Глава 11

Андрей

— До дома меня довези! — приказным тоном выдаёт мне старушка. — Сумка у меня тяжёлая, — швыряет в снег свой баул.

Я, конечно, как пионер, всегда готов помогать пожилым людям, но, пока буду это делать, моя краса добежит до границы и найдёт приключения на свою прелестную попу.

— Бабуля, извини, мне девушку надо догонять, вопрос жизни и смерти! — пытаюсь обойти старушку, но та снова встаёт у меня на пути.

— Настю, что ли? — прищуривается она.

— Её самую, — щёлкаю брелоком от машины, всё-таки добираясь до своего внедорожника.

— Если девка бежит, значит, не хочет тебя видеть! — старушка нагло дёргает ручку и открывает пассажирскую дверь. — Домой меня вези, говорю, и сумку не забудь! — тоном царицы велит она.

— А если девка глупая, надумала себе невесть чего и может натворить глупостей?

— На то они и девки, чтобы творить глупости, — хрипло усмехается старушка. — Знаю я, где твоя Настя. Поехали, покажу, — кряхтя, забирается на переднее сиденье моей машины.

— Ладно, бабуль, только быстро.

Закрываю за ней дверцу, подхватываю реально тяжёлый баул, в котором гремит что-то стеклянное, и закидываю в багажник.

— На площадь поезжай, где ёлка стоит, — указывает кривым пальцем Баба-яга, когда сажусь за руль.

— Я очень надеюсь, что она там и вы мне не дурите голову.

— Язык прикуси, милок, или ещё раз прокляну, — гаркает на меня старушка.

— Кстати, про проклятие, — прокашливаюсь я, выруливая на главную дорогу посёлка. — Снимите с меня его, я всё понял и осознал про клумбу.

— А не умею я снимать проклятия, — хрипло усмехается она. — Это уже твоё дело. Отработаешь карму – и всё наладится.

Я хоть и не верю во всю эту хиромантию, но на всякий случай перекрещиваюсь три раза, когда мы проезжаем мимо местного храма.

— А что, моя карма прямо сильно загажена? — иронизирую я. На нервах, рассматриваю окрестности, выискивая глазами Настю.

— У всех она загажена, — отмахивается старушка.

— И как её очистить?

— А я откуда знаю… — разводит руками.

— Ясно. Помоги себе сам, добрый молодец.

— Вот твоя Настя, — старушка указывает мне вперёд.

Настасья-краса и правда ходит возле ёлки с каким-то маленьким пацаном, который ревёт и что-то ищет.

— Иди, че застыл? — приводит меня в себя старушка.

Выхожу из машины, снимая перчатки, потому что эта маленькая коза опять с голыми руками.

— Не плачь, сейчас найдём, — обещает Настя мальчишке, садится перед сугробом, принимаясь копошиться в снегу голыми руками.

— Что потеряли? — интересуюсь я.

Настя поднимает на меня голову и от неожиданности плюхается в сугроб попой.

— Ничего, — зло бурчит на меня, пытаясь неуклюже подняться.

— Я телефон потерял, меня папа прибьёт, — всхлипывает пацан.

— Ясно, — протягиваю Насте руку, чтобы помочь подняться. Ну, естественно, она не принимает моей помощи, а, фыркая, поднимается сама, продолжая поиски телефона.

А что это мы, собственно, такие обиженные, словно я ей изменил?

Нет же ничего между нами. Мои фантазии – не в счёт.

— Может, лучше позвонить на телефон? — подсказываю я.

— А вот мы не догадались! — язвит Настя.

— Не помню я своего номера, мне только недавно его подарили, — поясняет пацан.

Начинаем поисковую деятельность вместе с Настей. Протягиваю ей перчатки, ибо руки у неё уже явно снова отморожены. Не берёт, демонстративно отворачивается.

Закатываю глаза. Смотри, какие мы принципиальные.

Сжимаю губы, сдерживая самодовольную улыбку. Не всё равно тебе, значит, Настенька, на меня. Смотри, как психанула.

— Нашла! — взвизгивает от радости Настя, вытаскивая из сугроба телефон, отряхивая его от снега. Благо, аппарат в кожаной сумочке на ремешке – жить будет. Пацан счастливо хлюпает носом, проверяя работоспособность телефона, а Настя снова косо смотрит на меня, мысленно расчленяя. Да, ты тоже мне нравишься, зайка. Очень. Усмехаюсь, подмигивая ей.

— Ну всё, беги домой, — отправляет пацана Настя. И сама гордо шагает мимо меня.

— Куда торопимся? — догоняю её, подхватывая за талию. — Давай подвезу.

Она дёргается, шарахаясь от меня, как от прокажённого, поскальзывается на обледенелой дорожке и, взмахивая руками, снова летит в мои объятья. Да ты же моя прелесть. Конечно, я с удовольствием подхватываю девочку.

— Видишь, ты на ногах еле стоишь. Пойдём в машину, — шучу я.

— Андрей Иванович, идите куда шли, не трогайте меня! — психует, отталкиваясь, снова норовя убежать.

— Так ты снова сбежишь и найдёшь приключения на свою попу. Мне отец потом за тебя голову оторвёт.

— С чего вы вообще взяли, что я собралась бежать? Делать мне больше нечего! — фыркает она, упираясь руками в бока. Такая деловая.

— А чего тогда ты рванула из «Сказки», как оголтелая?

— Так я мешать вам с Аглаей не хотела. У вас там был интимный момент, — ядовито выдаёт мне она.

— Мне, конечно, приятно, что ты ревнуешь, зайка, но… — улыбаюсь я.

— Вы слишком самоуверенный. С какой стати мне вас ревновать? — перебивает меня.

— Ну не знаю, может, потому что я тебе нравлюсь, — веду бровью.

— Вы мне? Не смешите. Никогда не видела столь наглого, циничного… кобеля, — выдаёт она мне снова, намереваясь уйти.

Ну кто же отпустит. Снова подхватываю её за талию, преодолевая сопротивление, и почти насильно веду к машине.

— А ты, я смотрю, ругаться научилась.

Молчит, сжимая губы.

— Не дури, поедем домой греться. Я всё тебе объясню про Аглаю.

— Да не надо мне ничего объяснять. И бегать за мной не надо.

Ах, вот оно что?!

Это я за этой козой бегаю?

Я бегаю, да…

Ну поздравляю тебя, Морозов. Ни за кем никогда не бегал, а тут…

— Я подвозил Бабу-ягу и случайно тебя увидел, — пытаюсь оправдаться.

— Кого подвозил? — интересуется она, заглядывая в окно моего внедорожника.

— Старушку, которая меня прокляла, — взмахиваю рукой в сторону пассажирского сиденья.

— Алевтину Егоровну?

— Её самую… — замолкаю, потому что не нахожу старушку в моей машине.

— Да? И где она? — иронично интересуется Настя. — Вы ещё и лгун.

— Я тебе клянусь, она здесь была. Вот тут сидела, — указываю на переднее пассажирское сиденье, открываю дверь, проверяю весь салон. Нет нигде бабули. — Сумка её у меня в багажнике, — нажимаю на кнопку, чтобы открыть багажник, и обхожу машину. Но сумки тоже нет.

Да ну на хрен! Оглядываюсь. Старушка еле ходит, но её и след простыл.

— И где она? — Настя тоже оглядывается.

— Не знаю… — растерянно провожу рукой по волосам.

— У вас ещё и галлюцинации, — усмехается Настя.

— В общем, садись в машину… — офигеваю я. Хочу подхватить её за талию, но девочка снова дёргается и забирается сама.

Сажусь за руль. Едем домой молча. Всё сказочнее и сказочнее в нашем королевстве. Глубоко вздыхаю, ощущая запах нафталина.

— Чувствуешь?

— Что?

— Пахнет духами Бабы-яги.

— Алевтины Егоровны, — поправляет она меня. — И ничем здесь не пахнет, кроме вашего противного парфюма, — морщит свой курносый носик.

— У меня противный парфюм? — тоже начинаю закипать. Мне, конечно, приятно, что девочка ревнует, но что-то уж слишком ядовитая.

— Да. Мне такой не нравится, слишком сладкий для мужчины.

— Он вообще не сладкий!

— Сладкий! — настаивает она.

— Нет!

— Да!

Спорим, как дети. Начинаю истерично посмеиваться.

— Ой, договоришься ты, зайчонок, я тебя отшлепаю, — паркуюсь возле дома.

— Аглаю свою шлёпайте! И я вам не зайчонок! — фыркает она и выходит из машины, убегая в дом.

— А говоришь, что не ревнуешь! — кричу ей в спину, видимо, зля ещё больше, ибо она захлопывает калитку перед моим носом.

Ты тоже меня цепляешь, девочка, так же, как и я тебя.

Снова усмехаюсь, прикуривая сигарету, запрокидываю голову к небу, ловя снежинки, и улыбаюсь, как идиот.