33

– Это опять какая-то шутка? – босс медленно сел на кровати. – Честно говоря, я ожидал подвоха. Правда, сомневался, что вы станете устраивать нечто подобное у родителей. Или ваш отец тоже в курсе и подыгрывает?

– Никакая это не шутка, – зашипела я. – Дверь заклинило, тут такое бывает.

Босс все еще смотрел на меня с подозрением.

– Ну отсюда-то нас вызволят. Или все-таки ждать привидений?

– Почему сразу привидений? – оскорбилась я и метнула в него недобрый взгляд. – Вы считаете, что я не способна придумать что-то новое?

– Отчего же, способны. Я еще камеру помню. Так что я высокого мнения о вашей креативности, и если вас по-прежнему интересует работа журналиста…

Я была не готова обсуждать эту тему. Конечно, работа журналиста меня интересовала уже давно. Но уйти из приемной Вячеслава Павловича означало, что мы вообще перестанем видеться. Что-то я не замечала, чтобы журналисты обивали его порог.

У них есть редактор и начальники отделов. И найти хотя бы одну точку соприкосновения большого босса с обычным репортером довольно сложно. Ну, конечно, если напишешь материал, за который концерну грозит судебный процесс и огромные выплаты, а твой редактор окажется настолько идиотом, чтобы это дело пропустить, тогда да, тогда пожалуй.

Но вряд ли стоит делать что-то похожее лишь ради того, чтобы увидеться с боссом.

– Меня интересует, как нам отсюда выбраться, – я перевела разговор в практическое русло.

– Думаю, надо стучать и звать на помощь, – на полном серьезе ответил Вячеслав Павлович, – если все это, конечно, не шутка. А если шутка, то доводите уже дело до конца, и закончим на этом. Обещаю, я очень-очень испугаюсь, буду выглядеть достаточно глупо и нелепо, чтобы вы могли вдоволь надо мной посмеяться.

Я бросила на него укоризненный взгляд, но потом взгляд сам собой переместился на окно. Точнее – за окно.

– Дождь кончился… – растерянно проговорила я.

Это было правдой. Но не всей правдой.

– Прекрасно, значит, мы сможем сходить прогуляться. Разумеется, как только закончится эта история с дверью.

Вячеслав Павлович был полон энтузиазма. Он словно забыл, что только что, уставший, падал в позе морской звезды на кровать.

– Вряд ли сможем, – я продолжала смотреть в окно.

Там по тропинке, уходящей вглубь дачного поселка, двигались трое: мама, папа и Ванечка. Они, кажется, тоже заметили, что дождь кончился.

Вячеслав Павлович проследил за моим взглядом и увидел ту же картину.

– И куда это они?

– К Сидоровым, наверное… Там Ванечкин приятель. Он к бабушке с дедушкой приезжает.

– А родители зачем пошли? – продолжал спрашивать он.

Кажется, теперь абсолютно все будет вызывать у моего босса подозрения и недоверие.

Я вздохнула:

– Отец вызвался проводить. Не идти же ребеночку одному через всю улицу!

Босс озадаченно приподнял бровь. Я даже всплеснула руками: ну как можно быть таким недогадливым?

– А на самом деле, чтобы с дедом Васильичем увидеться, день рождения же, святое дело – рюмку выпить.

– А мама?

– А мама для того, чтобы одной рюмкой дело ограничилось. Дед Васильич – это, я вам скажу, тот еще «аттракцион». Укатает не хуже американских горок.

– Ясно, – смирился босс и мрачно посмотрел в окно. – Значит, стучать и кричать бесполезно?

– Совершенно, – согласилась я, – зато можно позвонить! Кто-нибудь вернется и выпустит нас.

Вячеслав Павлович с надеждой уставился на меня. Он что, думает, я должна звонить?

– Ну, чего же вы ждете? – я почти была готова выйти из себя.

– Я думал, вы позвоните…

Я подняла руки и обернулась вокруг своей оси. На мне был брючный костюм без единого кармашка. Не то чтобы я рассчитывала на особое внимание к своей персоне, но такие элементарные вещи можно ведь заметить!

– Как видите, телефона у меня с собой нет, так что звоните со своего.

У босса карманов было полно, и в каком-то наверняка прятался нужный гаджет.

– У меня тоже.

– Как? – изумилась я.

– Обыкновенно. Я же шел на день рождения, неприлично отвлекаться на звонки и сообщения. Так что я отключил телефон и оставил его в машине.

– Вот это сюрприз… – сказала я, усаживаясь в кресло.

– И надолго они?

Я пожала плечами:

– Как пойдет. Может, за час обернутся, а может, и до вечера проторчат.

Я на всякий случай устроилась в кресле поудобней, раз уж все равно придется ждать.

– Думаю, надо вывесить белый флаг из окна. Наволочку! – предложил босс.

– Это еще зачем?

– Родители пойдут обратно, заметят его и поймут, что нам нужна помощь.

– Не волнуйтесь, когда мама увидит, что я все еще не спустилась, она будет тут через секунду безо всяких наволочек.

Я помнила ее подозрительное отношение ко всему, что связано с моим боссом, поэтому ни на секунду не усомнилась, что так оно и произойдет.

– Это еще почему? – заинтересовался Вячеслав Павлович.

Я не нашлась, что ответить, и лишь отвела взгляд. Но этого было достаточно, чтобы повисла неловкая пауза. Чем ее разорвать, я не представляла. Зато чем усугубить уяснила сразу, стоило только подумать о том, что нам с Вячеславом Павловичем предстоит провести наедине целый час, а то и больше… Ой, мамочки. Сердце трепыхнулось, а желудок скрутился в рулет. Одни… В запертой комнате, еще и спальне к тому же, в пустом доме… И при этом совершенно ничего не нужно делать. Вернее даже не так, делать просто нечего! До этого мы всегда куда-то торопились: то офисная кутерьма с документами, то организационные вопросы по розыгрышу, то умирающий товарищ на руках… А тут раз – и время словно замерло.

Несколько минут мы сидели в полной тишине, а потом он спросил:

– И почему же вы передумали становиться журналистом?