Глава 17

Анастасия

Просыпаюсь я от звона посуды на кухне. Открываю глаза и понимаю, почему мне было так жарко всю ночь. Моё тело почти полностью накрыто Андреем. Его рука прижимает меня к себе, покоясь на животе, его нога закинута на мою ногу, мужская грудь прижата к моей спине, а горячее дыхание обжигает шею.

Мамочки, я в плену.

Даже пошевелиться не могу незаметно, не то что встать с дивана. Сглатываю и тут же начинаю гореть ещё сильнее от стыда. Ибо я почти голая. Мои пижамные штаны валяются на полу, кофточка распахнута, и трусики, которые я вчера промочила, ни грамма не спасают от ощущения упирающегося в моё бедро достоинства Андрея. Хотя его штаны на месте, я всё равно чувствую, насколько он большой и твёрдый. Я даже не понимаю, как так происходит, учитывая, что Андрей спит.

Я падшая женщина, да? Раз позволила ему творить со мной то, что никто и никогда не делал. По факту мы знакомы чуть больше недели. А я уже кончила от его пальцев и позволила лапать себя там, где ему хотелось.

Щёки начинают гореть ещё сильнее от стыда. Но невозможно же было устоять. Он такой привлекательный и обаятельный мужчина, что я потеряла голову.

Конечно, я маленькая глупая дурочка, повелась на его слова, шутки, внимание, запах…

Боже, как же пахнет от этого мужчины. Умопомрачительно, терпко и сладко одновременно, по-мужски. Конечно, я из вредности врала ему, что мне не нравится его парфюм. Скорее, от злости, что мне нравится этот гад.

А его руки, губы, красивое тело…

Мне никто никогда не говорил, насколько я красивая, кроме папы, но это другое. Меня никто и никогда так не целовал. Теперь я вообще не уверена, что те глупые поцелуи с Лёшей были настоящими. По сравнению с тем, что творил Андрей, мы с Лёшей просто потыкались, как котята. Всё это настолько захватило и вскружило голову…

Мне и сладко сейчас в его объятьях, и снова страшно. Ибо я, как и любая девочка, боюсь последствий.

Что дальше?

Ведь я влюблюсь в этого гада, а он, судя по тому, как умело трогал Аглаю и что-то там ей шептал, жонглирует девушками. Но страдать и корить себя за ветреность буду потом, а сейчас я очень хочу в туалет и, наконец, одеться.

Звук закрывающейся двери в коридоре приводит меня в себя. Судя по всему, отец Андрея ушёл кормить собаку, и у меня есть пять минут, чтобы выскочить в коридор и попасть в ванную, не столкнувшись с ним. Я очень надеюсь, что Иван Николаевич не понял, что мы с Андреем ночевали вместе, иначе я сгорю со стыда.

Поэтому решительно убираю наглую мужскую руку со своего живота и пытаюсь быстро встать.

— Ай! — тут же падаю назад в объятья Андрея, потому что он дёргает меня к себе.

— Куда собралась? — сонно шепчет он мне на ухо, снова вжимая в своё большое тело. Мне, конечно, приятно и очень горячо с ним, но… — Сбежать нецелованной не удастся, — усмехается, целуя меня сначала в ухо, потом в шею, а потом тянет моё лицо к себе.

Упираюсь, пытаясь отодвинуться.

— Это что за новости, малыш? А поутру чары рассеялись?

— Не смешно. У нас есть несколько минут, чтобы одеться и разбежаться по разным комнатам, — шепчу я ему, хотя уверена, что Иван Николаевич нас не слышит.

— Да? А куда мы торопимся? — его ладонь начинает блуждать по моему голому животу, подбираясь к груди.

— Нет, Андрей! — повышаю голос и всё-таки соскакиваю с дивана. — Там Иван Николаевич проснулся и ушёл на двор, он вернётся в любой момент, — снова шепчу.

А этот гад удобнее устраивается на диване и смотрит на мою грудь, облизывая губы. Быстро запахиваю пижаму, начиная нервно застёгивать пуговицы. Стыдно мне, потому что Иван Николаевич подумает, что я прыгнула к его сыну в кровать и так быстро отдалась.

«А разве это не так?» — шепчет мне гаденький внутренний голос.

Так, но не хочется, чтобы отец Андрея это знал. Он всегда был лучшего обо мне мнения.

— Ну что ты смеёшься? — психую я, наспех натягивая штаны. — Быстро уходи в свою комнату! — командую.

— Малыш, прекрати панику. Иди ко мне, я пожелаю тебе доброго утра, — манит к себе пальцем. — Отец всё равно узнает о том, что ты моя конфетка. Зачем прятаться, мы что, дети?

— Я не твоя конфетка, — на нервах шиплю ему.

Я ещё сама не определилась, что между нами происходит и хочу ли я быть с этим мужчиной. Хотя на самом деле, конечно, хочу, но мне страшно, что для него я – игрушка на каникулы, а он – мой первый взрослый мужчина.

Господи, Андрей же старше меня на двенадцать лет.

Что я творю?

— То есть не уйдёшь? — фыркаю я.

Так было бы проще. Ему легче убежать к себе наверх, а я как бы здесь спала и только проснулась. Но нет, Андрей никуда не собирается.

— Ладно, — стреляю в него злым взглядом, потому что он не пытается мне помогать, а, наоборот, хочет опозорить перед отцом.

Хватаю полотенце и иду к двери. Но замираю, хватаясь за щеколду. Входная дверь хлопает. Иван Николаевич вернулся.

Оборачиваюсь на Андрея, убивая его взглядом, кусая губы.

А этому мерзавцу всё равно. Он медленно поднимается с дивана и идёт ко мне. Обвивает мою талию своими ручищами, снова прижимая к своему обнажённому телу.

— Настенька, — пытается меня поцеловать. Уворачиваюсь.

— Тихо, — прикладываю пальцы к его губам, потому что Иван Николаевич возится в коридоре, а между дверями есть щель внизу, через которую все слышно.

— Тогда целуй, — целует мои пальцы, которыми я закрываю его рот.

— Ну, пожалуйста, — шепчу ему умоляюще.

Но эта умелая, обаятельная сволочь усмехается и хочет ещё что-то мне сказать. Быстро убираю свои пальцы с его губ и целую сама, чтобы он, наконец, замолчал. Ну как целую – просто вжимаюсь губами в его губы. И всё, дальше даже не дышу, ибо Андрей захватывает мои губы и, конечно, целует сам. Долго, настойчиво, так сладко, что у меня подкашиваются ноги и я на мгновение забываю, куда и зачем бежала и чего боялась.

— Очень вкусная девочка. Доброе утро, — улыбается мне в губы. — Не убегай от меня и ничего не бойся.

Он такой тёплый сейчас и нежный, что мне хочется ему верить. А то, что нас застукает его отец, кажется такой ерундой.

Всё волшебство момента рассеивается, когда Иван Николаевич громко кашляет, проходя точно за дверью гостиной. Мы замираем, слыша, как он запирается в ванной.

— Ну, пожалуйста, давай он узнает о нас не так и не сегодня, — умоляю я Андрея.

— Ладно, трусиха, так и быть… — чмокает меня в нос Андрей и открывает дверь гостиной. Выглядывает в коридор, убедившись, что там никого нет, и быстро поднимается к себе.

Выдыхаю, начиная убирать комнату. Закрываю коробку с недоеденной клубникой. Глажу пальцами коробочку и красивую ленточку на ней. Жаль, оставшиеся ягоды пропали. Клубника была очень вкусной, особенно на губах Андрея.

Ох, Настя, да ты распутная девка. Прикасаюсь ладонями к горячим щекам, глядя на цветы.

Я девочка взрослая, хоть и глупая. Понимаю, почему сдалась этому опытному мужчине. А потому что мне и цветов-то никто не дарил, кроме отца.

Так сложилось, что в свои почти двадцать лет у меня, кроме детской влюблённости в Лёшу, никого не было. Когда он уехал в город учиться, то забыл про меня. Сколько я слёз выплакала, полагая, что это великая трагедия. Сейчас все кажется таким смешным и глупым.

Какой Лёша?

Где он, а где Андрей?

Ой, мама дорогая, я уже поставила Андрея на пьедестал. Надо срочно умыться холодной водой и прийти в себя.

Быстро заправляю диван, дожидаюсь, когда Иван Николаевич выйдет из ванной, и убегаю туда, запираясь.

Готовлю завтрак: простой омлет с овощами, поджариваю хлеб на сковороде, соображая что-то вроде тостов, завариваю чай.

— Ой, балуешь ты меня, Настёна, — проходит в кухню Иван Николаевич. — Я же так привыкну к домашним завтракам. Что потом без тебя делать буду? — сосед заваривает свой фирменный чай с шиповником и какими-то сухими ягодами.

— Да куда же я денусь, — усмехаюсь. — Будете ходить, как всегда, ко мне в «Сказку». А я – вас кормить, — сначала улыбаюсь, а потом осекаюсь, сжимая губы.

«Сказка» закрыта, и ещё неизвестно, будет ли она вообще существовать. Агата хочет её продать. Никогда не материлась, а сейчас в голове только одна нецензурная лексика в адрес этой женщины. Как ей не стыдно, стерве. Папа её очень любил. Или любит… Не знаю, они последнее время часто ругались за закрытыми дверями своей спальни. И только папа может все это остановить. Но я не знаю, как сейчас позвонить ему и сказать, что всё пропало. Его сердце не выдержит. Тут же хочется порыдать, как маленькой девочке. Но слезами, как в детстве, моему горю не поможешь. И я сжимаю губы, начиная раскладывать омлет по тарелкам.

— Ты чего мне тут загрустила? — строго спрашивает Иван Николаевич. — Прекращай, найдём мы управу на эту ведьму. Новый год через два дня, а у нас ёлки нет. Хочешь, из лесу тебе ёлочку достану, настоящую?

— Да что вы, какая настоящая? Нельзя же в лесу рубить. Давайте нарядим обычную пластиковую.

— Так нет её у меня, — разводит руками Иван Николаевич.

— Как нет? А что вы в прошлом году наряжали?

— Ничего. Я уже лет двадцать дом к празднику не украшал. Не для кого было. Одному мне вся эта мишура ни к чему. А сейчас у меня дома внучка. Как без ёлки?

— Никак, — улыбаюсь я.

У меня нет настроения, но Иван Николаевич давно не праздновал Новый год как положено, ради него я киваю и соглашаюсь на ёлку.

— Всем доброе утро, — в кухню входит Андрей, слава богу, одетый в футболку, не смущающая меня своим голым торсом. Но я всё равно кусаю губы, когда смотрю на него и вспоминаю, что он со мной творил этой ночью. Вопреки всему мне не противно, а сладко. Тело начинает ныть и гореть, словно требуя ещё его поцелуев, рук и губ.

Всё, Настя, ты точно распутная. Как я до этого докатилась, словно мужчин никогда не видела?

Таких, как он, не видела. Злюсь уже на Андрея. Принесло же его, такого красивого, в наш посёлок на мою голову.

— Доброе, доброе, — кивает Иван Николаевич, разливая нам чай. — Садись завтракать, и за ёлкой в лес пойдём.

— Куда? — давится чаем Андрей.

А я хихикаю, быстро отворачиваюсь к раковине, делая вид, что мою посуду.

— Оглох, что ли? В лес, говорю, где ёлки растут, — недовольно повторяет Иван Николаевич. Он вообще строгий отец, оказывается. Кто бы мог подумать.

— Я куплю ёлку в городе, — отмахивается Андрей.

— Ну вот и поставишь её за воротами, соседей радовать. А у нас в доме будет стоять из леса! — отрезает Иван Николаевич.

— Серьёзно? — выгибает брови Андрей, посматривая на меня, когда я сажусь напротив них, начиная пить чай. Опускаю глаза, не могу выдержать его пытливый взгляд, снова начинаю краснеть, как девочка.

— Серьёзней некуда, — сообщает ему отец. — Спасибо, Настюша, всё очень вкусно. На чердаке в белой коробке были какие-то украшения, — сообщает он мне. — А ты давай быстрей доедай, и жду тебя во дворе. Пойду топор наточу, — уже обращается к сыну и уходит.

— Ясно, сегодня играем в дровосеков, — смеётся Андрей. — Увлекательная сказка, Настасья, — подмигивает мне.

— Иван Николаевич, оказывается, последние годы не праздновал Новый год как положено. Сходи с ним в лес, порадуй отца, — настаиваю я.

— Да я не против. Просто не понимаю, к чему такие заморочки, когда ёлку можно купить, не нарушая закон. Ох, подведёте вы меня под статью, сказочные мои, — снова усмехается, поднимается с места и идёт не на выход, как я предполагала, а ко мне. Останавливается позади, наклоняется, нависая надо мной, и целует в волосы. — Не скучай, малыш. Будет тебе и ёлочка, и аленький цветочек. Есть ещё пожелания к Новому году? — шепчет он мне, шумно вдыхая запах моих волос.

И эти его жесты так очаровывают, что внутри оживают те самые бабочки, в которые я не верила. А они, оказывается, есть.

— Есть. Купи огоньки на ёлку, красивые, — прошу его.

— Будут тебе огоньки. Готовь стишок, внученька, — обхватывает мой подбородок и нахально целует.

Сопротивляться этому мужчине бесполезно, он всё равно возьмёт своё. Поэтому я не сопротивляюсь. Тем более моим бабочкам это очень нравится.

Андрей уходит, оставляя меня с кружащейся головой и горящими губами, которые я облизываю, пытаясь сохранить его вкус.

Улыбаюсь, как дура, начиная пританцовывать, убирая посуду со стола.

Наливаю себе чашку горячего чая, сажусь на кухонный диванчик возле окна, откусываю печенье и листаю ленту в телефоне, намереваясь пообщаться с папой. Случайно натыкаюсь на фотографии Аглаи, которые она выложила с утра в свой блог.

Боже, кому это нужно?

Вот эти цветы, мужские руки на её коленке выглядят пошло.

Уже хочу пролистнуть этот бред, но зависаю на знакомой мужской руке и часах…

Открываю её страницу, всё ещё надеясь, что мне показалось и это просто похожие рука и часы. Но нет, мне не показалось. Вот и лицо, и губы, которые меня целовали несколько минут назад.

«В мою жизнь неожиданно ворвался настоящий мужчина, который меня балует вниманием. Как думаете, стоит дать ему шанс? Он очень настойчивый».

Сглатывая, читаю подпись к одной из фото, где Аглая с цветами и переплетёнными руками в машине Андрея.

И дата…

Это было вчера вечером, перед тем, как он пришёл ко мне.