Глава 27 Чёртов куст

Дом торговцев скотом и продуктами животноводства я заметила издалека. Сказала вознице, чтобы погрелся в какой-нибудь лавке, если задержусь, подошла к входной двери и постучала. Открыла мне сама хозяйка дома – Елизавета Трофимовна. – Дунечка? Батюшки мои! Проходи, милая, – пригласила меня в дом тучная дама, одетая в пышное платье вычурного зеленого цвета с рюшами. – Здравствуйте. Не подскажете, Константин дома? – проходя внутрь, спросила я. – Да. Сейчас девку за ним отправлю. Ты раздевайся, снимай пальто, вот тут можно оставить, – указала мне на деревянную напольную вешалку. – Хотя, знаешь, лучше я тебя сама к нему провожу. Вот сюрприз-то будет. Уж как он за тебя переживал, как переживал! Странно, что Шевлягина ни слова не проронила о дуэли. Её сын мог погибнуть в то злополучное утро, а женщина упомянула только о том, что Константин беспокоился обо мне. Комментировать я не стала, в конце концов, целью моего визита был именно молодой военный врач, а не его маменька. – Ты проходи, а я пока велю чаю вам подать с угощениями, – заговорщически шепнула мне Елизавета Трофимовна и постучала в закрытую дверь. – Кто? – услышала знакомый и такой родной родной мужской голос. – Костенька, к тебе гости. Можно? Не дожидаясь ответа, Шевлягина открыла дверь и аккуратно подтолкнула меня, чтобы не робела. Молодой человек сидел за рабочим столом и что-то сосредоточенно писал. Мягкий солнечный свет, попадавший в комнату из окна, подчёркивал пшеничный цвет волос унтер-офицера, будто гладя его по вихрастой шевелюре. Падал он так, что я могла видеть небольшие пылинки, витающие в воздухе и медленно оседающие на поверхность мебели. “Красивый! Будь он одним из этих ненормальных Богов, его бы непременно звали Аполлоном,” – подумала я, рассматривая мужчину, один только внешний вид которого вызывал у меня светлые чувства. Душевное тепло и умиротворение укутали меня, словно лёгкая шаль из тончайшей шерстяной нити. – Дуня? – не выдохе произнёс он, когда поднял на меня свои красивые зеленые глаза. – Здравствуй, Коста. Не помешаю? – отчего-то смущаясь, спросила я. Шевлягин вскочил с места и подошёл ко мне. – Нет, конечно. Проходи, присаживайся, – указал мне на удобное мягкое кресло. – Как ты себя чувствуешь? – Хорошо. А ты? – вопрос получился каким-то неоднозначным. – Теперь, когда вижу тебя в добром здравии, замечательно и в то же время прескверно, – признался друг детства Евдокии. Константин виновато отвёл взгляд. – Не хочешь поделиться тем, что тебя беспокоит? – спросила, пытаясь вывести его на откровение. – Может, чая? Я попрошу подать, – вдруг сказал он, уходя от темы. – Не нужно. Твоя маменька уже распорядилась. – Значит, – смирившись с тем, что разговор неизбежен, Константин снял пиджак и повесил его на стул, – пока самовар не закипит, нас никто не побеспокоит. – Это радует. Может, хочешь запереть дверь? – спросила я, а шёпотом добавила: – И заодно посмотреть, нет ли кого в коридоре? – Да, конечно! – Шевлягин тут же подошёл к двери, приоткрыл её и выглянул наружу. На этот раз нас никто не подслушивал. Стало быть, его маменька решила не наступать на те же грабли второй раз. Раздался щелчок. Унтер-офицер всё же запер дверь. – Не боишься оставаться со мной наедине? – спросил, не поворачиваясь. – Нет. – А следовало бы. Ведь я, как-никак, мужчина, – тяжело вздохнув, сказал он и обернулся. Столько было в его глазах досады, что если бы у неё было физическое воплощение, выплеснулась бы на пол и затопила половину помещения. – Я и не сомневаюсь. Ведь только настоящий джентльмен стал бы стреляться за честь дамы. – И сдержал бы слово, как сделал это Озеров, – сжимая руки в кулаки и опираясь спиной о дверь, Константин наконец высказал то, что его тяготило. – Вас нельзя сравнивать, – я поднялась с кресла и подошла к мужчине, который, кажется, забыл, как дышать, когда я оказалась в непосредственной близости. – Вы как небо и земля. Как Ад и Рай. Между вами не провести параллель. Ты такой светлый и добрый, что мне хватает одного взгляда на тебя, чтобы на душе потеплело. А он… Договорить я не успела, потому что Шевлягин вдруг подался вперёд, сгрёб меня в объятья и… поцеловал. Нежно, несмело и бережно, будто, прояви он большую решительность, я могла рассыпаться на миллион кусочков или испариться, словно облако или видение. Я его не оттолкнула, но и отвечать на поцелуй, как когда-то Озерову, не стала. В груди не ёкнуло, сердце не бросилось в галоп, кровь в венах не воспламенилась. Лишь лёгкий румянец коснулся моих щёк. – Не говори о нём. Пожалуйста, – сказал Шевлягин, прерывая поцелуй и обнимая меня крепко-крепко. – И прости. Я всё-таки не сдержался. Не ожидал услышать от тебя таких слов о себе. – У тебя сердце стучит, как бешеное, – озвучила я то, что ощущала, прижавшись к крепкой груди унтер-офицера. Зря я считала Шевлягина пареньком. Ох, зря. Без хорошей физподготовки из военного училища (даже медицинского его корпуса) просто так не выпускаются. С этим, как и с нормативами по стрельбе, у Константина всё было в полном порядке. – Это тахикардия. Скоро пройдёт. Хотя я не уверен. Ты для меня как чёртов куст*, от настойки из которого начинает казаться, что можешь горы свернуть. Постой, пожалуйста, так. Не спеши возвращаться на место. – Может, мне как раз лучше отойти, чтобы это прошло? – Нет! – ответил Константин, ещё крепче сжимая меня в объятьях. – Я не знаю, как мне теперь тебе в глаза смотреть, Дуня. Мне так стыдно, что если увижу в них осуждение, упаду замертво. – Думаешь, я не догадалась? – спросила, отстраняясь. Посмотрела на Константина и улыбнулась ему со всей добротой и нежностью, которые переполняли моё сердце. Он же уставился на меня, не понимая, что происходит. – Только слепой не заметил бы, что я тебе небезразлична, Коста. Я, может, и потеряла память, но зрения не лишилась. – Значит, ты меня не осуждаешь? – спросил он, затаив дыхание. – Нет. Честь моя осталась при мне, я не сержусь на тебя. Чувства – сложная штука. Куда запутаннее, чем анатомия или хирургия. – А за то, что не сдержал слово? – И за это тоже. Всё же обошлось. Значит, и зла держать мне не за что. А вот ты вправе сердиться, ведь я кое-что от тебя скрывала, – настал мой черёд чувствовать себя неловко. Я вернулась к креслу и села. Шевлягин подошёл ко мне и… опустился передо мной на колени. – Если ты о беременности, то я знаю, – он взял меня за руки, делясь своим невероятным теплом. – Взял на себя смелость осмотреть тебя после обморока от шока в лесу. И, так как многое не сходилось, проконсультировался у врача, которого ты приглашала на дом. – Неужели он рассказал? – Нет, но мне хватило и тонкого намёка, чтобы всё сопоставить. И моих чувств к тебе это не меняет. Ребенок же Щербакова? – спросил Константин, ожидая получить утвердительный ответ. – Я не знаю, – призналась, когда в дверь постучали. – Я не помню, Коста, – затараторила, заметив, как нахмурил брови Шевлягин. – Можешь помочь мне вспомнить? Кажется, что когда ты рядом, ко мне возвращается память. Стук повторился. На этот раз более настойчивый. – Костенька, у вас там всё в порядке? Не пристало неженатому парню так долго со свободной дамой за закрытыми дверьми наедине беседовать. Что люди скажут? – Елизавете Трофимовне не терпелось застать сына за чем-то компрометирующим. Да и кто бы узнал о том, что мы беседовали тет-а-тет, если бы сама Шевлягина не собиралась это разнести по округе. – Да, мама. Всё хорошо. Накройте чай в обеденной, мы с Дуней уже идём, – ответил унтер-офицер, подавая мне руку, чтобы подняться. – Она не угомонится, поверь мне. Поговорим позже. Константин отпер дверь и пропустил меня, чтобы я её открыла. Но стоило мне взяться за ручку, чтобы её повернуть, в деревянную поверхность где-то на уровне моего лица впечаталась ладонь, в то время как вторая его рука обвилась вокруг моей талии, притягивая моё тело к крепкой мужской груди. – Я знаю, что чувства мои не взаимны. Но… буду рядом, Дуня, – прошептал он мне на ухо, вынуждая замереть от неожиданности. – Даже если прогонишь. Лишь бы только ты улыбалась… любимая. Почему-то от этих его слов мне сделалось одновременно радостно и грустно. То, что Константин женится на Евдокии, даже несмотря на её беременность, стало ясно, как божий день. Расстроилась же я от того, что на моём жизненном пути ни такой, как он, ни даже такой, как Озеров, не встретились. И, завершив свою миссию здесь, я должна буду вернуться обратно… к Витьке, которому ни я, ни наш с ним общий ребенок не нужны и в помине. Это был первый раз, когда я всей душой пожелала остаться в этом мире и не возвращаться назад. * Чёртов куст – устаревшее название женьшеня сибирского или элеутерококка колючего, обладающего тонизирующим действием.