Глава 8

Андрей

— Андрей, вставай! — будит меня с утра пораньше голос отца.

Открываю глаза, фокусирую взгляд. Отец грозно нависает надо мной.

— Что случилось? Пожар? — хриплым голосом интересуюсь.

Я ни хрена не выспался, ибо полночи мне не давала покоя одна маленькая, но вредная особа. Я даже в юности так не зацикливался на девочках. А эта краса лишила меня сна. Всю ночь фантазировал о ней. И это были далеко не невинные фантазии. А, скажем так, сильно «восемнадцать плюс».

— Настя сбежала! — выдаёт мне отец. — Вставай давай! Надо её вернуть. Я, старый дурак, не уследил, — сокрушается он.

— Я что-то пропустил? Мы её насильно держали? — не удерживаюсь от иронии.

Сажусь на кровати, потирая лицо, пытаясь прийти в себя.

— Ты мне прекращай давай свои шуточки, — злится отец. — Настя девочка молодая, скромная, ей неудобно нас стеснять. Она умотала в город, по гостиницам скитаться. А город большой, отморозков там полно, девочка ещё наивная. Верни мне её, у тебя машина. Сердце у меня за неё болит, — отец демонстративно хватается за грудь.

— Окей, задачу понял, — поднимаюсь с кровати, начиная наспех одеваться. — Вернём эту самостоятельную козочку.

— И прекращай её цеплять, она же из-за тебя ушла.

— Опять я во всём виноват? — закатываю глаза. — Номер телефона её мне скинь.

Спускаюсь вниз, забегаю в ванную, умываюсь холодной водой, выхожу из дома. Тут же прикуриваю сигарету на голодный желудок.

Ах, Настенька-краса, портишь ты мне здоровье.

И куда тебя понесло, дурочка?

То ли отец меня накрутил, но я сам начинаю психовать на эту маленькую заразу. Чего не сиделось в тепле, на попе ровно? Отшлепать бы эту попу.

Ммм… И меня снова уносят фантазии в «восемнадцать плюс».

«Сосредоточься, Морозов!» — встряхиваюсь я. Сейчас задача – найти эту попу.

Отец скидывает контакт Анастасии, когда я выезжаю из посёлка. И у него в телефоне она записана как «Внученька».

Хороша внучка, сбежала от дедушки. Я смотрю, отец прямо прирос к этой девочке. Она уже родная.

Никаких внучек, после Нового года он уедет со мной в столицу.

Я так решил!

Набираю номер этой «Внученьки», ухмыляясь.

На самом деле меня тоже триггерит ее детский побег втихушку.

Любят маленькие девочки создать большие проблемы взрослым мужчинам своей глупой наивностью.

Настя отвечает с третьего звонка, когда я уже въезжаю в город.

— Да, — голос настороженный. Мой номер она не знает.

— Локацию свою скинь, — без предисловий произношу. Поругаю я ее при личной встрече, глядя в эти синие наивные глаза.

— Кто это? — растерянно спрашивает она.

— Супермен, который летит тебя спасать, — зло усмехаюсь в трубку.

— Андрей, это вы?

Приятно, что узнаёт. Но, видимо, сейчас начнёт сопротивляться моей спасительной миссии.

— Я, Анастасия. Отец велел вернуть тебя домой немедленно. Скинь локацию, я тебя заберу. Если будешь послушной девочкой, даже не нарычу за то, что меня подняли ни свет ни заря и отправили неизвестно куда, на твои поиски.

— Ну, извините, Андрей Иванович, — обиженно произносит она. — Я вас не просила мчаться за мной. Я уже давно взрослая и справлюсь сама. Сейчас я позвоню Ивану Николаевичу и успокою его.

Началось…

Ну вот почему женщины предпочитают, чтобы их долго уговаривали?

Всё же для их блага. Но мы гордые и, мать вашу, самостоятельные.

Закатываю глаза, выдыхая в трубку. Придётся лгать и шантажировать, чтобы добиться цели. Впрочем, как всегда.

— А вот этого делать не стоит. Отец расстроился из-за твоего побега, и у него поднялось давление. Будь добра, скинь свою локацию, не доводи до греха, — серьёзно, без зазрения совести лгу.

— Ивану Николаевичу плохо? — пищит моя краса.

— Да, между прочим, из-за тебя.

Подло? Но главное же – результат. Я не добрый молодец, чтобы искать её в большом городе, по волшебному клубочку.

— Ааа…

— Настя, локацию, — повышаю голос. — Немедленно!

— Сейчас, — скидывает звонок.

И через минуту мне приходят координаты кафе в пятнадцати минутах езды.

Звоню отцу, сообщаю, что нашёл беглянку и скоро верну ему внученьку. А то накаркаю, у него и правда давление подскочит.

Паркуюсь у кофейни. Сегодня ясная солнечная погода, от этого мороз лютует. Вот мало этой козе – вчера руки отморозить, побежала за добавкой.

Ой, руки так и чешутся отшлёпать. Причём уже даже не в формате «восемнадцать плюс». А чисто по-отечески, ремнём, да в угол поставить.

Прохожу в небольшой кафетерий, находя свою Анастасию-красу за столиком возле окна. Сидит, греет руки на большой чашке и печально смотрит в окно.

Сажусь напротив неё, рассматриваю. Не замечает.

И что тебе, девица, так взгрустнулось? Сама же себе проблем наделала. Не умеешь ты пользоваться своей природной красотой. А надо – всего-то сидеть на попе ровно и порхать ресницами, надувая губки. Мужики за тебя горы свернут. Неопытная ещё. От этого и цепляет.

— Завтракала? — привлекаю к себе внимание, поскольку в её руках только чашка чая.

Настя вздрагивает, резко поворачивая голову.

— Нет… Да…

— Ясно, не завтракала, — выдыхаю. — И я не завтракал. Кстати, из-за тебя.

Снова её цепляю, как пацан, наслаждаясь тем, как она обиженно надувает губы. Ну нравится мне, когда эта зайка злится. Подзываю официанта.

— Настя, что ты будешь?

— Ничего, я не голодна, — холодно сообщает мне она, отворачиваясь к окну.

— Понятно. В общем, нам два тоста с авокадо и яйцом, венские вафли и раф. Девушке – с карамелью, мне – побольше молока, но без сахара, — делаю заказ.

— Я сказала, что не хочу есть.

— Не хочешь, но будешь. Мне нужно вернуть тебя, внученька, дедушке живой, здоровой, накормленной и счастливой. Так что улыбайся, Настенька. Всё будет хорошо, — подмигиваю ей.

Молчит, снова отворачиваясь от меня. И такая грустная, что мне уже стыдно за то, что я её цепляю.

Притормози, Морозов, девочка хоть и с характером, но ранимая. Ее тонкая душевная организация не выдерживает твоего цинизма.

Молча дожидаемся, когда нам подадут завтрак.

— Ешь и рассказывай.

— Что рассказывать?

— Куда бежала-то? Какие планы? Как выразился отец, «по гостиницам скитаться»?

— Ну почему сразу по гостиницам? Да и нет у меня денег на гостиницы. Я бы комнату сняла, вот уже нашла у одной бабушки. На месяц бы хватило. А там папа вернётся, — горестно выдыхает она.

— Ммм, и чего не сняла?

— Я сначала хотела встретиться с папиным адвокатом, — хмурится она.

— Судя по всему, не встретилась?

— Нет, — качает головой. — Он как-то… вежливо меня отослал.

— Ясно. Давай ешь и поедем домой. Ты, как хорошая девочка, будешь сидеть на попе ровно, радовать моего отца своими пирогами и ждать батюшку. А я – работать над «Сказкой».

— Вот! — стреляет в меня гневным взглядом, а мне отчего-то хочется прямо сейчас поцеловать эти злые губы. Не нежно и аккуратно, а на те самые «восемнадцать плюс».

— Что «вот»?

— Ты… Вы… Пока я буду печь пироги и сидеть, как вы выразились, на попе ровно, вы разрушите мою «Сказку».

— Ну что же так кардинально? Я вообще-то несу своей работой радость и прибыль. Ещё никто не жаловался, — усмехаюсь.

— Вот поэтому я и ушла. Не хочу вас видеть! — выдаёт мне девочка.

— А я очень хочу тебя… — отпиваю кофе.

— Что? — возмущённо распахивает глаза.

Ну что же мы такие чувствительные?

— Говорю, очень хочу тебя видеть. А ты что подумала?

— Ничего, — сжимает губы.

— Ой, не такие мы наивные, как на первый взгляд.

— Вы на что сейчас намекаете?

— Я намекаю на то, что, пока ты не съешь свой завтрак, мы никуда не сдвинемся.

Девочка обиженно берёт приборы, начиная есть. И кушает она с аппетитом. Голодная. А я, как идиот, пялюсь на то, как просто ест человек. Никогда меня так не возбуждало это обычное действие.

Вот она специально сейчас губы облизывает, дразня меня?

Но это опять мои недетские фантазии… А жаль.

Анастасия быстро всё съедает и молча встаёт с места. Начинает одеваться, натягивая свой голубой пуховик с серебряной вышивкой и белую шапочку. К нам подходит официант с терминалом для оплаты, и эта коза тянет к нему свою карту.

Ишь чего удумала.

Перехватываю её карточку и под возмущённым взглядом Настеньки прячу к себе в карман. Расплачиваюсь сам, поднимаюсь с места, надеваю пальто и молча подаю девочке руку. Она демонстративно не принимает моей помощи и убегает вперёд.

Мы ещё и обидчивые.

Вот на хрен тебе, Морозов, эта малая?

Проблем от неё больше, чем удовольствия. Мы же нежные, ранимые и мои аппетиты «восемнадцать плюс» не выдержим. Бегай за ней и уговаривай постоянно, а не как я привык, когда женщина знает, что хочет, а главное – знает, чего хочу я.

Открываю ей дверь внедорожника, снова подаю руку, чтобы помочь забраться в высокую машину, а девочка фыркает и неуклюже забирается сама. Самостоятельная, значит. Не комментирую, захлопываю дверь, сажусь за руль.

Едем. Настя демонстративно смотрит в окно, продолжая дуться.

— Не нравлюсь я тебе, Настенька?

Молчит, не реагируя. Может, и к лучшему. Не надо мне углубляться в неё и западать сильнее. Ничего у нас не получится. Маленькая она ещё для моих запросов «восемнадцать плюс».