Глава 24 Я – Купидон

Николай Озеров Меня зовут Николай Озеров и я… не человек. По крайней мере, в данный временной отрезок моей смертной жизни являюсь им не в полной мере. Как я это понял? Я умер. А, вернее, НЕ отправился на тот свет, когда по всем канонам земной жизни должен был отдать местному Богу душу, получив пулю в грудину. Если бы не медальон с изображением одной определённой особы, который я, будучи прежним собой, постоянно носил в потайном кармане жилета, меня бы вышибло из этой реальности, как пробку из дорогого вина провинции Шампань. Но украшение оказалось при мне, смягчило удар, рассыпалось в труху, не дав пуле пробить рёбра, и в итоге у меня просто резко остановилось сердце. На каких-то несколько секунд, не более. Но оно осталось цело и снова забилось, когда от пережитого шока я, наконец, вспомнил, кто такой и зачем явился в этот мир. Фортуна сыграла в этом немалую роль. Оказалась рядом в самый нужный момент. Могла не успеть, ей могли помешать, остановить, задержать. Но этого не произошло. Если бы этого не случилось, память пришлось бы возвращать долго и мучительно. Я давно подозревал, что со мной что-то неладно. Видения, голоса, странные способности, проснувшиеся у меня после той ночи на фабрике… Грешным делом подумал, что одержим самом дьяволом. Но, к счастью, всё оказалось чуть радужнее. Я – Купидон, один из трёх божеств мироздания, призванных исправлять ошибки, возникающие в различных мирах по мере течения времени. Огрехи, связанные с соединением или разрывом судеб людей, которым самой вселенной предречено быть вместе или никогда не сойтись. К великому моему сожалению, эту задачу я выполняю не один. Таких, как я, ещё двое: Безымянный – мой полный антипод и соперник, и Фортуна – нейтральное божество, приносящее одному из нас удачу, если переманить её на свою сторону. Миров, временных отрезков и параллельных вселенных великое множество. История в каждом из них идёт своим чередом, но есть то, что должно оставаться неизменным везде и всюду. Судьбы избранных, соединяемые особенной связью, из которой мы, божества, черпаем свою силу. Когда что-то идёт не по плану, и пути тех, кто должен идти по жизни рука об руку, расходятся, мир сотрясается, и Мироздание забрасывает в “бракованный” временной отрезок нас. Всех троих разом. – Боже правый! Я, конечно, нашла свои записи о вас, но до конца не верила, что это правда, – девушка, которой я всё это рассказывал, прижала руки к груди. Евдокия сидела на стуле напротив моего рабочего стола и слушала, едва ли не раскрыв рот. Ещё бы! Не каждый день простому смертному доводится узнать то, что ведомо только Богам. – Я бы всё же предпочёл прежнее обращение. Меня вполне устраивает имя и отчество, которым я наделён в этом мире, – сказал я, выглядывая в окно и проверяя, не заявился ли отец. Вернее, Безымянный. Угораздило же меня оказаться именно у него в сыновьях на этот раз! – Беда в том, что мы обязаны жить как обычные люди и не можем не подчиняться властям и тем, кто выше нас по иерархии. – Значит, слово Алексея Семеновича для вас закон? – взглянула на меня своими огромными глазищами, попадая точно в цель. – Да. – Но он же само зло… Ой! – Моя собеседница забавно прикрыла рот ладошкой, будто это могло исправить то, что она уже сказала. – Познакомились, стало быть уже? Тем лучше. Не придётся ходить вокруг да около и скрывать это от вас. Да, мой отец – воплощение Безымянного Бога, само зло, тот, кто ответственен за смерти, разрушение и тлен, а также за то, чтобы тех, кому не суждено быть вместе, случайно не соединила судьба. – Значит, у него тоже во всём этом балагане особенная роль? – спросила Евдокия, а мне пришлось отвернуться, так как её пристальный взгляд доставлял некоторое неудобство. Да что греха таить, мне вообще было не по себе, когда эта женщина оказывалась рядом. И виной тому был смертный, тело которого я получил во временное использование. То, какие эмоции она у меня вызывала, практически не поддавалось контролю, и мне то и дело приходилось отвлекаться на что-то другое, чтобы не думать о ней сутки напролёт. – Верно. Равно, как и у вас, – сказал, делая пару шагов к другому окну и пытаясь сосредоточиться на миссии, а не на безумном желании подойти к ней поближе. – Вы призваны помочь мне выполнить моё предназначение, так как я оказался в заведомо проигрышной ситуации. – Почему? Вы что-то сделали не так? – пахнущее яблоками и корицей смертное создание вскочило с места и подошло ко мне. – Что вы там высматриваете? Евдокия выглянула в окно, опираясь на подоконник прямо передо мной. – Нужно быть начеку. Не хочу, чтобы нашу беседу прервали в самый неподходящий момент, – сказал, вдыхая её невероятный аромат и раздражаясь всё больше. Смертные не должны вызывать у нас эмоций. Их миллионы, они рождаются и умирают. А мы вечны. Нам нельзя привязываться к тем, кто встречается на нашем пути в том или ином мире. Это чревато. Последствиями. – Что натворил? Проявил инициативу, чтобы помочь одной попаданке, и теперь за это расплачиваюсь. Моя задача – исправить ошибку, свести вместе определённых людей и оказать им содействие в создании связи, которая выработает достаточно энергии, чтобы мы, Боги, а вместе с нами и те, кого здесь быть не должно, могли покинуть этот мир, – сжимая кулаки и пытаясь не показать, что мне в обществе Щербаковой некомфортно, я вернулся к рабочему столу и сел на стул. – Ну так сведите. За чем дело стало? Кто эти двое? – продолжила любопытствовать Евдокия. – Четверо. Пар две. По крайней мере, столько я вижу на данный момент. Первая – это вы и Константин Шевлягин, – сказал и ощутил неприятную горечь во рту, будто яду хлебнул. Мне даже произносить это было неприятно, не то что думать о том, что офицеришко предназначен этой женщине судьбой. – Замечательно. Вы так просто об этом говорите, будто замуж выйти – это как чаю попить. – Здесь трудностей быть не должно. Парень и так влюблён в вас по уши. Не нужно быть Богом, чтобы это заметить. Вам просто нужно ответить на его чувства, – хотелось как можно скорее завершить этот разговор. – И тогда вы оставите меня в покое? Выйду за него, связь образуется, и я смогу вернуться к своей прежней жизни?– уточнила Евдокия. Я не мог прямо ответить на этот вопрос. Очень уж была тонка грань лжи и правды. Поэтому просто кивнул. – А вторая? Вы сказали, что есть ещё одна пара, – Евдокия встала подле моего стола, разглядывая бумаги, которые я не убрал в архив. – Тут сложнее. Вторая пара – это Николай Озеров и Елизавета Попова, – досадливо выдохнул, понимая, как трудно мне придётся. – Я так и подумала. Значит, конспект не соврал. Верно там написано, что сын питейного барона женился на Лизоньке. Это та самая ошибка, которую нужно исправить? – не унималась Щербакова. Меня передёрнуло. Во-первых, от мысли о том, что придётся заняться этой Поповой всерьёз и терпеть её подле себя и день и ночь. Во-вторых, от ощущения приближающейся опасности. – Евдокия Петровна, вам пора, – сказал, поднимаясь со стула и снимая её пальто со створки шкафа, куда сам же недавно его повесил. – Продолжим наш разговор позже. Короткого взгляда в окно хватило, чтобы понять, что хозяин вернулся. Работники фабрики активно забегали по двору, имитируя бурную деятельность. Когда приезжал я, они и бровью не вели. За несколько лет умудрился стать своим в этом месте, хотя обращались они ко мне до сих пор по имени-отчеству. – Но мне ещё так много нужно спросить. В кои то веки вы говорите со мной начистоту, а не намёками и обрывками многозначительных фраз. Боги, попаданки, ошибки. Я ничего толком не узнала. Скажите хотя бы, мы договорились касательно аренды? Я же спать спокойно не смогу, думая, что должна вам огромные деньги, – цепляясь за ворот моего пиджака, затараторила молодая вдова. Вот же наивное создание. Я ей о вселенских проблемах, а она всё о своих долгах беспокоится. Оплаченных и несуществующих более. – Договорились, – сказал резче, чем хотел, отстраняясь и расправляя пальто, так, чтобы она его надела. Открыл дверь, пропуская даму вперёд и выходя в душный зал следом. – Макар! – окликнул одного из мужиков-рабочих. – Барышню проводи. Через заднюю дверь и поживее, чтобы отец её тут не заметил. Знал, что моя просьба будет исполнена. За своих местные рабочие стояли горой. А мне удалось заслужить их доверие и это почётное звание тем, что пару дней в неделю приезжал помогать на погрузке и разгрузке, параллельно контролируя, чтобы ни один из них не ушёл в запой и не начал приворовывать с фабрики. – Так что мне теперь делать? – спросила девушка перед уходом. – Навестите своего друга офицера. Он за вас очень беспокоится. А дальше… сами разберетесь, – бросил ей пренебрежительно и пошёл в противоположную сторону. Встречать отца. Вернее, того, кто когда-то был Алексеем Озеровым. Безымянного Бога. Моего противника и соратника. Единственного, кто способен помочь мне исправить ошибку, возникшую в этой пространственно-временной вселенной. Ошибку, имя которой Николай Озеров.