Глава 19

Андрей

— Девушка, а девушка, куда бежим? — медленно еду за убегающей Настенькой и разговариваю с ней через открытое окно внедорожника.

Молчит, фыркая и ускоряя шаг. Дурочка, моя машина явно быстрее.

— Пожалейте свои красивые ножки, садитесь, подвезу, — подмигиваю ей.

— Спасибо, не надо, езжайте, куда ехали! — грозно выдаёт она мне.

Нам навстречу идут двое пацанов лет по шестнадцать, ржут, оглядываясь. Настенька ещё больше хмурится и сворачивает на главную улицу. Ну хоть оделась тепло и перчатки не забыла.

— Насть, ну что за детский сад? Сядь в машину, поговорим без публики, — кошусь на женщину, которая чистит снег возле своего дома, с интересом за нами наблюдая. Я, как гопник, цепляю девушку из машины, заманивая покататься.

— Так вот зачем вам мой детский сад? Езжайте к Аглае, она взрослая и просветлённая, — обиженно иронизирует, поджимает губы.

Блять, Аглая…

Я, кажется, уже объяснял этой дурочке, что Аглая мне нужна чисто из корыстных соображений. Я вообще-то разыгрываю этот спектакль и терплю психологическое насилие над собой только ради этой маленькой вредной козы.

— Насть, я серьёзно, — прекращаю ухмыляться. — Ты опять глупо убегаешь, как пятилетний ребёнок. Есть претензии – выскажи мне их по-взрослому. Зачем устраивать «Санта-Барбару»? Это глупо – бежать неизвестно куда, показывая свою обиду, — высказываю я.

Настя цокает, сворачивая в другую сторону. Пока я буду разворачивать машину в тесном переулке, девочка в лес к волкам сиганет. Назло мамке отморозит уши.

Останавливаюсь, вылетаю из машины, не закрывая дверь, бегу за своей очень шустрой конфеткой.

Это тебе, Морозов, за то, что в своё время был слишком самоуверен, принципиален и ни за кем не бегал.

Догоняю беглянку, хватаю в охапку и прижимаю к себе.

— Я дяденька не очень молодой, пожалей мои колени. Мне сложно за тобой бегать.

— Да с чего вы вообще взяли, что я куда-то бегу?! — зло шипит моя разъярённая кошка, пытаясь вырваться. — Много чести – от вас бегать по морозу. Я в магазин шла! — колотит меня руками и ногами куда попадёт.

Ловлю её боевые руки, сжимая хрупкое тело ещё сильнее, прижимая к себе.

— Угомонись, ты мне печень отбила, — истерично смеюсь я.

Девочка обездвижена. Замирает, но дышит свирепо, показывая своё недовольство.

— Тогда тем более садись в машину. В город поедем, купим тебе огоньки и продукты к Новому году. По дороге поговорим, — почти насильно тащу её к машине.

Естественно, мы устраиваем шоу, привлекая к этой неоднозначной сцене внимание. И то, что Настя упирается и кричит мне, что я сволочь, подводит меня под статью.

— Я сказал, угомонись, боевой кролик! — шлёпаю её по прелестной попе, пытаясь остудить. — Соседи ментов вызовут.

— Вот и пусть вызовут, посидите там и не будете больше меня доставать!

— Настя! — к нам идёт женщина с лопатой, которой она убирала снег. — Помощь нужна? — подозрительно косится на меня.

Не хватало, чтобы меня здесь ещё лопатой для полного счастья огрели.

Отпускаю беглянку. Настя замирает, сжимая губы, косится то на меня, то на соседку, решая дальнейшую судьбу нашей «Санта-Барбары».

— Нет, тёть Нин, всё хорошо, это сын Ивана Николаевича, мы просто поругались, — поясняет она, забираясь в мою машину.

— Точно? Что-то я тебя не видела раньше, — настороженно спрашивает у меня женщина.

— Клянусь, паспорт показать? — усмехаюсь я.

— Ладно, но номера я запомнила, — грозит мне женщина.

— Спасибо за бдительность, — театрально отдаю ей честь. — С Наступающим вас, — сажусь за руль и быстро выезжаю из посёлка.

— Остановите возле магазина! — требует Настя, когда мы проезжаем мимо местного маркета.

— В этом магазине мало выбора, едем в город.

— Не хочу я с вами никуда ехать! Я сказала, остановите машину! — начинает дёргать ручку двери, которая, слава богу, заблокирована, иначе бы эта дурочка вывалилась на ходу.

— Прекрати ломать мою машину! — психую я. — Выдохни! — рычу на неё.

Замирает, обиженно поджимая губы. И я уже жалею, что нарычал. Девочка так трогательно всхлипывает.

— Давай так. Ты сейчас, как взрослая девочка, выскажешь мне все свои претензии, чтобы я понимал предмет твоей обиды, — спокойно прошу её. — Я не экстрасенс, чтобы прочитать твои мысли и понять, почему ты из моей красивой девочки превратилась в фурию.

Молчит, отворачиваясь к окну, теребя свои варежки в руках.

Даю ей пять минут сформулировать претензии. Но Настя продолжает молчать. Женская логика… Догадайся сам, на что она обиделась…

— Настя!

— Аглая, — выдыхает она.

— Это я понял. Не понимаю только одного: я уже тебе сказал, что общаюсь с ней исключительно ради нашего общего дела; и мне казалось, ты меня поняла.

Останавливаюсь на светофоре, накрываю ногу Насти ладонью и тут же получаю по руке. А конфетка мне досталась с характером.

Как гасить женские обиды со взрослыми девочками – я знаю. Просто берёшь её, зажимаешь и имеешь, пока не растаяла. Так хорошенько вытрахиваешь до полного удовлетворения. Но с невинными красавицами подобное не прокатит, а ещё больше усугубит…

— Насть, — одёргиваю руку. — Объясни. Ты мне не поверила?

— Сначала поверила, — уже спокойно, но очень печально произносит она, рисуя пальчиком узоры на стекле, не смотря на меня. — Но простой флирт, чтобы её разболтать, – это одно. А вот то, что она выложила в свой блог, – совершенно другое. Не похоже там, что тебе не нравится с ней общаться.

Сука! Утка же у нас гребаный блогер, и каждый свой чих выкладывает в сеть. Даже боюсь представить, что она там навыкладывала и как это преподнесла. Но я её не трахал и не собирался этого делать. Я даже язык в неё не засовывал. Трогал – да. Нёс чушь – да. Ну, а как по-другому? Иначе бы Утка не поплыла и не разболтала лишнее.

— Я не знаю, о чем ты, но, поверь, там только видимость моего внимания и пыль в глаза. А главное – это сработало. Аглая выболтала много ценной информации, которая нам поможет, — поясняю ей.

Надеюсь, доходчиво. Но нет. Настя горестно выдыхает, продолжая смотреть в окно.

Ладно, пусть переварит. Я всё сказал и, главное, нигде не соврал. Не убегает – и на том спасибо.

Паркуюсь возле огромного торгово-развлекательного центра. Тут и гипермаркет, и каток, и кинотеатр, и куча магазинов с распродажами. Даже Дед Мороз со Снегурочкой стоят на входе, вручая всем конфеты. Надеюсь, моей обиженной буке понравится, и она немного оттает.

Но не тут-то было. Я вроде всё объяснил, и она приняла. Но легче от этого не стало. Настя со мной не разговаривает и безучастна. Что воля, что неволя – всё равно. Ну а кто сказал, что будет легко? Продолжаем танцы с бубнами.

— Пойдём, купим сначала подарки, — беру Настю за руку и веду за собой.

Девочка пытается вырвать свою ладонь, но я переплетаю наши пальцы и крепко сжимаю. С неё станется – улизнуть от меня и затеряться в толпе. Бегай потом, ищи её здесь на пяти этажах.

Настя что-то недовольно бубнит, но идёт за мной. Демонстративно целую её пальцы, ухмыляясь.

Заходим в отдел инструментов. Покупаю отцу новую бензопилу. Его старая и правда сломалась, а я хочу разжечь камин в гостиной, но, как сегодня выяснилось, из меня так себе дровосек. Докупаю ещё набор инструментов для отца. Не отпуская руки Насти. В магазине есть услуга – спустить тяжёлый инструмент на стоянку, где он нас будет ждать.

Идём дальше, завожу Настю в отдел с новогодними приблудами. Здесь всё пестрит и переливается яркими красками, аж в глазах рябит.

Одной рукой беру тележку, другой продолжаю держать Настю за руку, как ребёнка, чтобы не потерялась.

— Выбирай, чем будешь наряжать ёлку, — идём вдоль рядов.

— Ничего не надо, у Ивана Николаевича есть старые игрушки. И они очень красивые.

Вредина. Так хочется отшлепать эту обиженную попу. Но я стойко переношу все тяготы отношений с глупыми девочками.

— Ты хотела огоньки, — останавливаюсь напротив стенда с сотнями разных гирлянд на любой вкус. — Какие?

— Всё равно, выбирайте сами, — фыркает она.

Желание отлупить усиливается. Сжимаю её ладошку.

— Окей, — выбираю самые яркие, переливающиеся разными цветами, закидывая в корзину. — Что ещё?

— Ничего, поехали домой, — продолжает упрямо дуть губы.

Вот она сейчас специально меня бесит?

Из принципа закидываю в корзину первую попавшуюся мишуру, бантики и шарики. Иду к кассе.

И тут, пока мы стоим в очереди, моя краса замирает возле стенда с новогодними светильниками в виде больших фонариков, в которых идёт блестящий снег. Красиво. Девочка с горящими глазами зачарованно наблюдает за этой красотой.

— Какой больше нравится? — притягивая её к себе, шепчу на ушко.

— Вот этот, — указывает глазами, забывая, что обижена. Но быстро приходит в себя. — Нет. Никакой. Мне ничего здесь не нравится.

Демонстративно беру понравившийся ей светильник, ставлю в тележку, а потом, вжимаясь губами в её ухо:

— Продолжай в том же духе, и, когда мы останемся наедине, я тебя отшлепаю, — вкрадчиво шепчу ей, наслаждаясь тем, как она краснеет.

Хочет что-то мне сказать, но закрывает ротик, когда до нас доходит очередь на кассе.

Чтобы расплатиться, мне приходится отпустить девочку. Но, к моему удивлению, она не бежит, а просто отходит в сторону.

— Настюха!

Отвлекаюсь на мужской голос. Выискиваю глазами этот голос. К Насте подходит какой-то парень, немного старше её. Такой борзый, в костюме оверсайз с принтом рок-группы. Виски бритые, в ухе серьга, нагло жуёт жвачку и улыбается моей конфете. А она, зараза такая, отвечает ему тем же.

— Лёша? — радостно узнаёт она его. Счастливая такая, так что тошно.

А, это наш «олень», который не умеет целоваться. Быстро складываю в пакеты покупки и подхожу к парочке, наблюдая. Смотри, как быстро изменилось её настроение. На меня она шипит, а ему улыбается.