4.3

Селин

Пока я ждала окончательного ответа Аморет, где-то совсем в другой части города, в некотором роде, тоже решалась моя судьба. До Ореховой ярмарки оставался всего день, а от мадам де Кастекс по-прежнему не пришло никакой весточки. Понравилась ли ей моя сыворотка, или она внезапно покрылась от неё прыщами и теперь вынашивала план моего уничтожения — я могла только предполагать… Всё это нервировало меня так, что Джори лишний раз старался меня не беспокоить — сидел в своей комнате и готовился к срезу знаний для поступления в летнюю школу.

Как выяснилось, так просто туда ещё и не попадёшь.

“Суд над директором приюта “Бон Жардин” состоится через неделю. Удастся ли ему доказать свою невиновность в совершении страшных преступлений?.. А тем временем судьба значительной части воспитанников остаётся неопределённой. Расселение по другим приютам идёт недостаточно быстро, а новый собственник здания требует его освободить”.

Утренние новости ещё больше испортили мне настроение. Я отложила газету и вновь отправилась проверять почту — может пришло что-то ещё?

Оказалось, за то время, пока я вникала в городские происшествия и сплетни, в ящике появился одинокий конверт — я несколько раз проверила его, чтобы убедиться, что там больше ничего нет.

Зато надпись на нём сразу привела меня в радостное волнение. Письмо, как я и ждала, было от мадам де Кастекс, и справедливо было бы предположить, что она вряд ли стала бы отдельно уведомлять меня об отказе. Холодного молчания в таком случае было бы достаточно.

“Если вся ваша косметика так же хороша, как тот экземпляр, что вы мне любезно подарили, то я с радостью готова предоставить вам одно из самых лучших и проходимых мест на моей Ореховой ярмарке”.

Прочитав только половину послания, я ещё долго плясала по крохотной гостиной, сталкиваясь с мебелью. Грохот привлёк Джори, он спустился, но спрашивать меня, что случилось, не стал, просто опёрся плечом о косяк дверного проёма и наблюдал за моими радостными подергиваниями.

— Нам столько всего нужно сделать! — внезапно спохватилась я. — Нужно съездить на место проведения, посмотреть прилавок, подготовить украшения.

— Но у нас уже всё готово, — заметил Джори.

И верно — мы вместе смастерили нарядные гирлянды для прилавка и ленту с рекламной надписью задолго до того, как я вообще подала заявку. Но сейчас меня одолевала такая лихорадочная жажда деятельности, что со мной проще было согласиться, чем возражать мне.

Я принесла с чердака коробки и принялась перебирать весь наш “реквизит”. Потом нужно ещё раз проверить список позиций на продажу — чтобы всё было собрано в точности по нему.

От этого увлекательного занятия меня отвлёк решительный звонок дверного колокольчика, который настойчиво повторился несколько раз, пока я успела спуститься в прихожую. Да кому же там неймётся?!

— Иду! — не выдержав, рявкнула я так, чтобы меня точно услышали и по возможности испугались, потому что нечего беспокоить деловую девушку в разгар очень важной подготовки триумфального выхода к покупателям.

К сожалению, никакой горничной у меня не водилось поэтому пришлось открывать самой.

На пороге, как оказалось, стоял зрелый статный господин в элегантном тёмно-синем костюме, слишком тёплом, на мой взгляд, для такого погожего дня. Его некогда жгучая внешность южного ловеласа уже изрядно была побита сединой, не столь твёрдый, как в молодости подбородок, закрывала короткая бородка, а волосы были зачёсаны на косой пробор, чтобы скрыть залысину хотя бы с одной стороны.

— Добрый день! — бархатисто поздоровался он, а за его спиной замаячили крепкие парни в костюмах попроще, похожие на телохранителей. Получается, ко мне пожаловала какая-то важная фигура… Интересно, в связи с чем?

— Добрый, — без особого желания ответила я. — Чему обязана?

— Меня зовут Клод де Обри, — представился мужчина. — Я, так сказать, деловой представитель компании “Пон де Пьер”, и хотел бы поговорить с вами…

На этом моменте я уже перестала его слушать, потому что в ушах тоненько и нехорошо зазвенело. Клод де Обри?! Это не шутка?

Я ещё раз окинула взглядом пожаловавшего ко мне гостя. И какая же такая насмешка судьбы привела ко мне моего собственного ненавистного папашу?