Глава девятая — Сплетница.

– Говорят, господин БарЭм вышел на след преступника, – шептались за столиком.

– А я слышала, что он со своей командой засел в Темном лесу! – ахнула другая.

– О, ужас! – вздохнула третья. – Надеюсь, все вернутся живыми. Я не переживу, если Ноарис погибнет. Мир не должен терять такого красавчика!

Я смешивала очередной заказ чая «Бодрость», когда услышала эти вздохи.

– Сумасшедшие курицы, – пробурчал кто-то под барной стойкой.

Рамин уже час сидел там, забившись в угол, и грыз листья чая, запах которого вызывал приступы тошноты. К счастью, Аралинь (или все-таки Сара?) принесла в качестве дара на открытие чайной огромный букет сирени. Бывшие чайные стаканы стали вазами, а сирень, с ее пьянящим ароматом, – лучшим освежителем воздуха. Для всей чайной, разумеется, кроме уголка за барной стойкой, где ворчун нагло подслушивал и беспрерывно комментировал.

Справедливости ради сейчас я с ним была согласна.

Чайная, которую я назвала «Сплетница», стала местом паломничества тех, кто свято следовал негласному закону женщин: «Узнала сама – передай другой!»

Стоило солнцу коснуться верхушек деревьев, как городской базар пустел, а моя чайная наполнялась прекрасной половиной человечества, жаждущей поделиться свежими новостями. Чуть позже к ним присоединялись мужчины. В основном, чтобы познакомиться. В меньшей степени – чтобы поболтать.

Дела медленно, но уверенно шли в гору. К счастью, генерал больше не появлялся на моем пороге с той злополучной ночи перед грозой. Но слухи об этом «величайшем солдате королевства» не умолкали. И красив, и хорош, и силен, и умен! И хуже всего – для них и, конечно же, для меня – он об этом знает! В отличие от этих курочек, я по генералу-красавчику не сохла.

– Давай их выгоним! – с надеждой произнес Рамин.

Я присела, скрываясь от любопытных взглядов полного зала, и прошептала:

– Они приносят нам деньги, на которые мы покупаем вот это вот дерьмо, – недвусмысленно указала я на очередной засохший лист чая в призрачной руке, вырисовывающейся из уголка наволочки. Ворчун издал страдальческий вздох. И тут, словно в ответ на этот вздох, в чайной с грохотом распахнулась дверь.

– Убита еще одна девушка! – прокричал мальчик-глашатай запыхавшись. И воцарилась тишина, зловещая и давящая.

Сердце екнуло. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. В воздухе повисла густая, почти осязаемая тревога. Все взгляды обратились к мальчику, стоявшему, словно загнанный зверь, у входа. Даже Рамин перестал грызть чай и аккуратно, чтобы его никто не заметил, высунул голову из-под барной стойки, с явным любопытством разглядывая нежданного гостя.

Мальчик, переведя дух, словно после долгого забега, продолжил, запинаясь и комкая слова: «Найдена… в переулке у реки… вся в крови… и… и…» Он замолчал, не в силах выговорить, что еще увидел, что навсегда отпечаталось в его детской памяти. Его трясло, как осиновый лист на ветру. Кто-то из сердобольных посетительниц вскрикнул и, подбежав к нему, обнял, прижимая к себе, пытаясь хоть как-то успокоить.

Взбудораженный ропот пронесся по залу, словно порыв ветра в сухих листьях. Имена шептались, словно заклинания, предположения сыпались градом, одно безумнее другого. Я попыталась сохранить подобие спокойствия, но страх, мерзкий и липкий, медленно, но верно подкрадывался, парализуя волю. Убита девушка… Снова. Эта мысль, как ледяная игла, пронзила меня насквозь.

Я обернулась к Рамину. Его обычно недовольное, ворчливое лицо сейчас было серьезным, даже мрачным. Он смотрел на меня, и в его взгляде читалась невысказанная тревога, даже… вина? "Что-то он скрывает," – промелькнуло в голове, словно искра в темноте. Что-то важное, что он не хочет мне говорить.

Затем я оглядела присутствовавших. На лицах – смесь ужаса и болезненного любопытства. Зловещая тишина, нависшая над «Сплетницей», предвещала бурю. Бурю страхов, догадок и, возможно, новых жертв.

Чайная опустела меньше чем за пять минут. Эгоистично, возможно, даже бесчеловечно, но я мысленно подсчитала прибыль и успела отложить, опять же мысленно, необходимую сумму для покупки нового сорта чая. Беды бедами, а бизнес есть бизнес. Я не могу сейчас отступить. Дела только начали налаживаться, и я не хочу, чтобы мои труды, да и труды моих призраков, были потрачены зря. Слишком много сил и надежд было вложено в это место.

– Ти, ти, – в дверь влетел Генас, запыхавшийся и взъерошенный. Застыл на секунду, закатил глаза, словно вспоминая что-то важное, развернулся и запер дверь на засов, причитая под нос: – Ты вроде взрослая, но мозгов нет. Совсем нет.

– Как пить дать, – согласился с ним Рамин, вытекая из-под барной стойки.

– Эй! – возмутилась я, чувствуя, как раздражение начинает брать верх над страхом.

Последнее время эти двое спелись, словно два старых ворчливых скряги, которым на лето привезли нерадивую внучку. И ладно один – черт знает сколько лет наволочка с дырками. Но второй-то – мальчуган лет семи-восьми, откуда у него столько пессимизма?

– Произошло очередное убийство. Генерал рыщет по лесам, рядом с которыми ты, между прочим, проживаешь, в поисках преступника, а у тебя двери настежь. Ты совсем не думаешь о своей безопасности!

– А вот и нет, – возмутилась я. – Просто гости только разошлись. И вообще, не ори на меня!

Взяв поднос в руки, я принялась собирать грязную посуду, стараясь не показывать своего волнения. – Ты, кстати, знаешь что-нибудь про убийства? Может, слышал что-то от генерала?

– Пока нет. Я пытаюсь помочь Тейе вспомнить, но пока ничего не получается, – пробормотал Генас, проходя в чайную.

– Стоп, что? – тряпка так и застыла над столом, а сердце снова екнуло, на этот раз от изумления.

– Да, она не может вспомнить, кто ее убил. Представляешь?

Мои глаза расширились от удивления, а челюсть отвалилась. Это было невероятно. Невозможно. Нет. Я, конечно, понимала, что если бы она не умерла, моему духу некуда было бы перенестись, но неужели ее убил тот, кого ищет все городская стража.

В голове завертелся вихрь мыслей. Призрак-свидетель? Невероятно! Но если это правда, то у нас есть шанс остановить убийцу. Но как заставить Тейю вспомнить? И, что еще важнее, как защитить ее тело, а значит, и меня в нем, от убийцы, который явно не обрадуется живому мертвецу?

Страх парализовал, сковал каждое движение, словно ледяные оковы. Но вместе с ним проснулось какое-то странное, болезненное любопытство, тяга к разгадке, к запретному. Я всегда любила тайны, но эта… эта, казалось, была пропитана кровью, отчаянием и горьким привкусом безысходности.

— Генас, помоги мне убрать. Рамин, а ты завари нам крепкий чай. Нам предстоит долгий разговор, – сказала я, стараясь придать голосу уверенность.

Удивительно, но ворчливый дух ни разу не отказал мне в просьбе приготовить чай. И что еще удивительнее, когда ингредиенты смешивал именно Рамин, напиток получался просто волшебным, с каким-то особенным вкусом. Кто бы мог подумать, что этот угрюмый призрак – талантливый бариста?

Меньше чем через двадцать минут ароматный чай уже стоял на столе, а рядом, словно по волшебству, появились отварная картошка и три вареных яйца. Гости стали чаще заглядывать в чайную, но в основном брали по одному чаю, что не особо увеличивало наш и без того скудный оборот. Я подумывала о дополнительных блюдах, о чем-то, что могло бы привлечь больше клиентов, но пока не понимала, что можно предложить. В городе была прекрасная пекарня, и я понимала, что не смогу составить им конкуренцию даже при большом желании. Да, пекарь из меня паршивый, в этом я была абсолютно уверена, и даже в мыслях не собиралась это оспаривать. Поэтому пока мы с Генасом жили в режиме жесткой экономии. Никакого мяса, никаких излишеств. Картошка, крупы и яйца. Да, не самый изысканный рацион, но, по крайней мере, мы не голодали, и это уже было неплохо.

Взяв одно яйцо, я протянула ребенку два и, глубоко вздохнув, начала разговор.

— Рамин, скажи мне… что ты знаешь о смерти Тейи?

Наволочка с дырками, казалось, застыла в воздухе, задумчиво поглаживая крохотный листик чая, который целенаправленно подносила к… губам? Мы с Генкой завороженно уставились на духа, ожидая ответа, но он вдруг решил прикинуться дурачком.

— А я-то откуда знаю? – пробубнил он, отводя взгляд.

— Как откуда? Вы с бабушкой и Проказником находились в тот день, как и во все прочие, здесь. Значит, вы могли что-то видеть или слышать. Хоть что-нибудь!

— Я ничего не слышал, — пробурчал он, избегая моего взгляда, и явно намеревался сбежать от нас с Генкой. Я перегнулась через барную стойку, решив перехватить духа (мне как-то не хватило мозгов сразу вспомнить, что они же как облачко, сквозь пальцы утекают), и случайно рассыпала соль. Рамин с криком отлетел от меня, словно от удара током. На месте, куда упали кристаллы соли, появились рваные раны черного цвета, словно на коже расцвели ядовитые цветы.

— Ой, прости! — Я бросилась к духу и застыла в растерянности, не зная, чем помочь. — Что… что мне сделать? Что я могу сделать?

— Смотреть под ноги и под руки, — раздраженно наорал на меня ворчун. А затем он поднял глаза, точнее, две черные дыры, заменившие их, вздохнул и, словно сдавшись, начал рассказ о том, как в одну тихую, лунную ночь они нашли труп девушки в чайной «Сплетница».