Глава 27

Андрей

— Папа прилетает! — сообщает мне Настя, отрываясь от телефона. Сначала улыбается, а потом тут же мрачнеет, закусывая губу.

— Когда? — интересуюсь я, наблюдая за её стремительно меняющимися эмоциями.

— Сегодня вечером. Он решил сделать сюрприз на Рождество, — Настя берёт свою кофту, сначала хочет повесить её на стул, но тут же забывает об этом, начиная ходить по комнате.

— Но ты не рада?

— Я очень рада. Но сюрприз ждёт не нас, а его. «Сказка» закрыта больше недели. Агата подала на развод… — останавливается у окна, выглядывая во двор. На самом деле она смотрит на свой дом за забором. — Я не живу дома. Как ему это всё объяснить?

— Так! — поднимаюсь с дивана, подхожу к девочке и прижимаюсь грудью к её напряжённой спине. — Отставить панику, — втягиваю запах её волос. — Если отец приезжает, значит, прошёл курс лечения? Так?

— Угу.

— Значит, всё хорошо.

— Я надеюсь.

— Он, в конце концов, мужчина, который должен решить проблемы своей семьи. Так? Никто не умер, все живы, здоровы, остальное – несмертельно. Так?

— Наверное, — выдыхает Настя.

— Тогда встречаем отца. Накрываем стол, разговариваем с ним и решаем проблемы. Это всё равно должно было когда-нибудь произойти.

— Да… — соглашается со мной Настя. — Я просто волнуюсь.

— А не надо волноваться, надо готовить вкусный рождественский ужин. Пиши список продуктов, я в магазин съезжу, — целую свою девочку в висок.

***

Ужин почти готов, отец присматривает за уткой в духовке и пирогом, а мы с Настей уже в аэропорту, встречаем папу.

Настасья опять кусает губы, высматривая пассажиров рейса из Германии.

— Всё будет хорошо, — в очередной раз повторяю ей и беру за руку. Но Настя одёргивает ладонь, словно мы чужие.

А это что за херня? Посматриваю на неё с претензией.

— Давай так сразу не будем говорить отцу, что мы… — мнётся Настя.

— Что мы?

— Ну ты… понимаешь… — отводит взгляд.

— Я-то понимаю. Я не понимаю, почему? И как ты объяснишь, кто я?

— Скажем, что ты сын Ивана Николаевича. Просто помог нам. На отца и так сейчас много свалится. А тут ещё я…

— Нет, — психую. — Мы не дети и снова прятаться по углам не будем. И, поверь мне, если бы у меня была дочь, то я бы сразу хотел знать, что за хрен вокруг неё крутится и какие у него намерения, — отрезаю и почти насильно беру нерешительную Настю за руку. Она снова пытается вырваться, но я сжимаю её ладонь, смиряя взглядом.

— Андрей…

— Тихо, ждём папу и улыбаемся, — велю ей и внаглую целую её ладонь, притягивая ближе.

— Вот он! — снова радостно, но немного нервно взвизгивает Настя. Разжимаю руку, отпуская девочку к отцу.

Наблюдаю, как Настенька летит к нему. А он бросает сумку, распахивая объятия. Обнимаются. Рассматриваю будущего тестя. Невысокий мужчина, за пятьдесят. Худощавый, но в целом не выглядит немощным и умирающим. Надеюсь, стойко переживёт все «сюрпризы» семьи.

Даю им наедине пять минут, а потом уверенно подхожу.

— Пётр Олегович, — протягиваю руку. — Андрей, — представляюсь.

Мужчина кивает, посматривая на меня с недоумением. Конечно, он меня не помнит. Я был ещё пацаном, когда мы последний раз виделись. Да и я, если честно, его не особо запомнил.

— Папа, это сын Ивана Николаевича, — торопливо поясняет Настя.

— А, Андрюха, — смягчается мой будущий тесть, который ещё не в курсе, что он тесть. — Не узнал. Подрос мальчик, — усмехается. — А ты что здесь? — оглядывается, не понимая моего присутствия.

— Мы тебя встречаем, Андрей на машине. Пойдём.

Моя коза взволнованно тянет отца вперёд, так и не обозначив, кто я для неё. Качаю головой. Подхватываю сумку тестя.

Пока идём к машине, Настя грамотно забалтывает отца вопросами о его здоровье.

Садимся в машину: я – за руль, Настя с отцом – на заднее сиденье.

— Да всё со мной отлично. Поживу ещё, только на таблетках. Что поделаешь, возраст, — отмахивается отец Насти.

— А почему ты приехала с Андреем? Где Агата?

Та-дам! Вот мы и подошли к главному. Посматриваю на Настю в зеркало заднего вида, а она – на меня, кусая губы.

— Не знаю, наверное, дома… — выдыхает Настя.

— Ясно… — устало выдыхает мой будущий тесть. Но удивления в его глазах, оттого что «любимая» супруга не приехала встречать, нет. И даже сожаления в его голосе нет. Интересно. Теперь мы с Настей удивлены.

— Пап, она…

— Да понял я, что она, — отмахивается он. — Я не хотел тебе говорить, но мы ещё до моего отъезда планировали развестись. Решили остыть и отложить развод на период моего лечения.

Особой драмы и шока в голосе мужчины нет. А всё, оказывается, не так страшно, как рисовала мне моя паникёрша. Но зато теперь понятно, зачем Агата так торопилась. Хотела кинуть супруга по-быстрому, пока тот недееспособен.

— Да? — шок в голосе Насти. — А почему ты мне об этом не сказал? — теперь она возмущена. Как, в принципе, и я. — И зачем ты выписал ей доверенность на управление делами?

Хороший вопрос.

— А что не так? У неё доверенность на управление. Временная. Срок уже вышел, — не понимает мужчина.

— Вот гиена! — злится Настя, фыркая. — Да она… Она… — задыхается от возмущения, уже забывая, что отец болен.

Усмехаюсь.

— Настя, полегче, — напоминаю ей. — Пётр Олегович, — смотрю на него в зеркало. Беру серьёзный разговор на себя.

Настя вздыхает, качая головой.

Малыш, я всё разрулю сам. Успокойся. Нормальный у тебя отец.

— Простите, что лезу не в свои дела, но это важно. По какой причине вы решили развестись с Агатой?

— Сложный вопрос, причин масса, — уходит от ответа.

— Вы её любите?

— Не понимаю, к чему ты ведёшь.

— Просто «да» или «нет». Это важно.

— Нет, уже нет… — выдыхает мужчина.

— Замечательно, — усмехаюсь я.

— Да что происходит? — повышая голос, спрашивает мужчина.

— Пап, ты только не нервничай, — поглаживает его по плечу Настя. — Всё хорошо, все живы, здоровы, никто не умер, — повторяет мои слова.

— Не вдохновляет, — нервно усмехается Пётр Олегович. — Дальше.

А дальше мы с Настей всё ему выкладываем по очереди. И про «Сказку», и про то, что Настю выгнали из дома, и сразу обозначаем, что решили проблему и все аферы пресекли.

Отец Насти, конечно, немного охреневает, но умирать не собирается. Принимает всю информацию как мужик.

— Андрей, ты куришь? — выдыхает он.

— Да.

— Дай сигарету, — просит он меня, когда мы подъезжаем к их дому. Вынимаю пачку сигарет и зажигалку из бардачка.

— Андрей, не надо, папе нельзя! — останавливает меня Настя. Смотрю на будущего тестя. Он отрицательно качает головой, не принимая сигарету.

— Ты почему мне всё сразу не рассказала? Я же звонил, спрашивал, как дела, как Агата. А ты заладила: всё хорошо, всё хорошо, — отчитывает дочь. Я бы ещё отшлёпал её. Настя виновато опускает глаза.

— Пётр Олегович, Настенька просто не хотела вас расстраивать, она очень переживала. Я решил почти все проблемы, — заступаюсь за свою красу. — Давайте выдохнем. Рождество же всё-таки. Мы приготовили ужин, мой отец ждёт.

— Вы идите, а я домой зайду, — мой будущий тесть косо посматривает в сторону своего дома.

— А у меня ключей нет, — растерянно сообщает Настя. — Агата забрала.

— У меня есть, — мужчина шарит по карманам. — Идите, я позже подойду.

— Я с тобой! — кидается Настя.

— Настя. В конце концов, я взрослый мужчина и твой отец. Мне нужно поговорить с Агатой. Андрей, забери её.

Да я с удовольствием.

— Настя, пойдём, — беру её за руку. — Группа поддержки твоему отцу не нужна.

— Да ты не знаешь эту ведьму. Она устроит скандал, и папе станет плохо. Так уже было. Папа, твой первый приступ начался после скандала с Агатой, — не унимается Настя.

— Да кто сказал, что я буду скандалить? — нервно усмехается Пётр Олегович. — Доча, иди.

— Пап…

— Настя! — уже рычит на неё.

— Пойдём, — по инерции приобнимаю девочку за талию, прижимая к себе. На что брови нашего папы удивлённо ползут вверх.

Увожу Настю в наш двор.

— Ты не понимаешь, — продолжает нервничать Настя. — Агата такая сука.

— О, Анастасия Петровна матерится, сушите вёсла, — усмехаюсь я, пытаясь поднять ей настроение.

— Это литературное слово, — цокает она, закатывая глаза.

— Так, девушка, прекратите паниковать. Твой отец полон сил и довольно адекватный мужик. Пусть навтыкает Агате. Их встреча неизбежна. Мы лишние. Всё, пойдём, — завожу её в дом.

Но Настя зря паниковала. Её отец возвращается через пятнадцать минут. Настроение у него не очень хорошее, но ничего критичного. Умирать никто не собирается, и даже обходимся без скорой помощи. Ибо, как выяснилось, ни Аглаи, ни Агаты он в доме не нашёл. Как не нашёл и их вещей, а также денег в сейфе.

Даже неудивительно. Не смогла отжать «Сказку», унесла всё, что могла. Странно, что технику и мебель не вывезла наша мачеха, я бы не удивился.

— А много денег-то было? — интересуется мой отец, когда мы сидим за столом.

— Да не особо. Так, держали наличку на всякий случай. Основной счёт у меня в банке. А все свободные деньги в инвестициях. Да хрен с ней. Пусть идёт. На развод, говорит, подала? — крутит в руках рюмку коньяка Пётр Олегович. Настя косо на него посматривает, не разрешая пить.

— Да, она так нам сказала, — отвечает Настя.

— Ну, значит, встретимся в суде. Просто в глаза хотелось ей посмотреть. Я ей столько дал, кредиты ее закрыл, проблемы решил, а она повела себя, как тва… — сглатывает слова мой будущий тесть и залпом выпивает коньяк.

— Пап, ну тебе же нельзя! — возмущается Настя, подавая ему сыр закусить.

— Коньяк хороший, рюмочку можно, — вмешивается мой отец. — Я же пью со своим давлением, и ничего. Наоборот, сосуды расширяются.

— Ой, этот ваш лечебный алкоголь, — морщится Настя.

— Так, — вмешиваюсь я. — Давайте разбавим наш разговор приятным. Рождество всё-таки, отметим ваш приезд и удачное лечение. А все насущные дела перенесём на завтра.

— Да, — кивает отец Насти. — Разбавим… — и как-то подозрительно посматривает сначала мне в глаза, а потом на Настину руку с колечком, которое я надел на её безымянный палец. Какой проницательный тесть. — Ты кто? — спрашивает у меня Пётр Олегович.

— Пап, ты что? — не понимает Настя, хлопая глазами. — Это же Андрей.

А я усмехаюсь, понимая его вопрос.

— Я спрашиваю, в каких вы отношениях? — серьёзно спрашивает мужчина, смотря мне в глаза.

— Да я сразу хотел обозначить статус, ваша дочь мне запретила.

— А ты мою дочь не слушай, — стреляет гневным взглядом на Настю, на что та опускает глаза в стол.

— Я, Пётр Олегович, люблю вашу дочь и надеюсь на наши дальнейшие серьёзные отношения, — расставляю все точки над «i».

Обнимаю Настю одной рукой за талию, притягивая к себе, обозначая свои намерения наглядно. А Настенька, стесняясь, прячет лицо, утыкаясь в моё плечо. И это тоже трогает. Улыбаюсь, незаметно пробираясь пальцами под её кофточку, поглаживая голую кожу на талии.

— Какие вы быстрые, я всего месяц отсутствовал. И, когда уезжал, тебя и в помине не было.

Мой отец откидывается в кресле, с интересом за нами наблюдая.

— А Настя что думает? — Пётр Олегович переводит взгляд на дочь. — Она тоже тебя любит и хочет серьёзных отношений?

— Хороший вопрос. Тоже хочу знать.

Ну давай, моя девочка, отвечай.

Все ждут, смотря на Настю.

А партизанка молчит, мотая мне нервы, пряча лицо у меня на плече.

Нет, ну это уже неприлично. Щипаю её за талию. Пищит. Отрывает лицо от моего плеча.

— Да, — тихо выдыхает.

Да всё её смущение понятно. Я её первый мужчина, и, конечно, она стесняется перед отцом. Но хочется и услышать ответных признаний, хотя бы так.

— Что «да», Настя? — настаивает Пётр Олегович.

— Да, я тоже люблю Андрея и хочу отношений.

Ну наконец-то. Надо было приехать её отцу, чтобы это услышать.

Я, конечно, счастлив, но не от всей души. Хочу личных и интимных признаний. Я очень много хочу от этой девочки. Очень…