Глава 22

Андрей

Закрываю дверь своей спальни, задергиваю шторы, включаю тусклый прикроватный светильник, выключаю верхний свет. Меня немного потряхивает от предвкушения. Словно сейчас лишать девственности будут именно меня. Никогда не волновался перед сексом - это всегда происходило естественно и быстро. На страсти, на примитивном желании. А сейчас… Может, потому что я ловлю эмоцию девочки. А она очень напряжённо за мной наблюдает, кусая губы.

Шумно втягиваю воздух и, глядя Насте в глаза, начинаю расстёгивать рубашку, которая меня душит. Девочка наблюдает, как я снимаю её, кидаю на кресло, и нервно усмехается.

Подхожу к столу, на котором стоит шампанское и нарезка из фруктов. Наливаю один бокал, беру кусочек ананаса и подхожу к Насте. Подношу бокал к её губам.

— Сделай глоток, — голос нещадно проседает, вся кровь несётся в пах. Ещё ничего не случилось, а мне кажется, что я уже на пике возбуждения только от одной мысли, что между нами сейчас всё произойдёт.

Настенька послушно делает глоток из моих рук. Скармливаю ей кусочек ананаса и делаю сам глоток из бокала.

— Расслабься, малыш, — шепчу ей, срывая резинку с её косы, медленно расплетая её шикарные волосы.

Распускаются кудрявые локоны. Любуюсь.

— Красиво, — целую её в плечо.

— Повернись, — сам разворачиваю её к себе спиной. — Ты слишком напряжена. Это лишнее. Ничего страшного не случится. Наоборот, нам будет очень хорошо.

Медленно расстёгиваю замок платья на её спине, одновременно целуя в шею. Настя глубоко вздыхает, но позволяет мне спустить платье с плеч. Присаживаюсь, дёргаю нежную ткань, чтобы шёлк упал к её ногам.

— Перешагни, — сглатываю, наблюдая, как её кожа покрывается мурашками.

— Тебе холодно, малыш? — целую её прелестную попку через простые белые трусики.

— Я боюсь, — тоже шепчет она мне.

— Я такой страшный? — усмехаюсь, поднимаясь на ноги. Медленно расстегиваю её бюстгальтер.

— Будет больно? — так наивно спрашивает она.

— Нет, я сделаю всё, чтобы не было, — окончательно снимаю с неё бюстгальтер, откидывая его в кресло. Лгу, конечно. Скорее всего, ей будет больно. Но зачем пугать девочку раньше времени?

Веду языком по её шее, кусаю мочку уха, сжимая тонкую талию.

— Всё будет хорошо, моя красивая девочка, — нашептываю ей на ухо.

Не знаю, как ещё сдерживаю себя и стараюсь делать всё плавно. Мне кажется, мои тормоза слетают, и я теряю адекватность.

— Иди сюда, — тяну её к столу и под её писк сажаю на рабочий стол у окна. Настя тут же закрывает ладонями грудь.

— А вот прятаться от меня не надо, — улыбаюсь, наблюдая, как её щёки наливаются краской. — Я фанат твоей груди. Она шикарная, — отрываю её руку, целую пальцы. Упираюсь руками в стол по обе стороны от девочки. — Малыш, ты нереальная, — продолжаю шептать ей, целуя шею, ключицы, грудь, чувствуя, как её пальчики нервно гладят мои плечи.

— Мне кажется, ты слишком много думаешь, Настенька, — усмехаюсь я, кусая её налитый розовый сосок. — Давай отключим тебе голову.

Цепляю резинку её трусиков.

— А ну-ка, приподними свою прелестную попу, — стягиваю лишний предмет белья. Беру стул на колёсиках и двигаю его к столу.

— Что ты делаешь? — не понимает она, пытаясь сжать ноги, спрятав от меня свои прелести.

— Да, так, решил поработать, — шучу я. — Ножки нужно раздвигать. Покажи мне себя, пожалуйста.

Сам развожу её ноги и двигаюсь ближе, ставя её ступни себе на колени. Зависаю над её нежной розовой плотью.

— Р-р-р… — рычу, кусая её бедро. — Съем.

— Я не вкусная, — нервно усмехается она.

— Очень вкусная. Ничего вкуснее в жизни не пробовал, — усмехаюсь я.

Веду губами по её животу, ласкаю языком пупок, ниже, оставляю поцелуй на гладком лобке. Настя инстинктивно напрягается и пытается сжать ноги. Но не может этого сделать, потому что между её прекрасных ног теперь я.

— Так, не сопротивляйся и наслаждайся всем, что я даю! — командую я. — Откинься назад, — давлю на её плечи. — Вот так. А бедра — ко мне. Тяну её бедра к себе.

— Ай! — пошатывается Настя. — Что ты делаешь?

— Развращаю тебя, малышка, — хриплю я, удерживая её бёдра, целуя горячую розовую плоть, втягивая терпкий запах, от которого моя крыша едет ещё больше.

— О, Господи! Не надо так! — хватается за мои плечи Настя, пытаясь оторвать меня от себя.

— Надо! — наигранно рычу на неё. — А ну-ка, быстро наслаждайся и пользуйся мной.

И пока Настенька смущённо хихикает, целую взасос её нижние губы. Смех Насти сменяется вскриком, а потом стоном, который она пытается подавить, сжимая губы.

— Не сдерживайся, я хочу тебя слышать, — облизываю свою девочку во всех самых сладких местах.

— Андрей… ах… Андр… — стонет она. Её бёдра содрогаются в моих руках. Сжимаю их крепче, продолжая вылизывать её.

Раскрываю языком нежные губки, ныряю глубже, слизываю её влагу, кружу языком по клитору, всасываю его под её всхлипы наслаждения. Это так охренительно горячо и сладко, что я сам хрипло стону в её плоть. Хочется добавить пальцы и нажать внутри неё нужные точки, усиливая её наслаждение. Но туда мне пока нельзя.

Всасываю пульсирующий клитор, ласкаю языком и опять всасываю. И ещё, и ещё… — пока девочка не содрогается, кончая с тихим воплем, сжимая мои волосы.

Да!

Отрываюсь от её плоти. Снова целую лобок, живот, грудь, медленно поднимаясь с кресла. А потом впиваюсь в её припухшие губы, передавая девочке вкус её наслаждения.

— Чувствуешь, какая ты вкусная? — сипло спрашиваю у неё.

— Не говори так, — смущается, пряча лицо у меня на шее, пытаясь отдышаться.

— Я буду всё это тебе говорить, привыкай, — целую её волосы, чувствуя, как самого потряхивает от желания.

Ей хорошо, девочка кайфует. А я мучаюсь. Член сейчас разорвёт ширинку к чёрту. И мои руки уже на инстинктах не так нежны.

Подхватываю девочку за талию и несу на кровать, не прекращая целовать, чтобы она не приходила в себя. Опускаясь вместе с ней, нависаю, размещаясь между её ног, и снова целую, лишая нас кислорода.

Мои руки везде: они мнут её грудь, талию, пальцы снова ныряют между ножек, ласкают. Губы отрываются от её сладкого рта и уже всамывают кожу на её шее, плечах, груди. Шепчу Насте на ухо о том, какая она красивая, сладкая, желанная и как я её хочу, одновременно расстёгивая джинсы.

Отрываюсь от девочки, встаю с кровати, но только для того, чтобы быстро снять джинсы и трусы, наблюдая, как её волосы красиво разметались по чёрной подушке, как её глаза блестят, а губы опухли от моих поцелуев. Сжираю глазами её нежное аппетитное тело и то, как она сжимает ноги. Но нет. Поздно, малыш, мы скоро дойдём до финиша. Или я сдохну нахрен.

Достаю из тумбы презерватив, рву зубами упаковку. Хотя не понимаю, нахрен он нам нужен. Я хочу её всю, полностью, и эти преграды меня обламывают. Но боюсь я не успею вовремя остановиться, а девочка ещё не готова к таким последствиям.

Как только я начинаю натягивать презерватив на член, Настя тут же захлопывает глаза.

— Иди сюда, малыш, — хриплю я, снова размещаясь между её ног. Девочка такая покорная и податливая, что я ловлю кайф только от этого.

Втыкаюсь членом в её складки, шипя ей в губы. Настя зажмуривается и напрягается. Так не пойдёт. Снова терзаю её губы и, долго, насколько мне позволяет терпение, просто притираюсь головкой члена о её горячие мокрые складочки, пока девочка не теряет бдительность и не расслабляется.

Толчок…

Слишком резко, глубоко.

Но тянуть нельзя, иначе это станет мучительно для неё.

—А… — издаёт писк Настя, распахивая глаза. И замирает, испуганно моргая.

— Всё. Тихо. Расслабься, пожалуйста, — умоляю её я, убирая волосы, прилипшие к её лицу. Она такая тугая и так меня сжимает, что мне самому больно. Ловлю звёзды, в глазах темнеет.

— Впусти меня — и станет легче, хриплю в её губы.

— Не могу, — отрицательно вертит головой.

— Малыш… пожалуйста, — стону я, зацеловывая её лицо.

— Хорошо, — выдыхает она, начиная хаотично поглаживать мои плечи и спину. — Только медленно… — просит меня.

И я стараюсь медленно, насколько мне вообще позволяет моё возбуждённое тело, а потом всё же срываюсь и ускоряюсь, чувствуя, как её ноготки царапают мои плечи. Это много для неё и так мало для меня.

— Люблю тебя, малышка, — признаюсь ей, ничего не соображая на пике своего удовольствия.

Кончаю с рыком, прикусывая кожу на её шее, а бёдра продолжают рефлекторно двигаться, продлевая кайф.

Я сволочь, да. Девочке больно, а мне мало.

Замираю, тяжело дыша ей в шею.

Приподнимаюсь и тону в её нереально красивых синих глазах. Зависаем, смотря друг другу в глаза. Меня разрывает от эмоций и любви к этой девочке.

Да, мать вашу! Именно любви.

Вот как она, оказывается, выглядит. У неё красивые синие глаза, курносый нос, белая кожа, розовые губы и шикарные светло-русые волосы.

А всё, что мне до этого казалось любовью, оказалось просто подделкой. И меня разрывает от чувств. Это как удар под дых. Тебе больно, дыхание спирает, но всё равно хорошо. Охуенно до головокружения.

— Прости, я сильно нажестил? Больно? — взволнованно спрашиваю у Насти, потому что она даже не моргает, глядя на меня.

— Не знаю… — выдыхает она. — Это… Ты такой красивый сейчас, — вдруг выдаёт мне.

Усмехаюсь, целую её в нос.

— Люблю тебя, малыш, — повторяю, ибо в моменте оргазма такие признания не считаются. И, конечно, я эгоистично хочу слышать от неё ответных признаний прямо сейчас. Но девочка молча улыбается, быстро порхая ресницами. Ладно. Не всё сразу.

Морозов, ты только что лишил её девственности через боль. Девочка в шоке. Она послать тебя матом должна, а не в любви признаваться.