Глава 19 Захочу – моей будете

– Наглости вам не занимать, – отступая назад, чтобы увеличить расстояние между нами, заявила я. – Верно подмечено. Никогда никому не был должен и не собираюсь, – бросая на меня оценивающий взгляд, заявил Озеров. – Вы бледны, плохо себя чувствуете? Надо же! Заботливый какой. Не поймёшь его. То смотрит, как на холопку какую-то, то о здоровье беспокоится. – Вам кажется. Со мной всё хорошо, – нагло соврала я, делая ещё шаг назад. – Доктор иного мнения, – сказал синеглазый как отрезал. – Насколько мне известно, вам выписаны лекарства и настойки. – Откуда вы знаете? – опешила я. – Я в курсе всего, что касается моей собственности, – делая пару шагов ко мне, заявил мужчина. Сегодня на нём была белая рубашка с накрахмаленным воротником, чёрные штаны и кожаные сапоги до колена. Неизменная цепочка карманных часов поблёскивала на бархате коричневого жилета. Почему-то к этому образу он добавил чёрный шейный платок. Мне эта деталь напомнила ленту, которую я ежедневно вплетала в волосы в знак траура по супругу и родителям. Но я-то вдова, а зачем это понадобилось Озерову, было неясно. – Если мне не изменяет память, то я вам не принадлежу, – уже менее уверенно сказала я, упираясь спиной в книжный шкаф. Отступать больше было некуда. – Изменяет, Евдокия Петровна, – нахально ухмыляясь, сказал Озеров. – Как делал это Щербаков после того, как на вас женился. – С чего вы это взяли? – удивилась я таким подробностям. – Мне доложили те, кому было поручено следить за этим недостойным гадом, – синеглазый скривился так, будто говорил о каком-то юродивом или попрошайке. Вот это новость! Мало того, что муж Дунечки был игроком, он ещё и по любовницам бегал? Немудрено, что она умом тронулась и память потеряла. Я бы тоже хотела такое забыть. Сразу вспомнила своего Витю, Катюху и… стало так гадко и противно, что к горлу подкатил горький ком. Снова. Вот они, прелести беременности. Чуть занервничала и сразу тошно. В том, что муж Евдокии оказался редкостным подонком, синеглазый виноват не был. Да и в организации слежки за Щербаковым ничего преступного я не видела. Зачем ему это понадобилось – уже другой вопрос. – И что с того? Я-то тоже не ангел, раз с вами параллельно роман крутила и даже зале… кхм, понесла, как вы говорите, – съязвила, пытаясь задушить обиду на своего парня, хотя и тут Озеров явно был ни при чём. Мужчине это не понравилось, так как он вдруг нахмурился, сжал челюсти и в следующее мгновение вынудил вздрогнуть от испуга, резко приблизившись и уперевшись ладонью в шкаф так, что я оказалась зажата между ним и дубовым предметом мебели. – Не смейте говорить о себе плохо, Евдокия Петровна, – едва ли не рыча, процедил он, глядя на меня, как удав на кролика. – Если кто-то и виноват в том, что вы носите ребенка, то это я. И от ответственности не отказываюсь. – Зачем вам это? Скажу, что беременна от почившего мужа. Срок-то небольшой, всё логично. Вы же силком тянете меня к алтарю, хотя я сразу сказала, что не желаю этого. Да и, как говорится, сучка не захочет – кобель не вскочет, уж простите за такое сравнение. Если бы я не дала вам… кхм, повод, вы бы ни в чём виноваты не были, – пытаясь не показать своего испуга, продолжила язвить я. – Вы! – Озеров напрягся так, что я заметила, как вздулись вены на его предплечье и заходили желваки. – Вы красивая женщина. Мало кто сможет перед вами устоять. Я – мужчина свободный, не связанный узами брака. Мне не нужен был повод, чтобы попытаться добиться вашего внимания. Да и об изменах Щербакова я знал не понаслышке. Будь вы моей женой, я бы никогда не взглянул на другую. Я на мгновение опешила. Означало ли это, что несмотря на отказ и на то, что Евдокия оговорила его на весь город и вышла замуж за другого, Озеров, всё равно испытывал к ней какие-то чувства? Так это было или нет, его признание оказалось совершенно неожиданным. – Вы обручены. Какой вам прок провоцировать очередной скандал, женясь на мне и признавая ребенка, зачатого от случайной связи? – я понимала, что играю с огнём, но остановиться не могла. Раз уж получилось вывести синеглазого на откровение, нужно было стоять до конца. – Вы меня с ума сведёте! Тот, кому проигрался ваш идиот-муженек, не должен узнать, что вы в тяжести, – в сердцах выдал Озеров и осекся, поняв, что сболтнул лишнего. – Погодите-ка, – начала соображать я. – Вы говорили, что нужно скрывать это в первую очередь от вашего отца. Значит ли это… – Ничего это не значит. Давайте не будем переливать из пустого в порожнее, – попытался уйти от темы мужчина, отстраняясь. – Если завтра утром меня не подстрелит офицеришко Шевлягин, вам придётся за меня выйти. Хотите вы этого или нет. – Коста дал мне слово. Он не выстрелит. Но и замуж я за вас не пойду. – Надо же как интересно. Слово, значит, дал? В обмен на что? – сощурился Озеров. – Ни на что. Просто так. По дружбе. Ему, в отличие от вас, мне платить за это не пришлось. Забудьте про свадьбу. Не пойду я за вас. И мои проблемы с памятью тут ни при чём. Вы помолвлены. Вот и женитесь на своей невесте. Оставьте меня в покое, в конце-то концов! Даже если между нами что-то и было, женой вам я не стану никогда! – я топнула ногой, пытаясь показать, что кто в этом доме хозяин, но даже мне это показалось смешно. В этот момент я больше походила на мелкую шавку, тявкающую на тигра. Крупного хищника, который… разозлился. – Несносное вы созданье! Думаете, мне так трудно сделать вас своей? Захочу – сами мне отдадитесь. Прямо здесь и сейчас! Я не восприняла его слова как угрозу и даже испугаться не успела. Мужчина просто посмотрел на меня своими синими-пресиними очами так, что по телу пробежала волна мурашек. Захотелось сию же минуту прильнуть к нему всем телом, запустить руку в его шикарную шевелюру и всенепременнейше поцеловать. Да так, чтоб звёзды из глаз, до стонов, до исступления. Не по принуждению, по своей воле сделала шаг вперёд, глядя на Озерова, как завороженная. Все мои мысли оказались внезапно заняты только этим мужчиной. Его харизмой, властностью, невероятно привлекательными чертами лица, желанием коснуться крепкого мускулистого тела. Уже рисуя в воображении, как смакую его манящие горячие губы, привстала на цыпочки и потянулась к нему, но синеглазый вдруг внезапно сделал несколько шагов назад. – Нет! Так не пойдёт, – Николай зажмурился и тряхнул головой. Морок тут же исчез. Я замерла, не понимая, что произошло. Пару секунд назад была готова броситься в его объятья, а теперь просто стояла и хлопала глазами в растерянности. – К чёрту всё! – выругался мужчина, потирая переносицу. – Может, и правда лучше завтра подохнуть, чтобы не искушаться больше? – Вы о чём? Что это сейчас было? – у меня от страха руки похолодели. Озеров не солгал. Он и впрямь мог без особых усилий сделать так, что я сама бы ему отдалась. И даже не поняла бы, что натворила.