Глава 41

Маргарита

Внутри плавно натянулась струна и резко опустилась, больно ударяя острым краем. То есть, ты пьяный делаешь мне предложение? Боже, да я бы кричала «Да», сделай ты это нормально. А по пьяни, пошатываясь и с амбре как от алкаша подзаборного.

— Иди ты, — ударила в грудь, отталкивая от себя. — Только на пьяную голову пришла такая идея, да? На трезвую все невдомек было? Завтра забудешь, протрезвеешь и откинешь подобные мысли.

Почему-то так обидно стало, так не по себе. И вроде ничего такого, вполне в духе Тимы, но так больно. Как будто плюнули в душу. Кадык нервно прошелся вниз-вверх, да и весь Тима напрягся, будто бы это я ему по пьяни предложение сделала. Смотрела в поплывшие глаза и больше всего на свете хотела сказать «да».

— Девочка моя, ну ты чего? — обхватил лицо ладонями, а я зажмурилась, лишь бы не видеть ничего. Слезы катились по щеке крупными каплями и утопали в расстегнутой на пару пуговиц рубашке Тимы.

— Ну дурак, не знаю, как правильно, и не умел никогда, ты чего? Ну хочешь, я на колени встану и буду петь серенады, ты научи как…надо, я ж в этом девственник. Говорю, как чувствую, — буркнул, уткнувшись в шею. Тяжело задышал. — Я ж тебя до гребанных спазмов в груди люблю. Выворачивает, если тебя не вижу хоть час. А моей женой ты станешь в любом случае, скажешь ты да или нет. И неважно вот это все, организую, уточню у всех и надену кольцо на палец с таким камнем, чтобы с Юпитера было видно. И не пьяный я вовсе, так выпил парю рюмок, ну ты чего?

Вся ситуация абсурдна до ужаса и не надо мне ничего, лишь бы он был рядом, и кольцо не надо, лишь бы знать, что у нас есть наша любовь и все. Я же не так много хочу на самом-то деле. Незримое счастье, уют в родном доме.

Тимур начал покрывать мое лицо мягкими поцелуями, легкими как перышко, проходился по каждому сантиметру влажной от слез коже. Собирал мою печаль по крупицам.

— Люблю тебя, — прошептал и поцеловал в скулу, плавно поднимаясь по щеке вверх, к виску. — Моя сладкая, — нежный захват рук усилился на талии, окутывая меня теплом и запахом моего мужчины.

Да плевать, как он сделал мне это предложение. Господи, да люблю дурака любым.

Глаза самопроизвольно закрылись, и я утонула в удовольствии, погружающем меня все сильнее в воронку наслаждения. Твердые пальцы опустились на бедра и пробрались сквозь неплотную ткань пижамной сорочки, оголяющей больше, чем скрывающей. Соски мгновенно напряглись, когда пальцы Тимура накрыли перешеек трусиков. Я дышала часто и сорвано, сдавливаемая эмоциями словно плитой.

— Моя нежная и чувственная, — повел губами к шее и прикусил кожу у самого ушка, затем плавно провел языком влажную дорожку до самой скулы. Резко прогнулась в пояснице, выпячивая холмики грудей. Возбуждение Тимы было настолько ощутимым, что забыла обо всем, о волнении, о ярости, обо всем. Все мысли сосредоточились на одних ощущениях, эмоциях после каждого касания, поцелуя.

— Моя самая красивая, — указательный палец нежно вошел в лоно, и я опустила голову на плечо мужчины. Ноги мгновенно подкосились, и, если бы не сильный захват, растеклась бы уже на полу.

Господи, ну почему я не могу сопротивляться? Не могу и не хочу, даже когда злюсь. Неужели так будет всегда. О да, господи, пусть будет всегда.

— Самая лучшая в мире девочка, — прошептал в мои полураскрытые губы, нарочно цепляя, но не целуя. Это адская пытка, я пыталась сама приблизиться, а он касался и плавно отстранялся, продолжая измываться надо мной внизу, водил по клитору, сжимал и отпускал. Движения стали нарастать, усиливаться, плавно доводя меня к черте и так же плавно одергивая назад. Нет.

Не заметила, как оказалась распластанной на кровати, прижатая мощным телом сверху. Не заметила, как он разделся не полностью, лишь приспустил штаны, но я чувствовала горячую плоть у входа в изнывающее лоно и мечтала, чтобы он скорее вошел, но он приближался самым кончиком твердой головки и резко отстранялся.

— Тимур, пожалуйста, — пересохшие губы не слушались, давление внизу живота приносило физическую боль. Я сжала сама грудь и сдавила сосок, от чего острый импульс прошелся к самому клитору, отзываясь новой волной возбуждения. Больше и сильнее.

— Пожалуйста, да? Тебе хочется… — мягко качнулся бедрами к лону и, как только я начала двигаться навстречу, резко отскочил. — Нет, милая, ты не кончишь, пока не скажешь мне кое-что.

Ах так, ах вот ты как! Ну жук! Ты еще получишь у меня.

— Ты жестокий, — начала нетерпеливо елозить под мужчиной, раздвигая ножки шире. Ну же, ну войди уже в меня. — Очень, — откинулась на влажные простыни и рукой начала продвигаться к влагалищу, но Тимур одернул меня, сцепливая ладошки над моей головой.

— Нет, ты кончишь только со мной и только когда скажешь да, — прошептал, глядя в глаза и снова продолжил пытку, целовал грудь, прикусывал, облизывал и дул, одновременно водя членом по складочкам.

Я не сдамся без боя! Помучайся и ты!

Эта пытка продолжал так долго, что, мне кажется, я смогла бы кончить просто войди он в меня пальцаами чуть сильнее и глубже. И когда сознание помутилось окончательно, я прокричала:

— Да! Да, я выйду за тебя!

И одновременно с этими словами горячий член вошел так глубоко, что я потерялась в реальности и закричала, до боли впиваясь в широкие плечи ногтями.

— Ну вот видишь, а ты мучила нас обоих, — грубо и жестко стал вонзаться в меня, одновременно впиваясь в губы и скользя языком во рту. После чего закинул мои слабые ноги к себе на плечи и перешел на такой бешенный ритм, что я сорвала голос и вся покрылась потом. Не было секунды и продыху, менялись позы и темп: от нежного и трепетного, сводящего с ума своей любовью, до жесткого и глубокого, напитывая тела грязной похотью. Мы оглушительно кончили одновременно, выдыхая спертый в раскрытые губы друг дружки.

— Спокойной ночи, моя будущая жена.

Я усмехнулась, не способная, по сути, ни на что в данный момент и прошептала лишь:

— Люблю.

Утро началось так, как еще никогда не начиналось, я перекатилась набок, утыкаясь в что-то ароматно пахнущее. Глаза не хотели распахиваться…будто мне их клеем сцепили. Рукой зацепила что-то мягкое наощупь. Любопытство не порок, конечно… после этого я как-то очень быстро проснулась.

Взгляд скользнул по нежным розовым цветам, вся кровать была усыпана розами без шипов: от белых бутонов до ярко-малиновых. Мысли вернулись к вчерашнему дню и стало даже как-то стыдно за свое поведение. Вся комната была усыпана яркими букетами: тут было столько роз различных оттенков, что дыхание сперло. Как в оранжерее.

Мысли хаотично перескакивали с одной на другую, когда на подушке заметила записку.

«Открой меня».

Это было так забавно и трогательно, что душа запрыгала от счастья.

Раскрыв картонку, увидела следующее:

«Помоги мне все сделать правильно. Ступай по лепесткам».

Горячие слезы навернулись на глаза. Было от силы девять утра, судя по расположению солнца, когда он успел все? Все организовать — это как минимум надо пару часов и как максимум знания, где все это взять, да как привезти. Кто работает круглосуточно с такой красотой?

Я поднялась с кровати увидела дорожку из лепестков роз, уводившую прочь из комнаты. Как Алиса в стране чудес побежала за кроликом, так и я… шла по лепесткам. Они уводили меня зигзагами по коридору, где я натыкалась на что-то новое. Там была куча гелиевых шаров на потолке с записочками, привязанными на веревочках. Они все вопили об одном «Моя нежная, моя красивая, самая-самая», у лестницы в хаотичном порядке лежали игрушки всех мастей, от плюшевых мишек до огромных зайцев. Я уже плакала навзрыд, не способная ни одну разумную мысль. Все это было настолько трогательно и так…так на разрыв эмоций и чувств.

Он старался для меня. Для меня. Все это…Все настолько тронуло глубинные струны моей души, что я смелась и плакала одновременно. Меня кидало из стороны в сторону, когда я наконец-то увидела Тимура в помпезном коридоре, так же украшенном гелиевыми шарами белого, розового и нежно бежевого цвета. В каждом углу стояли вазоны с цветами. Такое обилие красоты завораживало. Словно в сказке очутилась.

— Выйдешь за меня? — прошептал, опускаясь на одно колено.

В руках бархатная коробочка, которая через мгновение распахнулась, показывая кольцо. Но я не смотрела уже на него, сорвалась и обвила руками своего мужчину, продолжая плакать навзрыд. Шепча заветная «Да» на ушко.

Внезапно комната наполнилась шагами. Оглянувшись, застыла с открытым ртом

— ИИИИИ, она сказала «ДА», — вдруг со стороны прозвучал хлопок и шампанское полилось рекой. Лешка повизгивал и хлопал в ладоши, бросая на нас конфетти. А в самом углу притаились мама и отчим. Мама плакала и хлопала, а отчим едва заметно улыбнулся и кивнул Тимуру.

— Теперь все правильно? — шепнул на ухо и поцеловал в висок. — Когда трезвый?

— Глупый, прости меня, — уткнулась в шею и сдавленно засмеялась.

— Целуй, целуй! — в унисон кричали нам.

— Люди просят, — усмехнулся мой мужчина и мягко коснулся губ. Неловко отвечая на поцелуй, думала о том, как же мне повезло. Нам повезло.

Если это не счастье, то что тогда оно? Незримо ступающее с нами рука об руку, а иногда внезапно обрушивающееся в самый нежданный момент. Для кого-то выстраданное, для кого-то оглушающее. Когда не ждешь. И не надеешься.

Мое счастье — это он.