Глава 16

Андрей

Это я, конечно, очень погорячился, пообещав, что доставлю удовольствие только ей, а себе ничего не возьму. Обещать было легко, выполнить – сложно. Ибо, когда я добираюсь до её пышной упругой груди с розовыми налитыми сосками, мой член начинает болезненно ныть и проклинать меня за то, что ему сегодня ничего не перепадёт.

Настя глубоко дышит, вскидывая руки и пытаясь прикрыться. Ловлю её ладони, останавливая.

— Не надо, не закрывайся. Это очень красиво. Малыш, у тебя шикарная грудь, — сглатываю я.

Отрываю взгляд от её груди и встречаюсь с огромными, немного испуганными синими омутами. Мы зависаем, смотря друг другу в глаза. Я так много хочу, а она всего боится.

— Расслабься, малышка, — веду тыльной стороной ладони по её скулам, шее, ключицам, управляя мурашками, которые разбегаются от моих прикосновений. — Мы с тобой взрослые, трезвые люди. В этом нет ничего плохого или грязного, — уговариваю её расслабиться. — Можешь закрыть глаза, если хочешь.

И девочка тут же прикрывает веки. Веду ладонью ниже, выводя пальцами узоры на упругих полушариях. Обещаю себе быть с ней нежным и аккуратным, чтобы не спугнуть, но всё равно срываюсь на животные инстинкты и сжимаю её грудь в ладонях. Настя всхлипывает, но не открывает глаза. Ослабляю хватку, обводя пальцами твёрдые бусинки сосков, наблюдая, как они ещё больше напрягаются. Какая чувствительная мне досталась конфетка.

Прикасаюсь губами к её шее, и Настя тут же запрокидывает голову, открывая мне доступ. Да, тело не обманешь, ему нравится всё, что я с ним делаю.

— Андрей, я так не могу… — выдыхает она, распахивая глаза и снова прикрывая грудь.

— Тебе не нравится? — убираю мешающие волосы с её лица.

Мы в полумраке комнаты, освещённой только телевизором. За окном снег и мороз, но между нами так горячо… Я не выпил сегодня ни капли, но, кажется, вдрызг пьян от её близости, запаха, вкуса и химии между нами. Это что-то действительно сказочное, нереальное, то, чего со мной не было никогда. Дело даже не в сексуальном желании и не в удовлетворении своей похоти. Нет, я, конечно, хочу её во всех смыслах. Я мальчик большой, и мужские потребности никто не исключает. Но есть ещё что-то, отчего внутри меня всё сжимается, и я понимаю, что это не разовая история от скуки.

— Нравится, — шепчет она, словно нас кто-то слышит. — Но, я не могу просто так…

— Ты боишься, что я поиграюсь и укачу в столицу? — выгибаю брови, снова мягко убираю её ладони с груди, любуясь упругими полушариями.

— Да, — кивает, выдыхая.

— Нет. Ты – девочка не про это. И если я тебя присваиваю, значит, не просто так.

Эх, Морозов! А ты ведь ещё пару месяцев назад на фоне болезненного разрыва с женщиной клялся себе больше никогда не вступать в долгосрочные отношения. Но с Настенькой по-другому нельзя. И я готов нырнуть в эти синие омуты и захлебнуться. Потому что она не похожа ни на одну женщину, которая встречалась на моём пути. Она уникальная, и я не уверен, что вообще когда-нибудь такую встречу.

— Быстро закрой глаза и наслаждайся, я сказал! — усмехаюсь, и её веки снова захлопываются по моей команде.

А потом мои губы зацеловывают её шею, ключицы, грудь. Втягиваю в рот вкусные бусинки сосков и дурею от того, как её тело содрогается, а с губ слетает её первый для меня стон. Чудесная девочка. Продолжаю терзать губами её соски, подключая руки, которые до этого только гладили изящную спину. Сжимаю её бёдра, очерчиваю резинку пижамных штанов.

Чёрт, как неудобно, когда девочка в штанах. Это так отвлекает на ненужные телодвижения, которые могут её отрезвить.

— Малыш, давай немного сменим позу? — прикусываю её нижнюю губу.

И, пока она хлопает глазами, не понимая, опрокидываю её на диван, укладывая на подушки. Хватаю резинку штанов и стягиваю их с её ножек.

— Андрей! — возмущённо шипит она.

— Тихо мне тут, насиловать не буду, обещаю. Сам не разденусь, клянусь! — ухмыляюсь я. Хотя ни хрена не уверен.

Как можно устоять, когда на ней такие милые розовые трусики?

Настя сгибает ноги в коленях и снова прикрывает грудь руками.

— Так, давай договоримся, — зацеловываю её ноги, тяну их на себя, укладывая на свои колени. — Ты не прячешься от меня. Во-первых, я уже расцеловал твою шикарную грудь, она вскружила мне голову, и бесполезно закрываться. Во-вторых, ты не сопротивляешься мне, а я обещаю не обидеть тебя, а, наоборот, порадовать.

— Андрей, я как бы… — не договаривает, закрывая лицо руками, и нервно смеётся в ладони. А когда она смеётся, её шикарная грудь прыгает так, что я почти кончаю в штаны.

— Что ты там? — веду губами по её изящной ноге.

— Ну, никогда… — что-то там бубнит в ладони, а мои губы уже гладят её колени.

— Что никогда? Ммм? — целую бёдра, дуя на мурашки на коже.

— Так тесно не общалась с мужчинами, — выдаёт девочка.

— Я это давно понял. И это прекрасно, малыш. Обещаю… — теряю нить разговора, поскольку мой язык уже кружит по кромке её трусиков. Шумно втягиваю в себя её запах и ловлю вспышку возбуждения, от которой темнеет в глазах. — Обещаю, что не сорву твой цветок сегодня… — от возбуждения кусаю кожу на её животе.

— Ай! — вскрикивает Настя и смеётся.

— Так что прекрати сжиматься, — слегка шлёпаю её по бедру.

Отодвигаю полоску трусиков в сторону, одной рукой удерживая ноги девочки, которые норовят сжаться. Сглатываю.

Матерь Божья. Что я там ей обещал? Не лишать девственности? Это я очень зря. Я же сдохну, если не окажусь в этой розовой, тугой, маленькой девочке.

Между её ног такой шикарный нежный цветок, что я забываю, как меня зовут.

Настя напрягается, зажмуриваясь. Ну нет, мы тут должны кайфовать, а не напрягаться. По крайней мере, она – точно. У девочки должны остаться очень хорошие впечатления от этого вечера, чтобы потом, когда я захочу познакомить её со своим сейчас очень болезненно ноющим членом, она не зажималась.

Нависаю над ней, упираясь рукой в спинку дивана, и захватываю в плен её губы, лишая кислорода и отключая голову. Чтобы дышала только мной и ни о чём не думала.

А другой рукой снова отодвигаю трусики, добираясь до нужного места, сначала аккуратно лаская, а потом, теряя самообладание, скольжу пальцем глубже, потому что она там очень горячая и чертовски мокрая.

— Ан… Андре… — мычит мне в губы девочка, пытается сжать ноги и поймать мою наглую руку.

Замираю, глотая воздух. Мне кажется, я ментально кончил уже несколько раз. А тело ноет и трясётся от неудовлетворённого желания. Мой член обиделся на то, что ему ничего не перепадет, и решил показать, как ему хреново.

— Что? — замираю. — Больно?

— Да… Нет, — малышка хватает воздух, смотря на меня пьяными глазами. — Ты обещал…

— Я обещал… — понимаю, что пара моих пальцев в ней. Шумно выдыхаю и аккуратно выскальзываю из девочки.

Утыкаюсь ей в шею и медленно-медленно обвожу её клитор, чувствуя, как дыхание Настеньки учащается, а стоны становятся приятнее. Мои бёдра неконтролируемо дёргаются, втыкаясь членом в её бедро. Потому что моя фантазия очень богатая, и я уже представляю, как трахаю свою конфетку, и она так же стонет, сжимая мои плечи.

Когда количество влаги на моих пальцах увеличивается, а стоны Насти становятся глухими, поскольку девочка кусает собственные пальцы, я заменяю их своими губами.

— Кусай меня, малыш, — хриплю ей, целуя и ускоряя движение пальцев на горячей плоти, а девочка до боли кусает мои губы и содрогается, кончая.

Перед глазами всё расплывается. Я стону вместе с ней, только Настя – от удовольствия, а я – от боли.

Никто не знает, можно ли умереть от перевозбуждения? Мне кажется, я уже… сдох на хрен.

Убираю свои пальцы, поправляю её трусики от греха подальше и ложусь лицом на её грудь, зарываясь в неё.

Кто меня тянул за язык, когда я обещал её не трогать?

Хочется и курить, и в холодный душ, и отжаться раз сто, чтобы избавиться от навязчивого желания.

— Малыш, — шепчу я, облизывая её соски, чувствуя, как она зарывается в мои волосы, приятно перебирая их. — Тебе хоть понравилось? Я не зря здесь страдаю? — глухо смеюсь.

— Ну, не знаю, мне как-то не с чем сравнить, — хитро выдаёт она.

— Ах ты, зараза такая! — кусаю её сосок.

Переворачиваю нас, укладывая девочку себе на грудь и накрывая одеялом.

— Спи давай, пока я тут мучаюсь, — зарываюсь в её волосы.

Смеётся, коза такая.

Планирую дождаться, когда маленькая мучительница уснёт, и пойти курить, под холодный душем, одновременно отжимаясь.

Но как-то незаметно для себя от сладкого запаха, тепла и равномерного дыхания девочки вырубаюсь, забыв, что Настенька почти голая лежит со мной под одеялом, а там, за стеной, мой отец, который просыпается очень рано…