Глава 17 Боже мой

Это был первый раз, когда очень странная мысль промелькнула в моём сознании. Если бы тогда я знала, что догадка окажется правдивой, возможно, вела бы себя иначе, но тогда я могла только догадываться, насколько всё сложно и запутано. Подняла записку и развернула. “ Здравствуйте, Евдокия Петровна. Соболезную вашим утратам. Имел честь видеть вас на похоронах супруга, но поговорить не удалось, так как вы были убиты горем. Надеюсь увидеться лично и обнять вас по-отечески на правах доброго друга вашего родителя. Пётр Карпович был замечательным человеком, и я действительно обещал ему помощь в случае, если вы окажетесь в бедственном положении после его смерти, да и долгов своих не забываю. Примите от меня скромную сумму на первое время. Очень надеюсь, что она поможет вам встать на ноги и оправиться от траура. Остальную сумму по задолженности непременно передам в ближайшее время, но уже с официальной бумагой о закрытии обязательства, которую прошу вас подписать.Так как опыта в ведении дел у вас нет, готов предложить любую посильную помощь с фабричной документацией. Мой управляющий в вашем распоряжении, ежели пожелаете. С наилучшими пожеланиями, купец второй гильдии Попов Трифон Спиридонович ” Несколько бумажек размером с книжную страницу олицетворяли собой довольно крупную сумму, на которую можно было безбедно существовать не один месяц. Но долга моего они покрыть, к сожалению, не могли. Радовало уже то, что они у меня имелись, а также то, что дедушка Лизоньки Поповой оказался порядочным человеком и от прошлого не открестился, хотя отец Евдокии стребовать долг не смог бы. Обрадованная наличием хоть каких-то средств к существованию, отправилась в кабинет, где меня дожидался врач. Не стала ходить вокруг да около и задала вопрос, который интересовал меня больше всего: в положении ли я? Эскулап попросил разрешения провести осмотр и сообщил, что Евдокия, а вместе с ней и я (очень хотелось верить, что временно) ожидает ребенка. Срок крайне невелик, поэтому нужно больше отдыхать, хорошо питаться и избегать нервных потрясений, так как здоровье у Щербаковой слабое. Мужчина выписал мне укрепляющие настойки и заверил, что никому ничего не расскажет. Того, что он нервничает, невозможно было не заметить. Эскулап то и дело прислушивался, не идёт ли кто, торопился и хотел как можно скорее закончить осмотр, но я сказала, что дверь заперта на ключ, и никто нас не побеспокоит. – Я ведь обещал господину Озерову, – бледнея и покрываясь холодным потом, доктор поднялся и дёрнул в стороны шторы, которыми было завешено окно. – Что такое? – оглянулась я, но не заметила ничего подозрительного. Всё та же улица, те же прохожие. – С вашего позволения, Евдокия Петровна, я, пожалуй, пойду, – заторопился мужчина, собирая инструменты в свой сундучок. – Погодите. Я ведь не оплатила визит, – поднимаясь со стула, сказала я. – Ничего не нужно. Считайте, что я навестил вас по доброй памяти, – трясущимися руками повязывая шарф, затараторил эскулап. – Будьте здоровы! Врач сбежал от меня так быстро, что я даже попрощаться не успела. Услышала только, как хлопнула дверь моего кабинета. – Не принимает она никого, говорю же. Не велено, – раздался отдалённый голос Агриппины. Нежданным гостям я была не рада, но всё же решила привести себя в порядок. Что было толку открещиваться от визитёра, если делать всё равно нечего, а сидеть и мучиться ожиданием завтрашнего утра я была не в состоянии. Хуже только копаться в воспоминаниях Евдокии и пытаться что-то из них выудить. – Странный какой-то. Я же ему не угрожала, – глядя в небольшое зеркальце и поправляя причёску, испортившуюся из-за осмотра, сказала сама себе. – А я угрожал, – незнакомый голос заставил вздрогнуть. – Боже мой, – едва не выронив зеркало, на выдохе произнесла я. В дверном проёме стоял мужчина, очень похожий на Озерова, только старше лет на -дцать. Некогда тёмная шевелюра полна седых прядей, брови домиком, взгляд с хитринкой, зеленые глаза и небольшая бородка, а также трость, на которую опирался этот человек – вот что отличало его от Николая. Хотя нет, было кое-что ещё. Если раньше я считала, что младший Озеров ведёт себя так, будто он – хозяин жизни, то была неправа. Настоящий её владелец и повелитель стоял сейчас передо мной. Всё в этом мужчине буквально кричало, что стоит ему пальцем пошевелить, и любой в этом городе, а может, и не только в его пределах, выполнит любое его желание. – Не скрою, мне приятно такое обращение, но даже при отсутствии свидетелей я бы всё-таки предпочёл нечто более формальное, – прихрамывая и опираясь на трость с серебряным набалдашником в виде свернувшейся в клубок змеи, мужчина зашёл в кабинет так, будто это был его дом, а не мой, бросил на меня короткий оценивающий взгляд и, не дожидаясь разрешения, уселся в кресло напротив. – Вы… погодите, угрожали? – я вскочила с места, забыв, что совсем недавно хотела принять любого, кто бы ко мне ни заявился. – Это мой дом, вообще-то. С чего вы взяли, что можете приходить сюда без приглашения, угрожать людям и вести себя тут как хозяин? – Ну, ну, тише, – спокойным тоном ответил незваный гость. – Впустила меня твоя нянька. А дом этот… захочу, моим станет, как и всё, чего ни пожелаю. – мужчина кивком указал мне на моё место, явно намекая на то, чтобы я села и успокоилась. Трость, нахальство, внешность. Передо мной был никто иной, как Алексей Семенович Озеров – отец моего управляющего и причины постоянной головной боли в последние дни. Но если его сын больше походил на матёрого волка, способного загнать и перегрызть жертве глотку, то тот, кто сидел передо мной, напоминал хитрого лиса, который сначала играет с добычей и только когда ему наскучит, отправляет её в расход. – Что же до господина лекаря, – использовал странное устаревшее слово мужчина, – то он меня разочаровал. Молчит, как рыба, ничего не рассказывает, хотя уговаривать я умею. Тебе ли не знать? – рассматривая набалдашник своей трости, поставил меня в известность седовласый. – Ну да ладно. С ним разберусь позже. Если потребуется. Зачем ты его приглашала, Лиза? Надоело тебе здесь? – подозрительно сощурившись, зыркнул так, что у меня едва ноги не отнялись. Я всё-таки плюхнулась на стул, но скорее от неожиданности, так как Озеров старший назвал меня моим настоящим именем, обращался на “ты” и под “здесь” подразумевал явно не дом родителей Евдокии Щербаковой. Одно его присутствие в кабинете внушало страх и трепет. Такой тяжелой давящей ауры я, пожалуй, в жизни своей ещё не встречала. – Н-н-надоело, – выдала как на духу чустую правду. – Я так и подумал. А докторишка тебе для чего? В свой мир-то ты не вернёшься, даже если выпьешь яду. С горя забыла о нашем уговоре? Хотя что это я? Ведь и Чуприковы, и Щербаков были для тебя чужими людьми. Какое может быть горе? – подтверждая мою догадку о том, что я “не местная”, и он об этом знал, Озеров-старший окинул взглядом бумаги, лежащие у меня на столе. Хорошо, что рекомендации доктора я убрала в ящик. На ум тут же пришли слова Ляксеича о том, что папенька его о наших “общих делах” пронюхать не должен. И почему-то стало неуютно и боязно. Да, этот человек был осведомлен о том, кто я такая, но мне совершенно не хотелось признаваться ему в то, что я ничего не помню о нашем с ним знакомстве и, уж тем более, уговоре. – Мёрзну я здесь. Не привыкла в деревенском доме с печью жить. Подумала, что заболела, вот и позвала, – почти не солгала я. – Дважды? – не поверил мне Озеров. – Да. В первый раз заявился ваш сынок и прервал осмотр. Пришлось господина доктора второй раз беспокоить, – внимательно следя за реакцией седовласого, оправдалась я. – А домой и правда очень хочется. – Мы же договорились. Если тебе сейчас зябко, то что ж зимой будет? Потерпеть не могла? Женился бы этот негодник на Поповой, и дело с концом. Вернулась бы в свой мир и даже не вспомнила о том, что тут пережила. Решила выбрать второй вариант? Мне, конечно, всё равно, когда именно он в итоге умрёт… – Алексей задумался, почёсывая подбородок. Стоп! Я не ослышалась? Он сказал… умрёт? – Ну да ладно. Дуэль так дуэль. Только предупреди этого офицеришку, чтобы метил точно в сердце. Мне осечки не нужны, – поднимаясь со своего места, погрозил мне пальцем Озеров. – Сама напомнила мне о том, кто я на самом деле такой. А с Богами, как известно, шутки плохи. Не заиграйся, Лиза, иначе домой тебе не вернуться! Я аж на месте подпрыгнула, когда он ударил тростью по столу. Закивала, как болванчик, и пообещала, что всё будет исполнено в лучшем виде, лишь бы только он покинул мой дом. Меня ещё долго трясло после ухода этого странного (и страшного) человека. И до этого догадывалась, что просто так Антихристом и “чёртом рогатым” никого кликать не станут, но теперь лично в этом убедилась. Хотела отвлечься на что-то помимо мыслей о прошлом Евдокии? Пожалуйста! Искала хоть кого-то, кто скажет мне, что я не она? Он сам меня нашёл! Надеялась узнать, как мне вернуться домой? Узнала! Вот только легче от этого почему-то не стало. И если раньше я пыталась просто не умереть тут с голода и понять, что от меня нужно Озерову-младшему, то теперь ко всему этому добавился ещё и местный (явно недобрый) Бог, который жаждет смерти своего сыночка, да только сам его на тот свет отправить не может и сделать это вознамерился моими руками. Интересно девки пляшут, однако.