4.2

Гилберт

— Познакомься, Гилберт — Розали Абелли де Роше, — елейным до приторности тоном представил мне отчим миловидную невысокую девицу, разодетую по последней столичной моде. — Розали, это Гилберт, и он просто сгорал от нетерпение познакомиться с вами.

Вообще-то для ещё недавно сгоравшего от нетерпения мужчины я сохранился очень даже неплохо и, подозреваю, это бросалось в глаза. Первым порывом было возразить, но я решил, что тем самым просто незаслуженно обижу девушку. Зачем? Мы ещё даже слова друг другу не сказали.

— Очень приятно, — растянул я губы в улыбке.

Розали присела в изящном, выверенном словно по линейке, реверансе. Мне сразу стало смертельно скучно. Так бывает — ты только увидел человека и даже не успел толком с ним познакомиться, а скулы уже сводит от желания зевнуть при одной только мысли, что тебе придётся провести рядом с ним какое-то время. И более того — изображать общение. Милое общение. На протяжении, возможно, нескольких часов. Кошмар, в общем.

— Отец много мне о вас рассказывал, — заговорила Розали, и я с облегчением понял, что хотя бы голос её меня не раздражает. — Сказал вы самый перспективный молодой предприниматель Флавиалля.

Складывалось такое ощущение, что у неё в ридикюле лежит пособие по правильному общению с мужчинами. Тут улыбнуться, там — польстить. И всё это с идеально вежливой миной на лице.

Некстати вспомнилась дикая кошка Селин Моретт — та совсем не беспокоилась о том, чтобы произвести на меня, как на человека, который при желании может раздавить её в лепёшку, хоть сколько-нибудь приятное впечатление. Она шипела, кусалась и отважно вставала на защиту территории, которую уже считала своей.

Бесила и восхищала меня одновременно.

— Несложно быть перспективным предпринимателем, если отец оставил в наследство доходное дело, — я неосознанно вновь вернулся к изучению бумаг, поэтому ответил с лёгким запозданием.

— Гилберт скромничает, — рассмеялся отчим. — С юности он принимал активное участие в ведении бизнеса, вникал во всё, что мог понять. И в полную силу дело его отца расцвело уже после его совершеннолетия.

— Уверена, так и есть, — вставила Розалин, пристально за мной наблюдая. — Отец только и говорит о выгодных сделках, которые ждут вас, когда проект моста будет полностью согласован.

— Нас ждёт множество свершений, если Гилберт раньше времени не угробит себя работой, — в тоне Клода проскользнул настолько явный намёк, что я не удержался от недоуменного взгляда в его сторону. — Завтра открывается ежегодная Ореховая ярмарка мадам де Кастекс. Почему бы вам не съездить туда и не прогуляться? Погода просто чудесная, если ты не заметил.

А я и правда не заметил, насколько там прекрасно за окном. С самого утра засел за проект новой дороги, а особенно той её части, что будет пересекать реку Рубан. Конструкции моста, который будет там построен, ещё не видела инженерная мысль Флавиалля.

Риски были, поэтому всё должно было быть выверено наиболее точно. А тут эта северянка, мадемуазель Моретт со своим упрямством — что с ней делать, ума не приложу. Время уходит, а она вцепилась в участок, словно маленькая хищная рыбка — в червя.

И пока я раздумывал, как бы так вежливо отказаться от прогулки с мадемуазель де Роше, в кабинет заглянул её отец.

— Розалин, можно тебя на минутку?

— Конечно, папа.

Она лучезарно мне улыбнулась и выпорхнула за дверь, словно бабочка.

— Так… — сразу выдохнул Клод, бурля, словно вода в котле. — Я не понимаю, чего ты воротишь нос?

— А что я должен был сделать? — его повелительный тон сразу поставил меня на дыбы.

Как бы долго он не был женат на матери, я отказывался признавать его отцом, имеющим право мне приказывать. В некоторой степени я к нему привык, но он всегда вызывал во мне смутное неприятие. Двадцать лет назад о нём ходили весьма дурные слухи, которые матушка предпочла игнорировать. Потом всё стихло, но это до сих пор не давало мне покоя.

— Ты мог бы чуть более натурально изображать радость от знакомства с ней, — вдохнул отчим. — Или хотя бы чуть дольше задержать на ней взгляд. Она же и правда хороша! Красотка! Не понимаю, что тебе ещё надо!

— Мне надо, чтобы меня оставили в покое. К тому же я не собираюсь пока жениться!

— Никто не заставляет тебя жениться, — пожал плечами отчим. — Для начала хватит просто лёгких ухаживаний и флирта.

— Предлагаете раздавать авансы…

— Нам сейчас важно, чтобы месье де Роше воодушевился тем, что вы с Розалин хорошо ладите и идёте в нужном направлении, и предложил нам наиболее выгодные условия для сделки.

— Я прекрасно осознаю, что за этим последует, раз уж вы нацелились заиметь ручного стального магната.

— Гилберт! Сам подумай!

А я уже подумал и понял, что, как ни мало мне нравилась эта мысль, а он прав.

Встал, размял ноги, слегка затекшие от долгого сидения за столом, выглянул в окно… Солнечно и тепло. Перед глазами снова возник образ мадемуазель Моретт. Пусть она и прожила долгое время гораздо севернее, но явно родилась на юге — это было видно по тёплому оттенку её кожи и волос. Колючая, как рибелийская роза — эффектный цветок с кремового оттенка лепестками: крупный бутон, роскошный пряный аромат — но только протянешь руку, выпускает шипы с лёгким ядом на кончике каждого. Зуд на всю ночь обеспечен, только тронь.

Розалин, несмотря на своё имя, выглядела совсем не такой — классический образчик хорошо воспитанной, кроткой мадемуазель, которую с детства готовили к мысли, что, повзрослев, она станет чьей-то прекрасной партией. С ней не должно быть больших проблем, можно и потерпеть для пользы дела.

— Хорошо, завтра я свожу её на ярмарку, пусть купит себе там шляпку. Но на этом пока всё!

— Знал, что ты поймёшь, — хмыкнул Клод. — А твоей строптивой мадемуазель Моретт пока займусь я.