Глава 21

Прошло уже несколько дней и ничего не изменилось. А все потому, что мама не решалась серьезно поговорить с этим пузатым дельцом. Его вполне устраивало, что женщины работают у него за еду и жилье.

Меня же это вовсе не устраивало. Я молча наблюдала за тем, как мама угробляется, одна убирая во всех номерах, еще и помогая на кухне, во дворе. Она не присаживалась ни на минуту!

Я все порывалась ей помогать, но она отнекивалась и просила не показываться гостям. Я и сама не спешила этого делать, мне лишние сплетни ни к чему.

Хозяин про мое проживание в таверне ничего не сказал, но, когда я попадалась ему на глаза, всегда казалось, что он следит за каждым моим шагом.

Работа мне все же нашлась. Пока мама убирала номера, я решила перегладить ворох постельного белья, которое она обычно гладила по ночам, чтобы мамочка могла хоть немного отдохнуть.

Взяла тяжеленный утюг, вложила внутрь угли и попыталась гладить. Плечи и руки сразу же заныли. Права мама, я не приучена к тяжелому труду.

Поводила по простыне, вроде немного разгладилась. Но получилось не так идеально, как выходило у мамы. Разозлилась на себя. Неужели я и в этой мелочи не помогу матери.

Магия от злости забурлила. Я снова приложила утюг, наваливаясь на него всем своим легким телом. Не получается! Только залом сделала.

Попыталась разгладить залом, хорошенько потерев его рукой, и о чудо! Он разгладился идеально.

Отставила утюг подальше и начала водить руками по белью, стараясь при этом концентрировать магию в руках. Такое ее применение не отследят. Для того, чтобы оставить магический след, нужно применять заклинания или дать магии выйти за границы тела.

Белье было отглажено и сложено. Пришлось немало потрудиться, чтобы сложить его аккуратно, навыка не хватало даже в подобной мелочи. Мама прослезилась, когда увидела проделанную работу.

Дни шли и шли, я просила маму поговорить с хозяином, но она явно его боялась. Сложилось ощущение, что она не хочет никуда ехать, но я не хочу уезжать без нее.

В один из дней, когда мама ушла на реку стирать, я решила поговорить с толстяком сама. Я тоже его побаивалась, но с каждым днем все сильнее чувствовала, как вокруг меня затягивается петля поискового кольца.

— Доброго дня, — начала разговор с вежливого обращения.

— И тебе, — толстяк оторвался от своего занятия. Он протирал не слишком чистый стакан. И куда только делось обращение госпожа. Стоило сменить наряд и перестать трясти кошельком, так уже и не госпожа.

— Моя мама давно на вас работает и хотелось бы получить положенную ей оплату, — не стала юлить и перешла сразу к делу.

Толстяк зыркнул исподлобья сначала на меня, а потом поверх моей головы на мужчин, сидящих в зале. Время было послеобеденное, и они бездельники, никуда не торопясь, просто вяло переговариваясь. Но, стоило мне начать разговор, как они замолчали.

Я нервно оглянулась назад. Не нравится мне такое затишье, надеюсь, это всего лишь праздное любопытство.

— Мать заработала, пусть сама за деньгами и приходит. Ты-то при чем?

— Вы кормите ее обещаниями, а деньги не отдаете. За труд нужно платить!

— За кров и еду тоже надо платить, красотуля. Или не согласна?

— Вы имеете ввиду меня? Хорошо, я заплачу, но после того, как вы заплатите маме.

— Какая шустрая. Не нужны мне твои деньги, ты расплатишься иначе.

Толстяк кивнул мужикам, сидящим позади, и двое из них тут же оказались рядом со мной. Я посмотрела сначала на одного, потом на другого. Крупные, сильные, а взгляды прямо, как у того, от которого мы бежали с Ветром через лес. Совершенно безумные.

— Вы не посмеете! — прошипела я, смело глядя толстяку в лицо.

— Я нет, а вот они вполне, — толстяк отставил стакан и оперся волосатыми руками о стойку. — Хлеб отработаешь сполна, мелкая госпожулька. Будешь раздвигать ноги перед кем я скажу!

Он еще раз кивнул мужикам. Те развернулись, схватили меня под локти и потащили к столу, за которым только что сидели.

— Пустите! — вскрикнула я, от страха скрутило живот, внутри взревела магия. Так хотелось напустить ее на этих уродов. Но тогда магический след смогут отследить! Что же делать?

Меня бросили на стол, как куль с мукой. Я попыталась лягаться и царапаться. Руки и ноги мои перехватили и прижали к столу.

Один из мужиков схватил мое лицо, больно сжал щеки и попытался поцеловать. Я мотала головой изо всех сил. Тут же почувствовала, как мои юбки задирают вверх, а на коленях мерзкие руки одного из нападавших.

Мне стало настолько противно, что сил сдерживать магию не осталось. Это было сравнимо с тошнотой, которую уже невозможно терпеть. И я не сдержалась.

Магия потоками хлынула к коже.

— Ай! — отпрянул тот, который удерживал мое лицо.

— Эта тварь — магичка! — отскочил второй.

— Как посмела! Сейчас ты у меня получишь! — я уже привстала, как в мое лицо полетел здоровенный кулак.

Но цели он не достиг. Я откинула кулак воздушным потоком вместе с его владельцем.

Негодование удесятерило мою силу. Я готова была убить всех этих мерзких мужланов.

Легко, помогая себе силой воздуха, соскочила со стола. Самый крупный верзила ринулся на меня с диким ревом, но его прошибло молнией. Я выпустила разряд с превеликим удовольствием.

— Держите ее! Вы что, не можете справиться с девчонкой⁈ — орал толстяк.

Краем глаза подметила женщин, выглядывающих из кухни, их расширенные от ужаса глаза. Хорошо, что мамы здесь нет, она бы кинулась на подмогу и только помешала бы.

Я била и била молниями пытающихся подобраться ко мне мужчин. Они рычали, выкрикивали ругательства, но ничего не могли сделать.

Собрала разряд помощнее и зарядила цепную молнию по кольцу, окружавшему меня.

Мне могло бы даже понравиться происходящее, если бы не было так противно. От одной мысли, что со мной хотели сделать, кровь закипала вновь. Магия крылатых, получив свободу, разошлась ни на шутку. Многие нападавшие уже не могли стоять. Их было порядка десяти.

Страшно подумать, что они могли сотворить со мной, если бы не моя сила.

В конце концов все они сбежали. Некоторые, убегая, уже дымились.

Мы остались один на один с толстяком.

Медленно подошла к этой образине и посмотрела ему в глаза.

Представляю, как сейчас смотрелось мое лицо. Чувствовала, как волосы наэлектризовались и торчали в разные стороны. Уверена, глаза светились ярким, потусторонним синим цветом.

— Отдавай деньги! — даже голос мой изменился, в нем слышались раскаты грома. — И за моральный ущерб не забудь, урод толстопузый.

— Да-да, я сейчас, п-простите, госпожа. Что же вы сразу не сказали, что вы м-магичка.

Я поставила руки на стойку и произошло заземление, последний разряд пробежал по дереву и был поглощен им, рассыпаясь голубыми искрами.

Толстяк взвизгнул точно молочный поросенок и полез под стойку. Через несколько мгновений положил передо мной мешочек.

Я взяла его, заглянула. Мне не понравилось содержимое. Недовольно изогнула бровь. Толстяк понял все без слов и снова полез под стойку. Достал мешочек потяжелее. Хотел обменять, но я схватила и второй.

— Вот теперь все верно.

Развернулась и отправилась искать маму.

Нужно немедленно отсюда убираться.