами. — Люблю сладкие пирожки, — на последних двух словах он понижает голос.

— Я вообще-то зла на тебя! — решаю прервать нелепый разговор, от которого по телу прокатывается дрожь.

— Правда? — его брови слегка подскакивают. — По какому поводу?

— По поводу оплаты.

— А что с ней не так? Что-то перепутали? Ты только скажи, я накажу всех виновных.

— Себя накажи! Зачем ты оплатил день рождения Паши?

— У нас игра для именинника бесплатная.

— Ты врешь.

— Вру, — усмехается он. — Но деньги с тебя не возьму.

— Это еще почему?

— Я не хочу, чтобы моя женщина вообще за что-нибудь платила.

— Я не твоя!

— Моя, — не унимается он.

— Слушай, ты опять что-то там себе надумал.

— Где — там?

— Ты специально так разговариваешь со мной?

— Как?

— Р-р-р-р! Бесишь! Пусти!

— Почему ты так злишься? Ну захотел я сделать подарок твоему сыну и облегчить тебе жизнь. Что не так?

— Не люблю быть должной.

— Твой долг легко отдать.

— Согласна. Достаточно просто приложить карту к терминалу.

— Нет, деньгами я не возьму.

— Я не буду с тобой спать!

— Кажется, ты это уже говорила. А я тебе ответил — “посмотрим”. Но я не про постель.

— А про что?

Вот зачем я задала этот вопрос, а? Разве мне интересно, что он предложит? Точно ничего приличного! Он же Борзый. Наверняка уже составил себе какой-то коварный план. Главное, не соглашаться на его условия и продавливать вопрос с оплатой. Рано или поздно он примет ее. Заплачу за игру и успокоюсь. Может, тогда и он от меня отстанет, когда поймет, что заставлять меня что-то делать бесполезно.

— Ты можешь сходить со мной на свидание.

— Банально. Придумай что-то пооригинальнее.

Бровь вопросительно изгибается, а губы растягивает очередная очаровательная — черт бы его побрал! — улыбка.

— Банально? Тогда давай сделаем наше свидание не таким банальным. Сыграй со мной в страйкбол.

Я смеюсь.

— Ты меня за идиотку держишь?

— Почему это? Только ты и я. На этом полигоне.

— Да я же за секунду тебе проиграю.

— Разве это не заманчивый проигрыш? — понизив голос, спрашивает он. — Сдаться на милость сильному мужчине. Отпустить контроль. Стать ведомой. Слабой. Чтобы кто-то подхватил то, что ты отпустишь.

Он говорит таким тоном и такие вещи, будто змей-искуситель провоцирует откусить от яблока в райском саду. И на самом деле, если положить руку на сердце, будучи измученная постоянным контролем и необходимостью быть сильной, я жутко хочу отпустить ситуацию. Как Кариша иногда говорит: “не хочу ничего решать, хочу на ручки”. Но смогла бы я довериться такому человеку, как Андрей? Пока еще я сомневаюсь в нем. Потому что с одной стороны, он кажется крайне ответственным. Но с другой… я ведь еще помню то похищение. К тому же, вот этот игривый мальчишеский тон точно не добавляет ему серьезности. Правда, сейчас он кажется предельно серьезным.

— Нет, — отвечаю наконец. — И вообще, может, у меня есть мужчина, которому я отдаю контроль.

— Серьезно? Тина, давай мы с тобой попробуем быть честными друг с другом. Начни с того, что перестань пытаться меня обмануть, — серьезно произносит он. — Мне ты можешь говорить правду. Даже если мне она не понравится.

— Я говорю правду, — стою на своем, хоть моя позиция уже пошатывается.

— Серьезно? — усмехается он, а потом подается вперед, вынуждая меня отклониться назад. Но все равно приближается настолько, что наши носы практически соприкасаются. — Врушка, — шепчет он и улыбается, а потом снова чуть отодвигается. — Так что? Сыграем? Обещаю поддаваться. Все ради удовольствия дамы.

— Для меня это слишком опасная игра.

— Ты сейчас говоришь о страйкболе? — есть что-то такое в его вопросе, что заставляет думать совсем не о той забаве, которой сейчас придается мой сын с друзьями. Как будто Андрей говорит о наших с ним отношениях. Хотя какие между нами отношения? Так, игры в горячо-холодно. И все равно я прямо-таки каждой порой ощущаю двойное дно в его вопросе.

— Да, — отвечаю слегка хрипловатым голосом.

— Тогда сыграем в пейнтбол. Локация та же.

Прищуриваюсь. Простой отказ он не примет. Слишком азартен, чтобы вот так легко сдаться. Значит, нужна другая тактика.

— Слишком примитивно для первого свидания.

— В каком смысле?

— В таком. Ты будешь поддаваться, а сам будешь медленно подбираться ко мне. Потом позволишь мне взять флаг, но прижмешь к какому-то из этих ограждений и попытаешься склонить меня к сексу.

— План был немного другой, но в целом ты почти угадала. У тебя есть какие-то небанальные предложения?

— Парный прыжок с парашютом, — вырывается из меня, и я еле сдерживаюсь, чтобы не шлепнуть себя ладонью по губам. Сейчас он откажется, и у меня появится повод отшить его, но Борзый удивляет.

Усмехнувшись, он снова склоняет голову набок.

— Я позвал тебя в постель, а ты настаиваешь на женитьбе, — произносит он со смешком. — Ну что ж, вызов принят. Парашют, так парашют. Но сначала пейнтбол. Он менее травматичен.

— Что? — выдыхаю еле слышно.

— В субботу играем. И я позвоню, как только договорюсь о прыжке.

Поцеловав меня в кончик носа, Андрей подмигивает и уходит. А я остаюсь смотреть ему вслед и раз за разом задавать себе один и тот же вопрос…

Ты совсем сбрендила, Валентина?