Глава 12

Андрей

Отец уходит к соседу смотреть хоккей, у них там импровизированная фан-группа под чай и пирожки Настеньки, которая заботливо напекла нам их на завтрак. Настя прикинулась домохозяйкой и принялась мыть стенку в гостиной, бережно убирая пыль с хрусталя отца. А я списываюсь с парочкой нужных людей, которые могут помочь мне со «Сказкой».

Могу, конечно, поработать в спальне в тишине, но, естественно, я это делаю в гостиной на диване, наблюдая за тем, как девочка скачет со стула на стул и соблазнительно наклоняется. Прекрасный вид. Настасья, естественно, чувствует, что я ни хрена не работаю, а пялюсь на неё, периодически стреляет в меня гневным взглядом.

Ой, Настенька, можешь не стараться. Меня эти твои горящие глазки не пугают, а, наоборот, заводят.

И ведь молчит, зараза такая. Больше не цепляет меня, не предъявляет за Аглаю. А мне бы хотелось продолжить наши увлекательные перепалки. Тем более мы дома одни. Делай с этой красой что хочешь… А хочется мне, конечно, непозволительно многого. И ведь на девочке простые голубые джинсы и обычная белая футболка. Ничего сексуального, а я пялюсь, как идиот.

Захлопываю крышку ноутбука, бросая это бесполезное дело. Всё равно ни хрена не соображаю и уже рассматриваю свою красу открыто.

— Андрей Иванович, вы дыру на мне протрёте, — через плечо кидает мне Настя, бережно расставляя хрусталь в стенке. — Освободите диван, я хочу его пропылесосить.

— Тебя Золушка покусала? — усмехаюсь я, отставляя ноутбук на стол.

Молчит, сжимая губы, не поддаваясь на провокации. Демонстративно берёт пылесос, включает в розетку и становится рядом с диваном, намекая, чтобы я свалил. Да щас, прямо разбежался. У меня тут конфетка, которую я ещё не попробовал. Куда же я пойду?

— Почему ты злишься?

— Я не злюсь, я убираюсь! — включает пылесос, начиная внаглую пылесосить рядом со мной.

Наклоняюсь, нажимаю кнопку, выключая пылесос.

— Злишься, зайка.

— Я не зайка! — шипит она, нажимая ногой на кнопку, продолжая пылесосить, и от злости толкает меня щёткой в бедро.

Снова выключаю.

— Больно, — наигранно морщусь я. — Ты ещё и садистка.

— Так уйдите! — снова включает кнопку.

Выключаю.

— Нет. Давай поговорим.

Настя молча включает пылесос, убивая меня взглядом. Выключаю. Включает. Выключаю. Включает уже с психом, хлопая по кнопке. Встаю с дивана. Но, конечно, не для того чтобы уйти. Я просто выдёргиваю вилку пылесоса из розетки.

— Включите! — требует она.

Качаю головой. Девочка кидает трубку пылесоса на пол и идёт на меня. Не пропускаю её к вилке, преграждая дорогу.

— Да что вы пристали ко мне?! — останавливается напротив, свирепо сдувая чёлку со лба. — Энергию некуда девать? Идите приставать к Аглае, — заявляет она, пытаясь обойти меня.

Ну вот, всё идёт по плану. Теперь я могу законно поприставать к моей конфетке. Сама пришла ко мне в руки.

Хватаю её за талию, не пропуская.

— А тебя, я смотрю, сильно задевает моя связь с Аглаей, — понижаю голос. — Нет у меня ничего с ней, успокойся! — дёргаю её на себя, вжимая в тело. От девочки пахнет цветочными духами и немного моющим средством, а у меня всё равно едет крыша.

— Меня не беспокоят ваши отношения с Аглаей. Меня беспокоит то, что вы постоянно меня трогаете, — упирается ладошками в мою грудь, пытаясь оттолкнуть. — Зачем вы это делаете? — задирает подбородок, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Тихо! Замри. Слышишь? — шёпотом спрашиваю у неё.

Настя замирает, прислушиваясь, и испуганно оглядывается.

— Нет, — тоже шепчет. — Что там?

— Чувствуешь, как колотится моё сердце под твоей ладонью? — спрашиваю я и веду носом по её волосам, прикрывая глаза. — Вот так оно реагирует на тебя, — выдыхаю ей в волосы.

— Мне кажется, у вас аритмия или тахикардия. Сходите к доктору, — с усмешкой пытается меня оттолкнуть.

Вот язвочка.

— Медицина здесь бессильна, Настенька, — продолжаю шептать в её волосы. — Ты моё лекарство. Помоги мне, — наглею, проводя ладонями по её телу.

— Андрей… — тоже шёпотом говорит она, теряясь. Перестаёт отталкивать и как-то по-детски поглаживает мою грудь в районе сердца. — Я… — выдыхает, не находя слов, потому что я уже веду губами по её виску.

— Тихо, не надо ничего говорить… — почти добираюсь до её сладких губ.

— Нет, Андрей, я так не могу! — всё-таки отталкивает меня, пользуясь моей рассеянностью. — Ты целовал Аглаю, трогал её! — отходит от меня подальше, к дивану. — Тоже, небось, врал ей про сердце. Фууу, — морщит свой курносый носик.

— Так, сядь! — рявкаю на неё.

Настя испуганно хлопает глазами, но послушно садится на диван, посматривая на меня с опаской. Беру чёртов пылесос и отодвигаю его подальше, сажусь перед ней на корточки и кладу ладони на её колени. Девочка пытается отодвинуться.

— Не шевелись и слушай меня внимательно, — строго велю я.

Придётся говорить правду про «Сказку». Не хотел расстраивать Настеньку, но она должна знать. Тем более по-другому я никак не оправдаю свой мини-интим с Аглаей.

— Мне твоя сестрица на хрен не сдалась. Она не в моём вкусе. Я там, считай, страдал из-за тебя.

— Ага, — язвительно хихикает. — Ещё скажите, что она сама на вас набросилась, — фыркает.

— Примерно так и было.

— Андрей, ну вы же взрослый мужчина. А оправдания, как у первоклассника, несолидно в вашем возрасте.

— Слушай меня, — перебиваю её. — Ты чего вообще в «Сказку» прибежала?

— Мне позвонил пекарь и сообщил, что его уволили, а «Сказку» закрыли. Я пришла узнать, что происходит.

— Вот. Я поговорил с Агатой и выяснил, что она хочет начать ремонт как можно скорее и очень торопится, ставя невыполнимые сроки. Мне стало интересно, зачем мы спешим. И я, если можно так выразиться, воспользовался слабостью Аглаи. Я вообще-то переступил через себя, — шучу, пытаясь смягчить плохие новости, ибо лицо девочки уже мрачнеет, а ресницы начинают расстроенно порхать.

— Узнали? — серьёзно спрашивает она, всматриваясь в мои глаза.

— Да… — выдыхаю я, сжимая её коленки. — Агата нашла покупателя на кофейню, который приедет уже в середине января.

Настя замирает, распахивая свои нереально красивые синие глаза.

— Покупателя… Это значит… — не договаривает. Её глаза наполняются слезами. Прикрываю свои в знак согласия.

— Но как? Она не имеет никакого права. Владелец – мой отец, и он не давал ей разрешения!

Девочка вскакивает с места и несётся в прихожую.

Догоняю, наблюдая, как Настасья нервно дёргает свою куртку, пытаясь снять её с вешалки, отрывая петельку.

Молча отбираю у неё куртку и откидываю на тумбу. Хватаю за плечи, разворачивая к себе лицом. Плачет. По щекам текут беззвучные, кристально чистые слёзы.

— Я не уверен, что твой отец дал Агате генеральную доверенность. Адвокат не просто так тебя отшил. И торопится Агата не просто так. Что-то здесь нечисто. Мне надо узнать, что. Не плачь, пожалуйста, — стираю большими пальцами слёзы, обхватив её лицо. — Я не позволю ей ничего переделать и продать, — обещаю, хотя сам до конца не уверен в этой мутной истории.

— Как? Что ты можешь сделать? — горестно вздыхает она, продолжая рыдать, содрогаясь.

— Анастасия, ты опять ставишь мои мужские качества под сомнение? — улыбаюсь, пытаясь её подбодрить. Не могу я видеть, как девочка плачет. Это так искренне и на разрыв, что самому больно. — У меня есть связи, я приторможу оформление документов и разрешения. Протянем время, пока я всё не выясню, — нашептываю ей, продолжая стирать слёзы с её нежного лица.

Я сейчас готов пообещать ей всё что угодно. Перевернуть этот посёлок к чёртовой матери, лишь бы она не плакала.

— Правда? — заглядывает мне в глаза. — Ты сможешь? — так доверчиво спрашивает, что я теперь просто обязан остановить этот беспредел.

— Конечно, малышка, ради тебя что угодно. Только не плачь, иначе я сам сейчас зарыдаю, — нервно усмехаюсь.

Она кивает, но всё равно плачет. И чтобы остановить этот поток слёз, я притягиваю её лицо к своему и впиваюсь в сладко-солёные губы.

Мне сносит крышу от этого невинного поцелуя. Вообще не помню, когда меня последний раз так выводил из равновесия обычный поцелуй. А Настя замирает и не дышит, застыла, словно куколка. Её губы мягкие, тёплые, влажные от слёз, чуть приоткрыты в растерянности и совершенно неподвижны. И тут до меня доходит: краса не умеет целоваться. Не то чтобы я ожидал от неё профессионализма, но это полная, детская растерянность. Которая рвёт мою крышу ещё сильнее. Ты откуда такая, совсем невинная, на мою голову?

Отпускаю её сладко-солёные губы всего на мгновение, ощущаю, как горячо она начинает дышать мне в губы. Девочка смотрит на меня огромными, ещё полными слёз глазами, не моргая. Ресницы мокрые, носик покраснел, и это так красиво и щемяще нежно.

— У нас дебют по поцелуям? — мягко усмехаюсь я, обхватывая её затылок.

Девочка судорожно выдыхает, и я снова ловлю её губы на выдохе, но теперь аккуратно, почти невинно, давая ей время привыкнуть и ощутить, как же это сладко. Пытаюсь научить, слегка всасывая её губки, провожу по ним языком, призывая повторить. А Настенька только шумно сглатывает, цепляясь за мои плечи. И в этой неуверенности есть особая прелесть, которая кружит мою неадекватную голову.

Моя ладонь скользит по её шее, пальцы зарываются в волосы на затылке, притягиваю девушку ближе, ощущая её хрупкое тело, и углубляю поцелуй, проникая в её ротик, но сдерживаюсь, чтобы не съесть эту конфету полностью.

Морозов, да ты попал по полной программе. Проклятие работает на полную катушку, окуная в эту девочку всё глубже и глубже.

А когда она начинает увереннее отвечать, касаясь моего языка своим, в моей голове что-то взрывается и окутывает тело волной жара и возбуждения. Теряю связь с реальностью, чувствую только сладкий привкус её губ и барабанящий стук собственного сердца. Естественно, моему избалованному телу мало этого невинного поцелуя, и непослушные губы скользят по её подбородку, покрывая поцелуями её шею.

— Андрей… — испуганно выдыхает Настя, снова упираясь ладошками в мою грудь. — Андрей, не надо, — её руки ловят мои, которые уже живут собственной жизнью, начиная нагло забираться под футболку Насти, чтобы почувствовать её тело без преград.

Да, надо остановиться. Девочка явно не готова отдаться мне в прихожей, и если я продолжу наперекор её сопротивлению, ничем хорошим это не закончится.

Чёрт… Как же не хочется её отпускать. Моё тело протестует, не соглашаясь с головой, но я останавливаюсь.

— Мне нужно… — начинает мямлить Настя, стыдливо отводя от меня взгляд. — Мне надо… — облизывает свои губы, прикусывает нижнюю, а потом разворачивается и убегает в ванную, закрывая дверь.

Всё, спряталась…

Прислоняюсь спиной к стене, закрываю глаза, провожу рукой по волосам и усмехаюсь. Здесь всё очень сложно… Просто уложить её в постель, как я привык, не получится. Здесь нужны долгие танцы с бубнами. Ну что поделать. Хочешь, Морозов, самую вкусную конфетку в своей жизни – танцуй. Это тебе не Утка, которая на всё готова, сразу же хватаясь за твой член.