11.4

— Конечно! — елейно произнесла вслух и начала играть один из первых “взрослых” этюдов в моей жизни, который выучила под чутким руководством матери.

Она говорила, что это одно из любимейших её произведений, я часто слышала, как она сама наигрывает его в свободное время. И сейчас он напомнил мне о ней — так, что защемило сердце. Не та обстановка для ностальгии, может быть, но мне хотелось. На одном дыхании я долетела до финала и замерла, слегка приподняв кисти рук над клавиатурой.

Гилберт молчал — как-то очень странно и подозрительно. Его бокал был пуст, и я даже испугалась, что вот сейчас он возьмёт и рухнет на пол прямо тут — как я потащу его до постели? Но оказалось, что причина его задумчивости кроется совсем в другом.

— Может, это покажется вам странным и неуместным, — вновь заговорил он. — Это же этюд “Ветер над крышами Виндза”?

Как? Он его знает? А я, похоже, многое не знаю о самом месье де Лафарге. Сроду не подумала бы, что он ценитель музыки, тем более не самой популярной, можно сказать, местечковой.

— Да, — тихо подтвердила я. — Вы раньше уже его слышали?

— Приходилось несколько раз. Но дело в том, что пока вы играли, я кое-что вспомнил, — он облокотился на крышку инструмента. — Когда-то давно я бывал в старом особняке своего отчима… Тихое, почти заброшенное место недалеко от моря. В одной из комнат там стояло старинное фортепиано — я тогда ещё удивился: инструмент выглядел ухоженным, как будто о нём действительно заботились. Но когда я спросил, кто на нём играл, он ответил, что это просто дань некой традиции: в доме каждого уважающего себя аристократа должно быть пианино, но на его памяти никто им не интересовался.

— И что же в этом странного? — уточнила я, когда он ненадолго смолк.

— А потом я нашёл в его доме заполненные нотные тетради и несколько партитур недавнего года выпуска с пометками на полях. Значит, кто-то в его доме всё-таки музицировал. Не знаю, почему это врезалось мне в память, но одним из произведений, что я там нашёл, был именно “Ветер…”.

— Это удивительно! Какие совпадения бывают в жизни, — слегка занервничала я.

Пожалуй, с музыкой пора было заканчивать, а дозу снотворного — увеличить. Взгляд Гилберта, казалось, становился всё пристальнее, поэтому я торопливо встала, забрала у него бокал и прощебетала:

— Ещё?

Дракон пожал плечами:

— Почему бы и нет. Раз уж вечер сегодня такой.

А вот мне этот вечер нравился всё меньше и меньше. Какова вероятность того, что я ошиблась с рецептом — и снотворное просто не действует? Или оно не действует только на него?

К счастью, месье де Лафарг подошёл к распахнутой балконной двери и задумчиво уставился в залитый тускнеющим закатным светом горизонт. Я же вернулась к графину с вином и вновь достала заветный флакон. Сколько же ему нужно?

— Жаннет! — окликнул меня Гилберт ровно в тот миг, когда я сосредоточенно сыпала снотворное в вино. — Думаю, на этом нам пора бы уже заканчивать.

Я вздрогнула и едва не уронила хрустальный сосуд прямо туда. Однако при этом высыпалось прилично — почти всё! Судя по шагам, дракон направился прямо ко мне — пришлось прятать флакон в юбку, и ещё до того, как я успела как-то исправить ситуацию, месье де Лафарг взял свой бокал и щедро из него отпил.

Похоже, Аморет сегодня совсем ничего делать не придётся. Потому что после такой дозы он точно выпадет из сознания до завтрашнего полудня! А если с ним случится что-то похуже? Но ведь вредить ему вовсе не было в моих планах!

С ужасом я проследила за тем, как Гилберт сделал ещё один большой глоток — надо что-то делать!

— Как насчёт того, чтобы я размяла вам плечи? Раз уж вы всё равно собираетесь спать. Мне показалось вы очень много работаете — поэтому так перенапряжены. Слышала у многих деловых людей в жизни однажды наступает такой момент, что они уже просто не могут расслабиться, — тараторила я, подбираясь к нему всё ближе. — Это замкнутый круг! Некоторые так из заканчивают — в рабочем кресле от сердечного удара или кровоизлияния в мозг.

Я ткнула себя пальцем в висок. Гилберт удивлённо вскинул брови.

Да, Аморет предупреждала меня, что надо поменьше разговаривать, однако сейчас мне нужно было просто заболтать дракона и усыпить его бдительность. Любыми способами. Иначе причиной его “удара” могу стать я, а мне этого совсем не хотелось бы.

— Возможно, вы правы, — не стал возражать месье де Лафарг. — Правда, не уверен, что массаж плеч помо…

Тут я отобрала у него бокал и поставила на тумбу рядом с кроватью. Он опешил ещё немного.

— Садитесь! — указала ему на край постели. — Обещаю, что не буду приставать или делать то, чего вы не захотите.

— Ну что ж… — обречённо вздохнул мужчина и сел, выпрямив спину.

Я скинула туфли, тихо кряхтя и путаясь в подоле, забралась следом, села за его спиной и остервенело вцепилась в плечи пальцами.

— А-ы-ы!.. — глухо выдал Гилберт, натянувшись, как струна.

— Да у вас мышцы просто каменные! — ахнула я наигранно. — Сейчас! Сейчас мы их расслабим!

Для начала пришлось прикладывать неимоверные усилия, чтобы хоть немного сжать его твёрдые мускулы. Под рубашкой его кожа была очень горячей — или я уже накрутила себя до такой степени, что всё представлялось мне в преувеличенном виде. Наконец мужчина перестал кривиться и кособочиться от каждого движения моих пальцев и действительно немного расслабился.

— Ну как? — поинтересовалась я, напряжённо наблюдая за его состоянием. Кажется, плохо ему пока не становилось. — Вам полегчало?

Массажистка из меня была, конечно, так себе, но это лучше, чем брякать на пианино без толку.

— Весьма, — чуть сдавленно проговорил Гилберт и вдруг медленно повернулся ко мне, подняв одно колено на постель.

Я замерла с поднятыми руками, и в этот самый миг вспомнила, что вообще-то платье на мне всё-таки больше отсутствует, чем присутствует, и взгляд дракона, скользнувший вниз по моей шее и вдоль невозможного декольте, лишь подтвердил это. На лице мужчины отразилось сомнение.

Я почуяла неладное. Похоже это мне всё-таки удалось — разбудить его интерес! Вот только сейчас это рисковало принять очень нежелательный для меня оборот.

— Знаете, весь вечер меня не покидает ощущение, что мы с вами некоторым образом знакомы…

Гилберт подался вперёд, и показалось, что тихо втянул носом воздух прямо перед моим лицом. Это что ещё за дикие выкрутасы?!

— Нет, боюсь, мы с вами не встречались, иначе я обязательно вас запомнила бы.

— Ощущение странное, не спорю, но ничего поделать с этим я не могу.

Он упёрся ладонью в постель и качнулся вперёд, собираясь сделать… что? Проверять его намерения опытным путём мне совсем не хотелось. Даже понимая, что куртизанка так не поступила бы, я отклонилась, приготовилась к возмущению “клиента”, но тут наконец случилось то, чего я так ждала: его взгляд поплыл, и веки опустились, как он не сопротивлялся. Гилберт ещё немного посидел, качаясь, как дерево под ветром, а потом взял и упал вперёд. Прямо на меня!

Ох, боги! Словно валуном придавило!

Отталкива его плечи и пытаясь вывернуться, я долго барахталась в мягкой перине, пока не вспотела. Но наконец мне удалось перевернуть дракона на спину, а затем пришлось немало повозиться ещё, чтобы перетащить его так, чтобы он лежал головой на подушке. Иначе, проснувшись, обнаружит себя в странной позе, что наверняка вызовет у него кучу самых разных и неудобных вопросов.

— Вот же отъелся! — проворчала я, убирался от взмокшего под маской лица растрёпанные волосы. — У, дракон вредный! Сколько крови ты мне выпил! — погрозила спящему Гилберту кулаком. — Теперь моя очередь воспользоваться твоей.

Понятное дело, пронести нож в комнату мне никто не позволил бы — и Аморет проследила за этим в первую очередь. Всё-таки она ещё беспокоилась о чистоте моих намерений. Да, они были не кристальны, но и не ужасны, однако малознакомому человеку, который заботится о своей репутации, это не докажешь.

Я осторожно сняла с пальца специальный перстень с вытянутым в форме небольшого клинка узором — посторонний взгляд не заметил бы ничего необычного: ну, кольцо и кольцо. На самом же деле это был самый настоящий крошечный нож!

— Простите, месье дракон, но придётся вам потерпеть. К утру заживёт — не заметите.

О регенерации арджентов я была наслышана. Да что там — наверное, любой зельевар мечтал бы заполучить себе флакончик-другой драконьей крови. Но это дело, конечно, незаконное, и всплыви факт подобных изысканий хоть где-то, тому, кто это устроил, не поздоровится.

Сейчас передо мной лежал буквально бесценный сосуд — и с ним нужно обращаться осторожно, чтобы, не дай боги, после ничего не вскрылось.

Для начала я аккуратно ткнула Гилберта “кинжалом” в подушечку ладони, чтобы проверить реакцию — он даже не дёрнулся! Хорошо же я его опоила! Теперь маяться угрызениями совести — не очень сильными, конечно, однако всё равно неприятными.

Убедившись, что от ощутимого укола мужчина не проснулся, я сделала на его ладони ровный порез. Теперь нужно действовать очень быстро, пока рана не начала затягиваться! Зажмурившись, я рассекла и свою руку тоже, после чего сразу соединила две раны вместе.

От боли на глазах моментально выступили слёзы, но я решила, что пожалею себя потом. Что там дальше? Заклинание! Странный пункт, кстати, ведь магией я пока не обладаю. Но раз так было сказано в руководстве, кто я такая, чтобы с этим спорить.

За время подготовки к самому важному дню, я давно уже выучила заклинание наизусть. Произносилось оно на старом наречии магов-глессаров, и об него можно было легко сломать себе язык.

Поначалу ничего не происходило. То есть совсем ничего. Я побоялась отнимать руку от ладони Гилберта раньше времени, и просто замерла в ожидании. Постепенно кожу в месте пореза начало припекать, но не от обычной боли, а от чего-то ещё — словно её присыпали жгучей приправой. Неужели началось?

Эффект был довольно сильным, но длился недолго — никакого тебе свечения, таинственных знаков на коже и сияющих рун в воздухе — всё просто стихло, и я сделала вывод, что больше ничего не дождусь. Голова немного кружилась — да это, наверное, и не удивительно после соединения с кровью дракона. Можно только догадываться, какая в нём скрыта сила, раз он на ходу остановил повозку, запряжённую двумя лошадьми.

Собравшись с духом, я отпустила руку месье де Лафарга и с любопытством оглядела свою — никакого пореза. Он и меня вылечил — очень удобно!

И пока я размышляла над полезными свойствами арджентов, что-то со мной случилось. Головокружение усилилось так резко, что комната вокруг меня словно бы сделала кульбит. Я схватилась за голову, успела подумать, что наверное, на меня как-то подействовало собственное снотворное, ведь в Гилберта я влила гигантскую дозу — и затем мой разум начал мягко гаснуть.

Я умудрилась только доползти до края постели и свесить с неё руку в попытке дотянуться до графина с водой. На этом моменте меня поглотил сон.