Глава 4

Андрей

— Если бы я знала, что вы заглянете на завтрак, — вещает Аглая, заглядывая мне в рот, пока я жую пирожки, — то приготовила бы скрэмбл или тост с авокадо и сёмгой. Что вы больше любите?

Я, видимо, перестарался, пока пялился на её искусственную грудь. Ибо Аглая прилипла ко мне, как муха к мёду, и никак не отлипает. Сидит слишком близко, хотя за нашим столом достаточно пространства, улыбается во все тридцать два зуба и томно порхает ресницами. Этого мне ещё не хватало.

— Я люблю работать, давайте всё же ближе к делу, — обращаю внимание на Агату. — Пирожки, кстати, сносные. Можно их оставить в обновлённом меню, — советую я. — И чай на травах. Что в составе? Чабрец и шиповник?

— Нет, Андрей, это зелье от Анастасии мы уберём. Какой чабрец? — недовольно морщится женщина.

— Всё это можно преподнести под другим соусом. Не чай с чабрецом, а авторский. Не пирожки с грибами, а экопродукция. Это сейчас модно.

— Ну не знаю, — снова вмешивается Утка, надувая губы. Мало того что они у неё перекаченные, так она ещё нанесла на них блестящую помаду с эффектом жира. Такое ощущение, будто она наелась сала и забыла про салфетку. — Когда я была в столице, там в заведениях больше ПП-продукты, а вот эти пирожки, знаете ли, нездоровое питание.

— Не настаиваю, заведение ваше, — развожу руками. — Кстати, мне нужен план кофейни, лицензии и документы на собственность.

— Какой вы, Андрюшенька, резвый, — усмехается Агата, постукивая красным маникюром по столу. — Зачем вам документы? — прищуривает глаза.

— Во-первых, вы хотите поменять название и сделать перепланировку. Мне нужно посмотреть, насколько это целесообразно и законно, и не возникнут ли у вас проблемы. Заведение оформлено на вас?

— Нет, Андрей. По документам «Сказка» принадлежит моему супругу, который сейчас, к сожалению, находится на лечении за границей. Но у меня есть доверенность на управление и полное право на ребрендинг. Петр не против.

— Анастасия, как я понимаю, дочь Петра? — перевожу взгляд на девушку в расписном сарафане, которая улыбается, обслуживая гостей. Такая живая, жизнерадостная. Что редкость для заведений быстрого питания. И в этом есть своя прелесть. Я бы, например, с удовольствием забегал на чашечку кофе, чтобы пообщаться с этой прелестью. Но «прелесть» хмурит брови, когда ловит на себе мой взгляд.

И чем же я тебе не угодил, Настенька?

— Вы правильно понимаете, — кивает Агата.

— Она имеет долю в бизнесе?

— Не понимаю, к чему вы клоните, — начинает раздражаться Агата.

— К тому, что если у девочки есть доля, то глобальные перемены должны проходить с её письменного согласия. Иначе мы с вами проблем не оберемся.

— Ничего она здесь не имеет! — фыркает женщина. — Я законная супруга хозяина заведения, и только я могу претендовать на долю.

Сначала она вскипает, но потом резко остывает, натягивая улыбку.

— Можете не переживать, все документы я беру на себя. И вашу работу оплачиваю тоже я. Давайте ближе к насущным делам. Делайте замеры, изучайте логистику, если надо. Мне уже нравятся ваши идеи.

Она рассматривает мой примерный план на планшете.

— Да, мне тоже нравится! — снова вмешивается Утка. — Андрей, у вас хороший вкус, — льстит она и как бы невзначай проводит острым ногтем по моему плечу.

— Окей, — игнорирую лесть Аглаи. — Тогда я займусь делом. Вы не против, если я поработаю здесь пару часов? Мне бы ещё хотелось изучить здешний менталитет и контингент, чтобы точно понять их запросы.

— Да, конечно, — довольно хлопает в ладоши Агата. — Я, к сожалению, вынуждена вас покинуть. У меня запись к косметологу. Но моя дочь останется с вами и с удовольствием вам поможет.

Этого мне ещё не хватало.

— Что вы, не стоит, я вполне справлюсь сам, — пытаюсь как можно корректнее отшить Утку, у которой уже загорелись глаза.

— Мне не сложно, даже приятно поучаствовать в создании нашего бизнеса, — важным тоном произносит Аглая, строя глазки и облизывая жирный блеск со своих выдающихся губ.

Так откровенно меня ещё не клеили. Приятно, конечно. И секса у меня не было уже около месяца… Но что-то подсказывает, что мои фобии насчёт силикона никак не поспособствуют эрекции.

— Вот и замечательно, работайте, — Агата поднимается с места и направляется к стойке, за которой стоит Анастасия. Она что-то тихо говорит падчерице, та сжимает губы и стреляет в меня убийственным взглядом. Даже интересно, что эта особа обо мне думает.

— Ну что, с чего начнём? — спрашивает меня Аглая, когда её мать покидает кофейню.

— Я иду измерять помещение, а ты просто красиво сидишь и не мешаешь мне, — оставляю любезности, ибо надо прекращать подогревать её интерес. Ни отношения, ни даже быстрый секс в мои планы не входят.

— Ты считаешь меня красивой? — выгибает нарисованные брови. — Спасибо, приятно.

М-да… Как это по-женски. Слышать только то, что хочешь, и пропускать мимо ушей всё важное.

Разворачиваюсь к ней спиной, достаю лазерный дальномер и направляю его на противоположную стену, но перед моим лицом начинает маячить Аглая, мешая сделать точные измерения.

Я довольно терпеливый человек. Хамить и ставить людей на место предпочитаю вежливо, хотя и доходчиво. Но Утка – тяжёлый случай.

— Что это за крутая штука? Покажи, как работает.

Больше, чем когда мешают работать, меня раздражают навязчивые особы. А тут прямо комбо. Два в одном, мать её. Я просто другой закалки и устоев. Предпочитаю сам клеить баб. Когда случается наоборот, меня это сразу отворачивает.

— Не стоит девушке забивать голову ненужными ей вещами, — перемещаю луч на другую стену.

— Я, знаешь, тоже не тупая и понимаю, что это для измерения. Несмотря на внешность, у меня технический склад ума. Мне всегда интересно, как всё работает.

Закатываю глаза. Сначала эта девушка меня забавляла, теперь начинает откровенно раздражать.

— Вот, смотри…

Не успеваю среагировать, как Аглая выхватывает у меня дальномер, но не удерживает его в руках. Прибор летит на плиточный пол, феерично отскакивая несколько раз.

В кофейне на секунду воцаряется тишина. Прикрываю глаза, мысленно матерясь и считая до десяти. Когда открываю их, встречаю напуганный взгляд Аглаи. Отчего-то перевожу глаза на Настю. Та старательно сдерживает смех, с интересом наблюдая за нами. Смешно тебе, девочка?

— Ой! Прости! Я нечаянно… — надувает губы Аглая. — Он разбился?

Молча наклоняюсь, поднимаю дальномер. По корпусу пошла трещина. Дисплей цел, но доверять его точности уже не стоит. Отличное начало проекта. Когда всё изначально идёт по одному месту – это плохой знак.

— Давай я компенсирую, сколько он стоит?

Аглая хватает свой телефон.

— Диктуй свой номер, я переведу деньги.

Да щас, прямо разбежался давать ей свой номер.

— Всё в порядке. С женщин денег не беру, даже если они накосячили. Всегда можно воспользоваться простой рулеткой, — убираю дальномер в сумку, вынимая обычную рулетку. — Будь добра, больше не отвлекать меня, — уже холодно говорю я, внаглую отодвигая Утку в сторону.

Следующие полчаса Аглая наблюдает за мной с безопасного расстояния. Видимо, на моём лице всё-таки написано, что если она подойдёт, то столь мил я уже не буду.

Реально выдыхаю, когда Аглая собирается и уходит по-английски с обиженным видом.

К обеду в кофейне становится тихо и безлюдно. Сажусь за барную стойку, начиная в планшете расчёты по количеству и стоимости работ. Можно было, конечно, расположиться за дальним столиком с видом на снегопад за окном. Но мне хочется побесить Настеньку, которая слишком громко вздыхает, всем своим видом показывая, что я ей мешаю.

Можешь не стараться, маленькая, я не уйду. Твоя реакция меня вдохновляет.

— Настенька, сделай мне ещё чаю с чабрецом, — прошу я её, отрываясь от планшета.

— Он закончился, — бурчит она, гремя чашками, которые достаёт из посудомойки.

— Непредусмотрительно. Всегда нужно вовремя пополнять ассортимент продукции, — намеренно задеваю её.

Ну нравится мне эта «Алёнушка» с косой до пояса. Шикарные волосы, длинные, шелковистые. Бровки домиком, розовые губки бантиком и огромные синие глаза. Залипаю на мгновение на её образе, на её руках без новомодного маникюра, на тонких пальчиках. Да и фигура тоже ничего: не худощавая, грудь приличная, обтянутая сарафаном, лицо круглое, беленькое. Лишнего веса нет, но есть за что подержаться. А подержаться внезапно хочется.

Ой, ой, ой, Морозов. У тебя вообще личная драма недавно была. На хрен ты опять на куколок западаешь?

— Вы меня слышите? — щёлкает перед моим лицом Настенька.

— Что? — прихожу в себя.

— Я говорю, уезжайте в свою столицу! — уверенно и даже агрессивно заявляет она, складывая руки на груди, ещё больше её подчёркивая.

— И чем же я вам, Настенька, не угодил? — вздергиваю бровь.

— Анастасия, — снова поправляет она меня. — В нашей кофейне ничего не надо переделывать. Хозяин этого заведения не давал Агате такого права.

— Агата утверждает обратное.

— Агата может утверждать всё что угодно! А я не позволю здесь эти ваши ребрендинги устраивать! — злясь, надувает свои прелестные щёки.

— Вы против развития?

— Это не развитие, это вандализм!

Когда Настенька злится, то на её шее появляются маленькие красные пятнышки, и я, как идиот, залипаю на них, прикусывая губу.

— Я сказала, откажитесь от этого проекта и уезжайте! — настаивает Настенька. Готов поспорить, она топнула ногой под стойкой. — Иначе… Иначе…

Девочка глубоко дышит, так мило не находя ни одной угрозы.

Мы бы и дальше спорили, но в кофейню входит пожилая женщина, вся в чёрном: балахонистое платье, чёрная шуба с золотой брошью и чёрный платок.

— Добрый день, Алевтина Егоровна, — натягивает улыбку Настенька, переключая внимание на посетительницу.

— Пирог с капустой и яйцом с собой, — властно велит женщина хриплым прокуренным голосом.

Пока Настя упаковывает пирог, невольно рассматриваю профиль женщины. От неё пахнет духами из прошлого века, таким едким нафталиновым запахом. У неё чёрные глаза и острый длинный нос, а из-под платка выглядывают чёрные волосы с проседью. Женщина, чувствуя моё внимание, стреляет в меня цепким взглядом. Еле сдерживаюсь, чтобы не перекреститься. Прямо Баба Яга.

— Это ваша машина стоит на парковке? — спрашивает у меня женщина, указывая за окно.

— Моя, — киваю, поскольку мой внедорожник там единственный.

— Уберите её оттуда! — так же властно приказывает она.

— С чего вдруг?

— Вы заехали на клумбу!

Перевожу взгляд на стоянку и не нахожу там никакой клумбы. Всё завалено снегом.

— Я не вижу там никакой клумбы.

— Не видеть – не значит, что её нет! Там тюльпаны! Колёса вашей машины утрамбовывают землю, и весной цветы не взойдут! Земля живая, а вы всё губите! Понаехали тут неизвестно откуда.

Перевожу офигевший взгляд на Настю, а чертовка завязывает ленту на коробке с пирогом и сжимает губы, пытаясь сдержать злорадную усмешку.

— Убирай машину, и чтобы духу твоего здесь не было! Иначе прокляну! — выдаёт мне старушка.

— Мадам, зачем так грубо? — усмехаюсь я. Реально смешно, словно я и вправду попал в страшную сказку. Чудные места.

— Я тебя предупредила, милок, — кряхтит старушка и тычет в меня кривым морщинистым пальцем.

Пока я выпадаю в осадок, она забирает пакет с пирогом, благодарит Анастасию и уходит.

Дверь за старушкой захлопывается. Мы с Настей в абсолютной тишине наблюдаем, как Баба Яга довольно резво спешит к моей машине и пинает её по колесу. Внедорожник отзывается сигнализацией. Старушка плюёт на капот и удаляется. Щёлкаю брелоком, отключая сигнализацию, и перевожу взгляд на Настю. А маленькая зараза уже не сдерживается и начинает смеяться.

— Что это было? — спрашиваю я, тоже усмехаясь.

— Это Алевтина Егоровна. Зря вы так с ней. Все, вы прокляты. Уезжайте, пока не поздно.

— Серьёзно? — не сдерживаю ироничного тона, качая головой.

— Ну посмотрим, — хитро щурит глазки Настенька. — Вот, кажется, в прошлом году Петька, сын прокурора, нахамил Алевтине Егоровне, и всё… — зловеще произносит она.

— Что «всё»?

— Год уже мается: то машину разобьёт, то ногу сломает, а недавно заразу какую-то подхватил, и никто не знает, что это, — с явным наслаждением выдаёт мне местные байки. — Уезжайте, пока не поздно.

— Я в проклятия не верю, — качаю головой.

— Вам же хуже! — заявляет мне девочка и уходит на кухню.

В проклятья я не верю, но всё же встаю с места и иду к машине. На крыше моего внедорожника сидит чёрный ворон и бьёт мощным клювом, царапая краску. Машинально сглатываю, спугивая птицу взмахом руки.

Сажусь за руль, завожу двигатель. Он не заводится – пара щелчков, и ничего. На дисплее загорается «Check Engine». Истерично усмехаюсь вслух, потирая лицо.

Реально сказка…