43

Вечер был чудесный. Если бы мне еще вчера сказали, что с инвестором Сашкой можно общаться вот так запросто и даже не злиться на него, я бы не поверила. А оказывается, можно. И ведь видно же – вовсе он не монстр какой-нибудь. Ну а что чувство юмора своеобразное – так все мы не без греха. Это еще не самое плохое, что может быть. Тот же Вячеслав Павлович продолжает с ним общаться. И сотрудничать. Значит, тоже считает, что все в порядке?

Мы прикончили один чайник с чаем, потом второй, потом в ход пошли пирожные, и снова чай. В общем, как-то совсем незаметно просидели в кафе допоздна. Спохватившись, я засобиралась домой, а инвестор тут же засобирался меня провожать.

– Скажете тоже – ходить одной по темным подворотням! – заявил он, отмахнувшись от моих возражений. – Не забудьте, я уже бывал в вашем дворе и знаю, что там опасности подстерегают на каждом шагу.

Все попытки доказать, что опасности, которые нас в тот раз подстерегли, оказались пробежавшей мимо горластой кошкой, были тщетными. Инвестор остался непреклонен.

– Ну уж нет, я доставлю вас к самому дому. Даже не спорьте.

А я и не спорила больше. Вдвоем идти домой значительно веселее.

Мы прогуливались по вечернему городу, инвестор Сашка что-то рассказывал, энергично жестикулируя. Но я не вслушивалась. У меня в ушах все еще звучала его фраза: «Славка по уши влюблен». Я прокручивала ее про себя раз за разом, и, казалось, мне никогда не надоест.

Мы дошли до моего дома и остановились у крыльца.

– Видите, сегодня обошлось без котов, – довольно сказала я.

– Да, и без повешенных артистов, – ехидно ввернул инвестор.

– И без сердечных приступов – мстительно парировала я.

Мы переглянулись и рассмеялись, хотя, наверное, мне следовало бы на него сердиться. Но разве можно сердиться на неплохого, в общем-то, человека в такой восхитительный день? Конечно, нельзя.

Мы уже прощались, когда к подъезду подкатил очень знакомый автомобиль.

Вчера он тоже тут стоял, но вчера меня это радовало, а сегодня почему-то на душе стало тревожно. Инвестор Сашка, кажется, не заметил машину в темноте, а может, сделал вид, что не заметил. Но, так или иначе, он моментом растворился в ночи.

Я подошла к автомобилю. Вячеслав Павлович сидел, глядя перед собой и вцепившись в руль обеими руками так, словно собирался прямо сейчас рвануть с места и уехать. Я тихонько постучалась в стекло. Он обернулся, открыл дверцу и вышел из машины.

– Добрый вечер! Как там прошло, ну, в филиале? Я очень беспокоилась.

– В самом деле? – хмуро спросил он. – А вот мне так не показалось, мне вот показалось, что вы даже на звонки мои не отвечаете. И теперь я вижу, почему.

Звонки? Ой, так это были не партнеры? Но я же не знала… Ух, как же неудобно получилось, и попробуй теперь объясни. Со стороны все выглядит так, будто, как только он уехал, я сразу же полетела на свидание с его другом-конкурентом-инвестором. Хотя с другой стороны… Какая разница, как все это выглядит? Вот она я, живая-здоровая. У меня можно просто спросить.

– В самом деле? – спросила я ему в тон. – А вот мне показалось, что вы назначили кому-то собеседование. На мое, между прочим, место. Могли бы и поставить меня в известность.

А что, нечего из себя тут строить обиженного. Я тоже обидеться могу.

Я надеялась, что сейчас он начнет объяснять мне, в чем тут дело, а значит, будет какой-то диалог. А два человека, которые уже разговаривают, могут же и договориться, верно?

Но он сказал совсем не то, что я ожидала:

– Да, и, думаю, правильно сделал.

Не говоря больше ни слова, он сел за руль, захлопнул дверцу, и автомобиль плавно выехал со двора, оставив меня в совершенной растерянности.