Глава 20

Мы с мамой наговорились, наревелись. Потом я прилегла, положила голову к ней на колени и снова рассказывала о том, как росла без нее, а она ласково гладила меня и шмыгала носом.

Я не заметила, как заснула.

Мне снова снился странный сон. Будто лечу я птицей в бескрайнем высоком небе. Крылья мои переливаются и играют разноцветными красками под ярким ласковым солнышком. Но вот солнце что-то заслоняет. Поначалу думаю, что надо мной нависла темная туча и ничего страшного не происходит, как вдруг слышу громкий крик прямо над головой.

Кричит хищный алый ворон. Неправдоподобно большой, крылья его широкие и мощные.

Со страхом ускоряюсь и быстрее лечу вперед, петляя, избегая острых когтей.

Но что мои крылышки против его. Ворон в очередной раз вскрикивает и бросается вниз, прямо на меня.

Чувствую, как спину обжигает болью, и резко просыпаюсь.

Нахожу себя на кровати, рядом на стуле прикорнула мама. За узким мутным окном еще темно.

Постаралась глубоко дышать, чтобы унять гулко бьющееся сердце. Поискала глазами воду. Увидела на маленьком столике в углу небольшой глиняный кувшинчик и кружку.

Осторожно встала, стараясь не разбудить маму, налила воды. Залпом выпила ее, приходя в себя.

Неспроста приснилось, что меня ловит алый ворон. Он совсем близко. Хоть я и была осторожна, ищейки явно напали на мой след. Нужно ехать дальше.

Села обратно на кровать. Мама встрепенулась и посмотрела на меня:

— Ой, что-то я задремала.

— Иди, отдохни, мамочка, — мне было очень жаль смотреть на ее изможденное лицо.

— Не хочу расставаться с тобой, родная, — мама погладила меня по щеке и улыбнулась.

— Я очень скучала по тебе, — обняла маму, глаза снова защипало от слез, хоть и пролила я их уже немало. — Ложись, посижу рядом, как ты делала в детстве. Помнишь? — предложила ей.

Мама со вздохом легла на кровать. Теперь была моя очередь гладить и успокаивать ее. Утром поговорю с ней, сейчас пусть отдыхает.

Мне спать больше не хотелось, я обдумывала дальнейшие действия. Куда ехать? Денег осталось меньше трети, и теперь мне нужно заботиться не только о себе.

Но утром мои планы встретили неожиданную преграду. Когда я сказала маме, что нам надо уезжать, она уперлась.

— Доченька, мне нужно остаться, — сказала она, заплетая мне косы на рассвете. Она встала очень рано на работу.

— Как остаться? О чем ты говоришь?

— Мне должны скоро заплатить за работу, буквально на днях обещали.

— Мам, у нас, конечно, осталось мало денег, но мы продержимся. Нет времени ждать!

— Боишься, что муж тебя найдет?

— Он мне не муж! И да, боюсь.

— Зря ты сбежала, детонька. Одна против всего мира. Столько опасностей, одни враги кругом. И никто не спасет, не защитит.

— Мама, как ты можешь так говорить. Мой главный враг — этот лицемерный изменщик, который решил купить себе жену исключительно для получения наследников. Я живой человек и не заслуживаю подобного обращения!

— Глупости говоришь, он твой мужчина, опора и защита. Нужно быть мудрее, не бежать от своего счастья.

— Мам, прошу тебя, давай обсудим это позже, в дороге, а сейчас собирайся.

— Не могу, мне нужно получить деньги за год, — я округлила глаза.

Что значит за год?

— Тебе не платили за работу целый год? — возмутилась я.

— Не все так просто, милая. Я была должна хозяину, он позволил отработать. Потом я осталась еще поработать, но вот теперь он мне должен. Как получу деньги, сможем уехать. Отдохни немного, потерпи.

— Но меня могут найти в любую минуту!

— Не найдут. Люди у нас неразговорчивые. Ты переоденешься в платьице попроще, я тебе дам. Поживешь со мной в моей комнатке. Там правда еще две девушки живут, но как раз есть свободная койка. Нечего деньги на номер тратить. Дорого очень.

— Когда тебе должны заплатить? — я смирилась, что мама так просто не уедет. Теперь понятно, в кого я такая упрямая.

— Говорили скоро, совсем скоро. Буквально на днях.

— Ладно, тогда пойдем в твою комнату. За эту я заплатила до утра.

— Сходи лучше на кухню, позавтракай, а я пока приберу тут.

— Позволь, помогу! — предложила я.

— Не стоит ручки свои марать, они у тебя нежные, как у ребенка, — мама обхватила мои ладони своими мозолистыми, сухими руками. И у меня снова сжалось сердце. Нужно что-то придумать, нужно помочь ей. Она засохнет здесь, умрет раньше старости.

Нужно поскорее убираться отсюда.

— Мам, а где можно вещи постирать и помыться?

— В реке, моя дорогая. Мы на реку ходим, — сказала мама, снимая постельное белье. — Как раз сходим с тобой попозже, как теплее станет, к обеду. Постираемся и помоемся.

— А как же посторонние? И холодно ведь, — мама пожала плечами.

— Нам привычно. Ой, доченька, у меня же мыло припрятано, представляешь, кусочком сделано! Не какой-нибудь мыльник в горшочке, а целый брусок. Розами пахнет!

Мысленно застонала, только не розы. Их запах теперь всегда будет напоминать мне о сенаторе и о том, что нельзя никому доверять.

Пока спускалась на кухню, размышляла о том, что связало чинного, богатого отца и мою простую, работящую маму. Удивительно, какие они разные.

На кухне уже вовсю кипела работа. Пару женщин готовили завтрак для гостей.

— О, ты дочь Ирмы? — спросила одна из них, краснощекая, улыбчивая толстушка. Она ловко жарила блинчики и смазывала их нежным, тающим маслом.

— Да, она отправила меня сюда поесть. Не помешаю?

— Нет, конечно, — ответила вторая высокая крепкая женщина, мывшая посуду длинными натруженными руками.

— Садись, поешь, — толстушка указала мне на стол.

Я села и получила тарелку с блинчиками, пиалочку с ароматным вареньем и чашку дымящегося ароматного отвара из местных трав и цветов.

Пока завтракала, появилась и мама. Она тоже наскоро перекусила и отправилась убирать номера.

Пока ждала маму, чем смогла, помогла на кухне. Кухарке, правда, не очень понравилось то, как я нарезала овощи, но, считаю, для первого раза неплохо.

В обед сходили на реку. Наконец я смогла постирать вещи и искупаться. Вода была достаточно теплая, чтобы не сводило ноги. И теперь я пахла розами, не желая обижать маму.

Может, оно и к лучшему, буду каждую минуту помнить куда, а точнее от кого я бегу.