Глава двадцать четвертая — Ритуал.

Я не сразу поняла, что именно произошло. Мир сжался до одного-единственного момента: тяжесть у ног, влажный хлопок мяса о дерево пола и тишина. Такая, в которой даже сердце бьётся не внутри, а где-то снаружи — об стену, об воздух, об моё собственное тело.

Кровь.

Она разливалась, как вино из пробитой бочки. Тёплая, живая, густая. И вся — его.

Ноа...

Я присела на корточки, не чувствуя под собой колен. Пальцы дрожали, когда я попыталась коснуться его плеча, — кожа под ладонью была чужой: холодная, но липкая, как будто сама смерть облила его своей тенью.

— Ноа?.. — прошептала я, почти не веря, что голос вышел.

Он не откликнулся. Только слабое движение ресниц. Или мне показалось? Да, наверное, показалось. Я не умею лечить. Все на что я была способна, это приложить подорожник к ранке. Я здесь не ранка, здесь человек умирает. Нужно узи, КТ, и все те слова, которые использовали в сериалах. Передовая технология, современной медицины.

Что делать? Что делать?! Где Асира? Она так много знает. Порой, кажется, что она знает все на свете.

Я попыталась вдохнуть, но воздух обрушился в лёгкие, как камень. Сжался. Раздулся. Я закашлялась, задыхаясь, как будто внутри меня росла ледяная жижа, захватывая грудь, горло, рот.

Он умирает. Умирает.

Я схватила его за лицо — ладони соскользнули, как по мрамору. Он был тяжёлым, обмякшим. Словно кукла, у которой давно вытянули нити. Его губы были приоткрыты. На шее — синяя полоса. Задушили? Неужели нашелся кто-то сильнее его? Это невозможно.

Я так злилась на него. Злилась, что он вмешивается в мою свободу, мешает строить жизнь, поставил надсмотрщика. Проявляет столько знаков внимания, но сам ухлестывает за другой. Ту, что прячет от всех.

— Пожалуйста, — выдохнула я, — пожалуйста, нет. Не сейчас. Не так. Не здесь.

Слёзы проступили сами собой, горячие, злые. Я не плакала так даже тогда, когда узнала об измене Андрея. Тогда была, пустота. Сейчас — ураган. Словно всё, что я пыталась удержать в себе, прорвало плотину. И потоком — страх, вина, злость, бессилие. Потому что я даже не знаю, за что бороться. Как спасти. Как дышать.

Мои руки скользнули к его груди — сердце. Где сердце? Бьётся? Да, нет, снова да… или это моё собственное барахтается в панике, и я не могу отличить его от него.

— Дыши! — закричала я, и этот крик разрезал тишину, как нож. — Ты не смеешь! Ты не смеешь умереть! Я не… я не прощу!

Что я не прощу? Его? Себя? Мир?

Я не знала. Я просто трясла его за плечи, сжимала, как будто от моего тепла могло вернуться его. От моего страха — родиться жизнь.

И только тогда, когда я уже готова была выть, рвать волосы, орать в ночь, как раненое животное, я услышала:

— Ритуал… — прошептала Асира откуда-то из темноты. — Нужно… сейчас…

Я обернулась, не отрывая рук от Ноа.

— Ритуал?

— Мы можем попробовать, но…

Ее взгляд переместился на почти исчезнувшую Тейю…

Я поняла раньше, чем услышала слова. Воздух вокруг Тейи уже начинал подрагивать — она словно таяла, её края расплывались, как дым на ветру.

— Что значит «но»?! — сорвалось с моих губ. Я всё ещё прижимала руки к груди Ноа, будто могла силой удержать жизнь внутри него.

— Скит… — пробормотала Асира, — он ещё не окреп. Он не выдержит. Рамин привязан к тебе. Я… я не могу.

— Почему? — задохнулась я.

Асира отвела взгляд. Её контуры стали резче.

— Потому что я была ведьмой. Я проводила ритуалы. Я… та, кто открывал врата. Но не проходила через них. Я — проводник, не узел. Я не могу быть связующей. Мне нельзя.

Я вскинула взгляд на Рамина. Он стоял, будто высеченный из тени.

— Она говорит правду, — коротко бросил он. — Если Асира попробует привязаться — разорвёт всех. Нас. Его. Её. Тебя. Вот только…

В груди что-то упало. Осталась только одна. А затем слова Асиры, которые убивают надежду.

– Даже если Ноа выживет, Тейя отдаст последние силы и исчезнет, привязав лишь свой последний вдох.

Я посмотрела на Тейю. Она медленно приближалась, но не ко мне — к Ноа. Её руки дрожали, лицо стало почти прозрачным, как под дождём.

— Тейя… — прошептала я.

Она улыбнулась.

— Я прожила жизнь. И даже немного — после. Ты… ты дала мне имя, голос. Возможность осознать, что меня уже нет. Этого хватит.

— Но ты исчезнешь! — Я вскочила, шагнув вперёд. — Совсем! Ты… ты не пожила свое! Из-за меня… Я отняла… Твой шанс, который ушел…

– К неприкаянной душе, которая оказалась сильнее меня, и по всей видимости, куда больше цеплялась за жизнь, чем я.

Она подошла ко мне вплотную.

— Разве это не то, чего мы обе желаем? Для меня Ноа был спасителем. Добрым человеком, который помогал ничего не прося взамен. Для тебя он тот, без которого жизнь не мила. Я это вижу. Ты готова сама умереть, лишь бы он жил.

Я сжимала кулаки. Всё во мне кричало: нет. Это нечестно. Сначала она отдала мне свою жизнь. Теперь — должна отдать остаток, чтобы спасти Ноа? Так говорила голова, а сердце… Сердце понимало, что я действительно готова отдать свою жизнь, чтобы он жил.

Я опустила взгляд на Ноа. Его кожа посерела, дыхание стало еле заметным. Он умирал. Медленно, но неотвратимо.

— Как… как это делается? — спросила я, не узнавая собственного голоса.

— Я проведу, — ответила Асира. — Но она должна быть готова. Добровольно.

Тейя кивнула.

— Я готова.

— Время! — рявкнул Рамин. — Сейчас или никогда.

Асира, сгорбленная над моей головой, уже чертила в воздухе круг – пальцы, испещренные морщинами, оставляли за собой дрожащий, серебристый след. Он не исчезал, как дым, а вспыхивал неоновым светом, соединяясь с другими чертами, образуя сложный узор, пульсирующий энергией.

– В центр! – ее голос был хриплым шепотом, пропитанным усталостью и напряжением. – Клади его! Быстрее!

Сердце колотилось в груди как раненная птица. Я осторожно опустила безжизненное тело Ноа в нарисованный круг. Земля под моими коленями дрожала в унисон с моей паникой. Ветер, до этого легкий и ласковый, взбесился, срывая с полок пергаменты, сухие травы и забытые амулеты. В доме воцарился хаос, отражение бури, бушующей внутри меня

Тейя шагнула внутрь круга. Ее фигура поблескивала изнутри, как искусно ограненный кристалл, сквозь который проходил лунный свет. Она казалась хрупкой, неземной, но в ее глазах горел решительный огонь.

– Я отдаю, – ее голос звенел в воздухе, как колокольчик. – От себя. От имени своей жизни, прожитой и непрожитой. Пусть живет он. Пусть его жизнь станет продолжением моей.

Они знали что делать. Каждый из них. Скит и Рамин, которые спустились, как только я начала рыдать в голос, создали вместе с Асирой треугольник, за пределами круга. Последняя превратившись в призрачную старушку, прошла к нам и приложила костлявую прозрачную руку к груди Тейи.

Воздух содрогнулся, затрещал от напряжения. Пламя в очаге взметнулось в потолок, окрашивая стены в багровый цвет, а затем резко погасло, погрузив комнату в зловещую темноту. В тишине раздался хруст – будто ломались кости, или, наоборот, – что-то немыслимо сложное собирало себя заново. От сердца той, в чьем теле я была незваным, но призванным гостем, отделилось сияние, чистое и яркое, как утренняя звезда.

Тейя опустилась на колени рядом с Ноа, ее лицо исказилось от боли и одновременно – от облегчения. Она нежно прикоснулась к его холодной груди.

Свет вырвался из ее ладоней, словно выпущенный на свободу джинн, тогда как Асира, с нечеловеческой ловкостью, отделила от ее сердца такой же сгусток света и перенесла его к сердцу Ноа. Чайная осветилась ослепительным светом, от которого защипало глаза. Тейя улыбнулась, ее губы дрогнули в прощальной полуулыбке, сделала глубокий, надрывный вдох и испарилась, подмигнув мне на прощание. Исчезла, как утренний туман под лучами солнца. По моим щекам беззвучно потекли слезы, обжигая кожу.

Ноа закашлялся.

Я взвизгнула – не от страха, а от неконтролируемой, всепоглощающей надежды, которая пронзила меня, словно молния. Его веки затрепетали, глаза дёрнулись под ними. Он жив!

– Дышит! – выкрикнула я, захлебываясь от эмоций. – Он… он дышит! Вернулся!

Но когда я подняла взгляд, ища поддержки и разделяя чудо, в круге была только его неподвижная фигура. Тейя исчезла. Духи испарились, оставив лишь запах озона и горьких трав.

– Всё получилось, – тихо прошептала Асира, в невидимом обличии мне на ухо. Ее голос был слабым, почти неслышным. – Но цена… заплачена.

Я не могла говорить. Только стояла, сжимая руки в кулаки, и глядя в пустое место в круге, где ещё секунду назад была она.

Тейя. Та, кто сначала дала мне жизнь. А теперь — ему.