Глава двадцать пятая — Призраки.

Я сидела рядом с ним, сжимая озябшие пальцы в кулаки и каждую минуту наклоняясь, чтобы проверить: дышит ли? Лёгкое движение груди, тёплый пар на губах — всё ещё с нами. Всё ещё не ушёл. Внутри — тишина, вязкая, тоскливая. А снаружи — слёзы, медленные, солёные. И такие бесконечно чужие.

Тейя ушла. Та, чьё тело я ношу, как чужой, неуместный наряд. Та, чью душу я забрала, как вор. Нет, как паразит. Она покинула этот мир — тихо, без борьбы, как будто устала, как будто приняла. Но должна была уйти я. Я. Я была лишней в этой истории, в её жизни, в этом теле.

— Ти, — голос, будто сквозь вату. Перед глазами замерло лицо Асиры, искажённое беспокойством. — Ти, нужно перенести генерала на кровать.

Я моргнула, подняла взгляд и увидела, как наколочка с дырками превратилась в старушку — сгорбленную, с выцветшими глазами, в которых отражалась не только забота, но и что-то древнее, вечное.

— Это невозможно. Он тяжёлый, как буйвол, — пробормотала я. А потом голос дрогнул, и наружу вырвалось то, что разрывает меня изнутри: — Я отняла у неё тело. А потом и душу. Ради Ноа.

Ладонь Асиры легла на моё плечо. От прикосновения по коже побежали мурашки, холод резанул до костей.

— Тейя сама сделала выбор, — сказала она спокойно.

— Но я заняла её место, — выдохнула я.

— Магия… она непредсказуема, — в голосе Асиры появилась мягкость, будто она вспоминала что-то из далёкой юности. — Призывая неприкаянную душу, ты не знаешь, кто откликнется. Ты можешь притянуть кого-то с незавершённым делом, с жгучим желанием жить. Ты была такой душой.

— Но Тейя… — слова застревали, как гвозди в горле.

— Это был её выбор, — глаза старухи сверкнули серебром. — Всегда был её выбор.

Я всхлипнула, пытаясь удержать остатки дыхания, как будто оно тоже собиралось покинуть меня. Всё, что я чувствовала, — это вину. Как жить, когда чьей-то смертью тебе подарили вторую попытку?

— Я не знаю, как теперь жить…

— Малышка, — вдруг весело сказал чей-то голос, наклоняя голову набок, — а почему над твоей головой летает облако в человеческом обличии?

Мир остановился. Слёзы застыли на щеках. Сердце провалилось куда-то вниз. Я замерла. Медленно повернула голову вправо.

Он смотрел на меня. Прямо. Живо. С прищуром, словно оценивая, не привиделось ли ему всё это. Лицо бледное, но осмысленное. Ироничное. Глаза — яркие, синие, как в последний день перед бурей.

— Ноа? — выдохнула я.

В тот же миг послышался резкий хлопок. Асира исчезла, будто никогда не существовала, оставив после себя только запах озона и ощущение, что меня бросили под встречный поезд.

Я осталась одна. С живым Ноа. И с грузом, который уже не переложить ни на кого.

— Ноа? — повторила я, словно в бреду. Имя вышло шёпотом, но отозвалось во мне, как колокол. Громкий. Тяжёлый. Последний.

Он приподнялся на локтях — неуверенно, как будто сам не верил, что может. Глаза изучали меня. И в них не было страха. Ни боли. Только усталость и упрямая живучесть.

— Ты плачешь, — сказал он просто. — Неужели я правда умер?

— Ты… ты был на грани. Очень близко.

Моё тело трясло, и я даже не понимала — от чего больше: от шока или от страха, что он опять исчезнет. Словно всё это — иллюзия. Как если прикрыть глаза, он снова станет холодным телом под моими пальцами.

Ноа протянул руку, едва коснувшись моей щеки.

— Я слышал тебя. Где-то издалека. Ты звала.

— Я…

Я хотела сказать, что не звала. Что просто рыдала, как безумная, беспомощно наблюдая за тем, как другие спасают его. Что просила вернуть его, не думая о цене. Но не произнесла ничего. Слова застряли. Вместо них из меня вырвался сдавленный всхлип.

— Где… он? — нахмурился Ноа, приподнимаясь. Мышцы напряглись, и он тут же замер, схватившись за бок. — Чёрт… как будто внутри всё разбито.

— Не двигайся! — бросилась я к нему, придерживая за плечо. — Тебе нельзя! Ещё слишком рано…

— Рано? — усмехнулся он, голос хриплый, с лёгкой насмешкой. — Я был… на том берегу. Там было темно. Пусто. А потом — свет. И ты. Кричала.

Он снова замолчал, и я заметила, как его взгляд скользнул ниже — на мои руки. На кожу, которую я не всегда ощущала своей. На лицо, которое не было моим.

— На грани… — произнёс он осторожно. — Я жалел только о том, что не смогу ещё раз увидеть это лицо…

Я отпрянула, как от удара. «Это лицо». Её лицо.

— Я… — выдохнула я, не зная, что сказать.

Пауза повисла между нами.

— Ты боишься влюбиться, — сказал он медленно. — Я понял это в тот момент, когда после поцелуя твои глаза метали ярость, желая меня уничтожить, а тело предпочло сбежать. Если бы не этот взгляд… я бы решил, что юная девица просто смутилась. Испугалась. Но этот взгляд…

— Я должна тебе сказать… — начала я, но договорить не успела.

Ноа резко притянул меня к себе и поцеловал. Жадно, будто я — воздух, в котором он отчаянно нуждался. Но в то же время нежно, словно боялся, что в очередной момент я снова убегу.

И я сдалась. Вся злость на этого мужчину, его высокомерие, его тиранию — больше не имели значения. Он жив. Ещё несколько часов назад он умирал у меня на руках, а теперь — жив.

Да, вероятнее всего, он сделает то же, что сделал Андрей: найдёт кого-нибудь симпатичнее и бросит. Моё сердце будет снова разбито, а пойло в этом мире — отвратительное. Знаю, пробовала. После того как «друг» стеклодува пришёл в гости… Меня бросят — снова. В конце концов, у генерала есть любимая, оберегаемая пассия где-то там, в неизвестности. Но я справлюсь.

Главное — он жив.

Когда поцелуй прервался, я обнаружила, что сижу у него на коленях, прижимаясь всем телом самым неприличным образом.

— Так мне нравится больше, чем когда ты избиваешь меня кулаками, — с улыбкой произнёс он.

— Это было заслужено.

Я попыталась отстраниться и соскользнуть с него, но Ноа не позволил. Крепко вцепившись в мою талию, он притянул меня обратно и, склонившись, поцеловал в шею. Я чуть не замурлыкала, как кошка.

— Это было наказание, — продолжил он. — Ты приперлась в лес, в котором уже не первый год орудует преступник. Преступник, которого я не просто не могу поймать — я даже не мог определить, каким оружием он убивает.

— Ты целовал всех, кто появлялся в том лесу? — фыркнула я. — То-то я смотрю, Симар всё на службу просится…

Ноа перестал целовать, посмотрел мне в глаза и почти прорычал:

— Не нарывайся.

Я улыбнулась и сама поцеловала его, чтобы загладить вину. Он не возражал. И когда в очередной раз оторвался от моих губ, хрипло произнёс:

— А теперь скажи мне, малышка, где король? Потому что я готов поклясться, что слышал его голос.

— Король? — переспросила я с удивлением.

— Король, — послышалось со стороны лестницы.

Из темноты лестницы шаг за шагом возник силуэт. Сначала смутный, затянутый дымкой, но с каждым мгновением он становился всё чётче. Переход от наволочки с дырками к телу был невозможным — слишком плавным, почти незаметным, как будто воздух сам собирался в плоть.

Я застыла. Сердце остановилось. Мозг пытался сопоставить несопоставимое.

— Рамин?.. — выдохнула я.

Он был не просто здесь. Он преобразился. Призрак, которого я привыкла воспринимать как ворчливого, назойливого духа, превратился… в короля. Настоящего. Из былых времён, с величием в осанке и невыразимой грустью в глазах.

— Тебя шокирует, что я был не просто старым духом? — Рамин усмехнулся, словно читая мои мысли. — Призрак — да. Но не просто. Никогда не просто.

— Ты… ты был… всё это время… — я встала с колен Ноа, который последовал за мной, и сделала шаг назад, лихорадочно глядя на него. — Ты говорил загадками, рычал, цедил язвительные фразы… А сам — король?!

— Призрак короля, — уточнил он, подходя ближе. — Старого, уставшего, забытого всеми. Имею право быть слегка разочарован этим фактом. Согласись?

— Ваше Величество! — Ноа опустился на одно колено и склонил голову перед моим призраком. При этом даже не поморщился, хотя его раны, должно быть, болели.

— Ты знаешь его?

Я всё ещё была удивлена и не верила в происходящее.

— Король Рамин исчез почти десять лет назад. Просто… пропал. Его искали. Армия прочёсывала всю провинцию. Тела не нашли. Следов — никаких. Он исчез, как тень.

— Как тень и вернулся, — спокойно отозвался Рамин. — Тогда я был предан. Отравлен. Но не умер, как положено королю — с мечом в руках и прощанием на устах. Я был вычеркнут из истории. Моя смерть оказалась слишком неудобной. Меня похоронили без соответствующего пира. Без песнопений. И даже без памяти. Моё тело не сожгли, и я не смог уйти.

— Как и Тейя, — прошептала я.

— Как и Тейя, — откликнулся он.

Тишина сгустилась, будто сама комната слушала.

— Я не мог уйти, — продолжил он, и голос его стал глуше. — Душа цеплялась за руины, за кровь, за последние обрывки прошлого. А затем я зачах, не получив желаемого. Пока одна девчонка не потревожила мой внутренний мир, я был лишь ворчливым духом.

Он посмотрел на меня. Его взгляд был мягче, чем когда-либо.

— Ты — та, кто дала мне якорь. Даже не зная того. Ты так хотела жить, что преодолела саму грань миров и очутилась в теле юной Тейи. Та, чья решимость снова заставила желать… мести.

— Это невозможно… — прошептала я. Голова кружилась. — Я делилась с тобой мыслями, ругалась, угрожала… А ты… ты был…

— Королём, — договорил он. — Но, поверь, в твоём обществе я чувствовал себя живее, чем при всей своей свите при жизни.

Его взгляд переместился на Ноа, который исподтишка смотрел на меня.

— Встать, Ноарис Бар’Эм. Тебе не подобает склоняться перед призраком прошлого.

— Я склоняюсь перед королём, который был солнцем империи.

— В отличие от моего сына, не так ли?

Генерал промолчал, но на лице Рамина отразилось разочарование, которое было громче любых слов.

— Встать, генерал. Ибо я прошу тебя спасти этот позор нации не как король, а как отец.

Ноа поднялся, а дух продолжил, медленно плывя к столу:

— Раз ты стал свидетелем магии и ею же был спасён — скрывать нам больше нечего.