Глава 26 Калач, мальчик и объятья

Меня выпроводили с фабрики в спешке. Может, даже к лучшему. Ведь встречаться с пугающим Озеровым-старшим мне совершенно не хотелось. Да и сынок его после всего того, что я узнала, не внушал особенного доверия. Хорошо хоть, юлить не стал и рассказал всё, как есть. Уже что-то. Вопросов стало меньше, но узнала я совсем немного. Поэтому при случае нужно было непременно расспросить синеглазого о том, что на самом деле связывало Антихриста и Евдокию. Правда ли ребенок от него? Действительно ли Озеров был влюблён в дочку торговца пастилой? Сама не знала почему, но последние два вопроса интересовали меня больше всего. Настолько, что я никак не могла перестать прокручивать их в своём сознании и строить догадки. – Куда изволите? – раздался голос возницы, который устал ждать указаний и решился спросить сам. – А, к дому Шевлягиных, пожалуйста, – сказала я, понимая, что можно было просто назвать место, потому как мужчина посмотрел на меня как-то странно, но спорить не стал. – Через калачную, если можно, – добавила, так как очень проголодалась, а и это был единственный фастфуд по-местному, который пришёл мне в голову. – В объезд поедем, – сообщил возница и свернул с главной дороги. Бричка неслась по коломенским улицам, в то время как я плыла по волнам воспоминаний. Я совершенно точно бывала в этом городе. Мне был знаком его вид, маленькие домики, кирпичные жилища купцов и торговцев, лавки, церкви, башни Кремля, возвышающиеся вдали, его набережные и парки. А когда бричка остановилась возле добротного здания из красного кирпича, являвшегося продолжением огромных Пятницких ворот, меня словно молнией ударило. В сознании сразу всплыл образ синеглазого мужчины и женщины рядом с ним. Худенькая брюнетка в очках и незнакомец стояли передо мной, будто наяву, и что-то обсуждали. Высокий молодой человек что-то передал своей знакомой и подошёл ко мне. Что именно он сказал, вспомнить не удалось, но ощущение того, что держу в руках какой-то журнал или газету не давало покоя. Глянула вниз и заметила, что нервно сминаю листы того самого конспекта о жизни и судьбах коломенских купцов. “Найди меня, слышишь? Найди и расскажи всё как есть. Я тебе поверю. Даже если не вспомню. Даю слово, надолго ты там не задержишься,” – услышала откуда-то издалека мужской голос. – Барыня, прибыли. Калача изволите? Так я схожу принесу вам, ежли осталися у них. Раскупают же всё за раз, а потом печи отдых надобен, – вырвал меня из воспоминания голос возницы. – Да, будь добр… эм, как тебя? – Ильёй меня звать, – ответил мужчина, слезая со своего места. – Скоро обернусь. Не пужайтесь, коль фыркать будет кобыла. Она спокойная, без меня никуда не пойдёт. Лошади я не боялась, а вот попрошайка, который вынырнул буквально из ниоткуда прямо перед нашим транспортным средством, знатно меня перепугал. – Барышня, красавица, подайте юродивому, – протянул мне грязную немытую, кажется, месяц, если не больше, руку и улыбнулся беззубым ртом. – Коли денег нет, так ручку от калача отдайте. Холодно нонче, да голодно! Отдайте, а? – А ну, пшёл прочь! – прогнал бездомного Илья. – Нет у нас ничего. Возле храма иди побираться, коли юродивый! Старик ничего не ответил, только вздохнул, махнул рукой и хотел, было, уйти… – Погодите, – остановила я несчастного. – Что там калачи? Остались? – спросила у возницы. – Да. Из тех, что на рынок не успели отвезти да на месте продают. Купил вам парочку, – протянул мне купёк с горячими хрустящими хлебо-булочными изделиями мужчина. – Вот, – отдала один старику. – Держите. Сегодня и правда холодно. Зима скоро. Ешьте, пока горячий, – улыбнулась старику. Попрошайка взял тёплый калач из моих рук, а я замерла, потому что… вспомнила. – Дуня, что ты там так долго? Идём, нас отец к завтраку ждёт, – услышала мамин голос. Она стояла возле брички, на которой мы приехали за калачами на рынок. Очень уж я их любила. Но выпекали эти хрустящие булочки только раз в день, а когда те остывали, черствели так, что зубы можно было о них сломать. Поэтому нужно было успеть купить их горячими, чтобы привезти к завтраку. Мы с мамой частенько ездили за калачами вместе по утрам. – Сейчас, уже иду, – отмахнулась я, заметив нечто странное. На дворе стояла поздняя осень, дул промозглый ветер, вынуждая деревья охапками сбрасывать на дорогу жёлтые и оранжевые листья, все прохожие были тепло одеты. Почти все. За пустым прилавком возле калачной я заметила мальчика, который сидел там совершенно один. Темноволосый, кареглазый парнишка дрожал от холода и шмыгал носом. Не плакал, нет. Старательно обнимал колени руками в попытке согреться, но это не помогало, потому как трясся он, как руки бабули Авдотьи, которая помогала нам по хозяйству. – Эй! – окликнула я паренька. – Ты чего тут сидишь? Потерялся что-ли? – Н-н-не потерялся, сам пришёл, – подняв на меня свои большие красивые глаза, обрамлённые густыми ресницами, ответил он. – Да у тебя зуб на зуб не попадает. Замёрз же. Чего домой не идёшь? Где тулуп потерял? Костюмчик на тебе дорогой, руки вымыты. Ты не из рабочих или крестьян. Я подошла к нему ближе, отмечая, что не только верхняя одежда на пареньке была добротная, ботинки были начищены до блеска, на шее галстук-бабочка. – Как тебя зовут? Давай знакомиться? Я – Дуня Чуприкова. Есть хочешь? – протянула ему ещё горячий калач, который взяла из кулька купленных сегодня к завтраку, чтобы погреть руки. – На! Ешь, пока горячий. Мальчик не представился, но булку всё-таки взял. Обнял её обеими руками и прижал к груди, чтобы… согреться. – Так и понял, что ты из Чуприковского дома. От тебя яблоками пахнет, – продолжая трястись, признался мальчик. – Уууу. Да ты замёрз совсем. Мы с мамой на бричке приехали. Где ты живёшь? Хочешь, домой тебя отвезём? – Нет! Только не домой. – Почему? – Я сбежал. Если отец меня найдёт, мне знатно влетит, – вздохнул темноволосый незнакомец. – И в лавку мне нельзя. Меня там раньше видели. – Что же ты собрался делать? Отчего сбежал? – я спешно расстегнула своё детское пальто и накинула его на паренька. – Ты в своём уме? Замерзнешь! – Он вскочил на ноги, как ошпаренный, скидывая тёплую верхнюю одежду и укутывая меня. – Меня маменька под боком согреет в бричке, да и пальто у меня ещё одно имеется. А ты тут один. Околеешь. – Мальчик оказался выше меня на голову и намного сильнее. Ему не составило труда набросить на меня пальто. “Гордый какой! Помощи не принимает,” – подумала я и… обняла его так крепко, как только могла. – Ты чего? – остолбенел парень, пытаясь меня оттолкнуть. – Не хочешь пальто, согрею тебя иначе. Может, оттаешь и скажешь, наконец, как тебя зовут или где живёшь. Ты, кстати, пахнешь лимонами, – хихикнула я. Но он так и не представился. Мы простояли так ещё пару минут. Я слушала, как бьётся в груди его сердце, а он, кажется, боялся пошевелиться и думал о чём-то своём. – Вот ты где! – услышала голос мамы за спиной. – Дунечка, кто этот мальчик? Мама устала меня дожидаться и отправилась на поиски нерадивой дочери, которая скрылась за поворотом калачной, да так и пропала. – Не знаю. Он не говорит. Можно я оставлю ему своё пальто? – спросила я, полагая, что моя родительница не будет против. – Боже мой! Ты же Озеров, да? – мама узнала мальчика. – А ну-ка давайте оба в бричку, живо. Отвезём его домой. Разочарованный вздох паренька дал мне понять, что он и сам уже осознал – наказания не избежать, а оставаться на улице больше нельзя. – Да. Озеров, к моему великому сожалению, – ответил он маме. Последнее сказал так тихо, что я едва расслышала. Отвезли ли Дуня с матерью мальчика домой, я не знала. Если рассуждать логически, то, конечно, отвезли, раз он не замёрз и не подхватил какую-нибудь простуду, от которой тогда умирали, а дожил до этого дня и стал… тем кем стал. На этом воспоминание обрывалось. – Благодарствую, барыня, – попрошайка отвесил мне поклон по пояс. – Бог вам в помощь во всех начинаниях и делах амурных, – хихикнул старик и зашагал к следующей бричке. – Блаженный, что с него возьмёшь? – пожал плечами Илья. – Зря булку отдали. Дорогая ведь. Вы сами-то ешьте, пока не остыла, – указал на калач, который я держала в руках. Возница уселся на своё место, хлестнул поводьями кобылу, и мы поехали дальше. И всё бы ничего, но слишком уж реальным было последнее воспоминание. Куда более реальным, чем то, что я видела ранее у ворот. Я даже подумала на мгновение, что оно не Дунино, а моё собственное. Сюр какой-то. Нужно было как можно быстрее выбираться из этого места, иначе я рисковала если не сойти с ума, то потерять саму себя в воспоминаниях той, в тело которой угодила. Где там Шевлягин? Замуж! Мне срочно нужно за него замуж!