Глава 24

Андрей

— Владимир Дмитриевич? — с удивлением спрашиваю я молодого мужчину. Ему меньше тридцати.

Этот очкастый додик – тот самый великий и ужасный адвокат?

Серьёзно?

Я, скорее, поверю, что это его помощник или секретарь, но мужчина утвердительно кивает, осматривая меня с недовольством.

Сажусь за столик напротив, разглядывая его. До сих пор не верится, что этот маменькин сыночек в белой рубашке в голубую полосочку и клетчатой жилетке – тот самый аферист.

М-да…

— Представьтесь, — претенциозно требует он.

— Андрей Морозов.

— Мне ни о чём не говорит ваше имя, — сжимает он тонкие губы.

Где, бля, Агата нашла этого лоха?

Хотя, может, именно он и повёлся на аферу, не понимая последствий для своей карьеры.

— Но, однако, ты пришёл на встречу со мной, — усмехаюсь я.

— Мы не переходили на «ты», — тычет он в меня, но замолкает, потому что к нам подходит официантка.

— Мне кофе, большой двойной латте, — заказываю я.

— Зелёный чай у вас китайский, индийский или японский? — поправляя очки, с умным видом спрашивает он, напоминая Кролика из «Винни-Пуха».

Точно, вот кого он мне напоминает!

— Эм… — теряется официантка. — Не знаю, просто зелёный чай. Есть с жасмином.

— Тогда мне просто минеральной воды, — фыркает Кролик, вызывая мою усмешку.

— Я обращаюсь к людям на «вы», когда уважаю их, — парирую, продолжая разговор.

— Мы с вами даже не знакомы, а вы уже хамите мне? — психует наш Братец Кролик. — Ближе к делу, у меня мало времени.

— Дела у тебя, Вова, херовые, — выдыхаю я, давя взглядом.

Наш Кролик недовольно морщится.

— Не понимаю, о чём вы. И я вам не Вова, прекратите панибратство. Ваших угроз по телефону я не испугался. Если что, я записал наш разговор и подам на вас иск, — важно заявляет он, начиная нервно крутить бокал с минералкой.

— Ммм, на себя тоже написал заявление в прокуратуру? — отпиваю горячий свежий кофе, который мне подают.

Кролик испуганно моргает, сглатывая. Но виду не подаёт, расправляя плечи.

— Я так понимаю, Вова, ты совсем недавно в палате? Всего пару лет самостоятельной практики? А до этого носил бумажки в конторе отца, от которого тебе и перешли его постоянные клиенты?

— Какое это имеет отношение? — снова поправляет он очки.

— Прямое, Вова, прямое, — выдыхаю я. — Когда молодой амбициозный юрист начинает порочить репутацию своей фамилии, взявшись за подделку документов, это попахивает отчаянием или тупостью. Я пока не решил, что это в твоём случае, — говорю спокойно, почти ласково.

— Всё оформлено по закону! — слишком громко и нервно выдыхает он и сам, кажется, пугается своей резкости. — Ты ничего не докажешь!

О-о-о, как всё запущено. Бездарный Вовик юрист, в отличие от своего знаменитого отца. Да, я на досуге изучил биографию и подноготную этого Кролика. Благо связи у меня хорошие, несмотря на то, что работаю совсем не во влиятельной сфере. Но депутаты, судьи и прокуроры, как правило, всегда имеют левый бизнес, записанный на подставных лиц.

Додик должен был ответить: «Я не понимаю, о чём вы». И состроить покер-фейс. А этот идиот сразу же повёлся на мою провокацию. Я блефую, и доказательств махинаций у меня нет. Только догадки.

— Эх, Вова, Вова, — качаю головой. — Хочешь сказать, что не знал о намерениях Агаты нае*ать супруга и лишить падчерицу доли и прав? Знал же, Вова? Тебе пообещали откат после сделки, и ты согласился, ибо погряз в долгах. Твоя мама знает о том, что ты просрал все на ставках на спорт?

— Не надо! — сначала взрывается он, но потом трусливо оглядывается и переходит на шёпот. — Трогать мою маму. Там всё законно. Супруг Агаты сам подписал доверенность. В мои обязанности не входит выяснять этическую сторону сделки! — продолжает геройствовать наш Кролик, хотя по бегающим глазам уже понятно, что он навалил в штаны.

— Да что ты говоришь, Вова. Когда оформлялась доверенность, ставил ли ты в известность дочь владельца о её правах? Проводил ли независимую оценку её доли? Это, Вова, попахивает халатностью. Решил срубить бабла по-быстрому? Особенно если выяснится, что ты знал о намерениях Агаты.

— Я не знал! — шумно отхлёбывает воды.

— Да ладно, а чего тогда ты отшил дочь Петра, когда она просила встречи?

— Я был занят, — продолжает строить из себя идиота Вовик.

— Тебя мама не учила, что врать нехорошо? — зло ухмыляюсь я. — Может, кармой по голове прилететь.

— Снова угрозы? — свирепо дышит наш очкастый Кролик.

— Да какие угрозы. Это законы вселенной, — усмехаюсь я. — Кто бы мог подумать: молодой, перспективный юрист, сын знаменитого отца – и соучастник мошенничества. Сроки за такие деяния небольшие, да ты и сам знаешь лучше меня, — делаю паузу, чтобы Вовик осознал весь пиз*ец. — Но репутация и позор в кругах юристов…

Кролик сжимает стакан с водой так, что белеют костяшки. Похоже, осознал.

— У тебя нет оснований и доказательств, — трусливо шипит он, продолжая упрямиться.

— У меня, Вова, есть деньги, связи и мотивация. Я найду все твои косяки и аферы и организую тебе такую славу в палате… Ты думаешь, твои коллеги будут защищать щенка, который неумело и некрасиво нагадил? Они же первые сожрут тебя с потрохами, особенно когда к этому делу подключится прокуратура. Ты не знал, что сосед Петра и Агаты – прокурор? Он уже в курсе дела и очень негодует.

Опять блефую. Прокурор живёт на нашей улице, да, но ему до фонаря наши дела. Встречался с ним однажды – высокомерный, противный мужик. Но Вова-то об этом не знает и ведётся, бледнея.

— И вот, Вова, твоя карьера закончится судимостью. Ну а дальнейшие перспективы, думаю, ты знаешь.

Спокойно пью кофе, пока Кролик переваривает масштаб трагедии. С наслаждением наблюдаю, как дёргается вена на его виске.

— Что тебе нужно? — наконец, выдавливает он.

— Мне нужно, чтобы ты поумнел прямо сейчас. Доверенность от Петра супруге не покрывает право на продажу бизнеса без его согласия?

— Там широкая формулировка… — выдыхает он.

— Пересмотри её, найди причину для аннулирования. Ссылайся на давление Агаты или болезненное состояние Петра. Ты же юрист, а не я. Прояви фантазию, мать твою.

Вовик шумно выдыхает в знак согласия.

— Второе. В ближайшее время ты составишь официальный запрос от имени дочери Петра, которая является совладельцем компании. В запросе будет содержаться требование предоставить ей полную финансовую отчётность за последний год. Кроме того, ты потребуешь приостановить все сделки до выяснения всех обстоятельств или до личного присутствия Петра.

— Это сложно, Агата… — начинает он что-то мямлить.

— Да плевал я, что там Агата. Если ты, Вовик, этого не сделаешь, — угрожающе перебиваю его я, — мы с тобой будем видеться часто. Я гарантированно испорчу твою жизнь и карьеру. Но пока я добрый и даю тебе, идиоту, шанс очистить карму. Либо ты станешь у нас героем, который помог восстановить справедливость, либо станешь соучастником, которого я затаскаю по судам. Выбирай, Вова.

Додик сглатывает, глядя на меня через очки. В его глазах злость, паника, но главное – страх.

— Мне нужно время, — выдавливает он.

— Оно у тебя есть до конца праздников. А там заработают прокуратура и все инстанции, в которые мы обратимся. Ты понял меня, Вова?

Он кивает. Встаю из-за стола, оставляя деньги за наш заказ.

— И давай пока не будем сообщать о нашей договорённости Агате? Пусть будет сюрприз, — усмехаюсь я. — Да и тебя она раньше времени не сожрёт. Хорошего и плодотворного дня, Вова, — киваю ему и ухожу, чувствуя, как Кролик сверлит меня взглядом.

Всё, что я нёс, по большей части было блефом. Я эту доверенность видел один раз и то особо не вникал. Но это сработало: я попал в точку и вывел нашего Кролика на чистую воду. Шантаж, ложь и провокация – наше всё. Это первое, чему меня научили в моём деле.

Выхожу на улицу, вдыхая холодный воздух. В принципе, я исполнил свою миссию. Дальше либо Вова нас не подводит и делает своё дело, либо мы идём с Настей в прокуратуру. И то, и другое затормозит и испортит все планы Агаты до приезда Петра. Просто второй вариант задержит меня здесь надолго. А мне нельзя, в столице работа и много дел, да и в общем вся моя жизнь.