32

Это был очень странный день рождения. Хотя бы потому, что единственным гостем на нем оказался Вячеслав Павлович. Будь я на месте босса, то обязательно бы заподозрила неладное. С чего это вдруг его позвали на совершенно семейное торжество?

– Дождь, – торопливо сказала я, упреждая его вопросы. – Многие не смогли приехать из-за дождя.

И правда, непогода разгулялась. Дождь барабанил по крыше, по ставням, с ровным шорохом лупил по мокрым кустам. От затопленного камина тянуло мягким сухим жаром, запотевшие окна плакали тяжелыми каплями. Потрескивали поленья, весело плясали языки пламени. Горьковатый аромат парфюма смешивался с легким запахом дыма. Мы сидели за столом в полной тишине, даже Ванька не шалил и не ерзал, а сосредоточенно уминал салаты, запивая их газировкой. Время от времени участники этой странной трапезы нарушали молчание и с преувеличенным энтузиазмом произносили здравницы в честь именинника.

Больше всего мне хотелось, чтобы праздник скорее закончился и все разъехались по домам. Вернее не все, а мой босс «разъехался» бы, потому что все остальные и так были дома. Единственное, что радовало – это заблаговременно спрятанные альбомы.

Когда наконец все поздравления были уже сказаны, а запихивать в себя еду больше было невозможно, отец, довольно откинувшись на спинку кресла, приступил к расспросам.

– А что, Слав, как там моему ребенку работается?

– Да вроде неплохо, осваивается… – мой босс отвечал нейтрально и без лишних подробностей.

Даже не упомянул Ванькин пистолет и муку в пакетиках. И все, что за этим последовало. Впрочем, если бы он сейчас начал рассказывать о нашем приключении в отеле, о том, как мы проводили время в чулане… Не факт, что отец был бы недоволен именно моим поведением. Скорее всего, и боссу перепало бы.

– И что, никаких нареканий? – отец продолжал допрос.

– Никаких. Вероника у нас гиперответственный сотрудник!

Что?! Я недоверчиво покосилась на Вячеслава Павловича: это он сейчас всерьез сказал или издевается? Но по непроницаемому лицу босса нельзя было ничего прочитать.

– В самом деле? – удивился отец.

Похоже, он тоже невысокого мнения о моей гиперответственности. Но останавливаться и уточнять подробности, к счастью, не стал. У него был свой план, и согласно тому плану он шел, сметая все на своем пути.

– Что я хотел спросить… Ах, да. Вам там журналисты, наверное, нужны? Ведущие рубрик, ну или просто репортеры. Или по искусству…

Ой, мамочки… И ведь наверняка он всерьез считает, что очень ловко и тонко повернул беседу в нужную сторону. Щеки вспыхнули, от них загорелись уши, и вскоре я вся пылала не хуже того огня в камине.

– Папа! – воскликнула я.

Все обернулись на меня с недоумением.

– Ну… то есть… я хотела сказать…. Ты совсем заболтал нашего гостя. А мы ему даже дом не показали, – выпуталась я и вскочила из-за стола. – Сидите, сидите. Я сама покажу.

Я схватила босса за рукав и потянула вон из гостиной.

– А дом у нас большой, посмотреть есть что, – бормотала я, пока тащила его по лестнице наверх.

Все было правдой. В свое время отец умудрился выкупить эту хоромину у разорившегося предпринимателя. Хоромина тогда была не достроена и вид имела весьма жалкий. Чтобы превратить то недоразумение в дом, понадобилось время, деньги и еще деньги. И опять деньги. Мама укоризненно качала головой, но отец был непреклонен. Он всегда становится непреклонным, когда втемяшит себе что-нибудь в голову. Например, заставить моего босса перевести меня на другое место работы…

Уж не знаю, что у него из этого получится, но с домом точно получилось. И теперь у нас очень много комнат: несколько обжитых, несколько только частично меблированных и несколько вообще пустых. Точное количество сказать трудно, потому что у отца куча планов, и вся эта куча постоянно меняется. Но, в любом случае, при желании и в уже имеющихся вполне можно разместить целую толпу гостей.

Доставив Вячеслава Павловича на второй этаж, я остановилась и прислушалась: прогони не было. Я наконец перевела дух и покосилась на босса: не слишком ли он удивлен такой поспешной эвакуацией? Как оказалось, не слишком. Видимо, за то время, что я тружусь под его руководством, он уже успел ко всему привыкнуть.

– И что же такого мне хотел сказать ваш батюшка? Причем такого, что знать мне не следует? – спросил Вячеслав Павлович, явно разгадав мой маневр. В синих глазах мелькнуло веселье. – Это какая-то страшная семейная тайна, в которую не следует посвящать посторонних? Тогда почему она связана с журналистами?

– Нет, не тайна, – буркнула я, – а детская мечта. Я всегда хотела быть журналистом.

– Всего лишь? Так что же вы мне не сказали? Я бы перевел вас в другой отдел.

– А секретарем бы кто работал? – почти ревниво спросила я.

– Подыскали бы кого-нибудь…

– Вы хотите сказать, что я настолько плохой секретарь, что любой «кто-нибудь» запросто может меня заменить? – спросила я. Голос предательски дрогнул.

И тут же подумала, что делать этого совсем не стоило. И вообще с начальством в таком тоне не разговаривают.

– Я этого не говорил, – спокойно ответил Вячеслав Павлович.

Я недоверчиво подняла глаза и…. И наткнулась на тот самый странный взгляд, от которого все время теряюсь и не знаю, что сказать.

– Ладно, пойдемте смотреть комнаты, – буркнула я, чтобы скрыть смущение. Развернулась и пошла по коридору, устланному потертой ковровой дорожкой.

Кажется, осмотр комнат был не такой блестящей идеей, как мне сначала показалось. Конечно, если бы мы жили во дворце и в каждой комнате висели картины и стояли греческие амфоры, в этом был бы какой-то смысл. Или, к примеру, если бы у нас, как в лучших домах, была белая комната, голубая комната, или какая-нибудь серо-буро-малиновая. Но ничего такого. Я открыла четвертую дверь исключительно для того, чтобы снова показать на кровать, кресло, столик и шкафчик, в который при определенной ловкости можно сложить одежду.

– А тут у нас… тоже спальня, – тоскливо объявила я.

Да, экскурсовод из меня не очень.

– Вы мне все эти спальни показываете, чтобы я мог выбрать подходящую? – пришел на помощь Вячеслав Павлович.

Угу. А то они такие разные, есть из чего выбирать. Стоп… Выбрать подходящую? Он что, разве не…

– А разве вы не уедете? – ляпнула я, прежде чем успела подумать.

Черт, как-то не очень тактично получилось. Будто я его выгоняю.

– Как же я уеду? – словно не заметив моей оплошности, спросил босс. – После застолья-то? Я ведь приехал на машине.

Да он едва пригубил шампанское! Я же видела! Это он нарочно?

– Ну тогда выбирайте подходящую, – согласилась я.

– Эта меня вполне устраивает.

Он прошел в комнату и… с размаху упал на кровать.

Я стояла рядом, не слишком понимая, что теперь делать и куда деваться. Сказать: экскурсия окончена, мы прибыли в конечную точку маршрута? Или предложить в качестве бонуса осмотр чердака? Вдруг ему там больше понравится?

– Ну… я тогда пойду… – неуверенно проговорила я и заторопилась к двери.

– Постойте, вы еще не показали мне…

Я дернула дверь, но она не поддалась. Дернула еще раз, и еще.

О нет, только не это! А ведь мама жаловалась, что какая-то дверь наверху заедает. Одна! Из огромного множества. Но мы выбрали именно ту комнату.