Глава 31 Я не Евдокия

Зачем я на это пошёл? Из чувства собственничества. Неуместного, но всё же. В голове то и дело стучала мысль: “Рано или поздно он всё равно её кому-нибудь проиграет! Кому-то. Другому. Не мне.” Перед самым началом партии отправил отцу записку, сообщая, что сегодня Щербаков перешёл все границы, заявился пьяным и транжирит одолженные у него деньги так, будто это не рубли, а песок, утекающий сквозь пальцы. Мой родитель давно точил зуб на семью этого прохиндея, но почему-то то и дело снабжал его средствами, наблюдая за тем, как молодой купец опускается всё ниже и ниже. На дно. Никогда в жизни так не нервничал за игрой. Не делал таких крупных ставок. Я вообще ненавидел карты, как и любые другие пагубные пристрастия, но в тот вечер мне просто необходимо было выиграть. Ведь на кону было то, что я просто не мог отдать другим. Но с некоторых пор у меня проснулись определённые… способности. Я как мог, старался их избегать и не применял, даже когда очень хотелось. В них не было острой потребности. До этого вечера. Именно благодаря демонической силе, которая возникла из ниоткуда после инцидента на фабрике, я смог одержать верх, без особого труда угадывая ходы своих противников. – Вот, держи! – поздравив с выигрышем в партии, Иван вручил мне ключи от своего дома. – Этот от главного входа, а этот – от спальни. Не перепутай. Щербаков едва ворочал языком, стоял пошатываясь, потому как был мертвецки пьян. Но это не помешало ему сыграть и сделать ставку. – Хорошая была партия. До дома путь неблизкий. Мы тут с господами ещё поиграем. А ты… Поезжай прямо сейчас. Чтобы до утра управиться, пока слуги не заявились, – давал мне напутствия этот премерзкий тип, бесцеремонно перейдя на ты. – Будь спокоен. Жена у меня ласковая. Приголубит как следует. Меня затрясло. Едва сдержался, чтобы не врезать этому гаду по морде. Сколько ночей я мучился мыслями о том, что зеленоглазая красавица предпочла мне другого. Представлял её в чужих объятьях, на стену лез от ревности! Успокаивался, только мельком встречая Евдокию в городе и замечая её улыбку. Мне казалось, что она счастлива в браке, а значит моя ею одержимость – только моя проблема. Кто я такой, чтобы досаждать ей своими чувствами и рушить её семейное счастье? Получил от ворот поворот – сиди да помалкивай. Но мне не сиделось. Я то и дело пытался найти в Щербакове изъян. Чтобы увериться, что Иван – хороший человек и добросердечной Дуне ничего не угрожает. Что он сделает её счастливой. Он, а не я. Всегда знал, что избранник дочери торговца пастилой питал слабость к картам, но не думал, что он пал настолько, чтобы забыть о самом главном. Поставил на кон единственное сокровище, которое свалилось ему на голову, как гром среди ясного неба. А проиграв, даже бровью не повёл. Скотина! Коня гнал во весь опор. Через каких-то полчаса спешился у дома Щербакова и замер в нерешительности. В одном из окон заметил свет. Хозяйка не спала. Ждала своего горе-супруга? Знала ли, на что именно Иван нашёл покупателя, чтобы получить желаемую для отыгрыша сумму? Сердце забилось в груди, как заполошное. Доводилось ли мне проводить ночи с чужими женами? Да, не скрою. И это никогда меня не волновало. Женщины мне благоволили, а я, пытаясь найти утешение и заполнить пустоту, образовавшуюся в душе, пользовался их благосклонностью, делая акцент на том, что никто никому ничем не обязан, раз всё случилось по обоюдному согласию. Но тогда всё было иначе. Евдокия была не одной из многих. Эта женщина являлась единственной и неповторимой. Той, при виде которой у меня дыхание перехватывало, даже несмотря на то, что я прекрасно понимал: она – чужая жена, и мне даже думать о ней грешно. Но я думал. Постоянно. Поэтому, видимо, и стал одержим злом и странной силой, дарующей мне сверхчеловеческие способности. К примеру, ключи мне не потребовались. Одного моего желания хватило, чтобы в замке шёлкнул запирающий механизм, и дверь открылась. Я вошёл в дом, стараясь не шуметь. Само собой, не собирался требовать от хозяйки исполнения обязательств. Хотел просто поговорить с ней. Рассказать правду, предостеречь и предложить свою помощь. Ведь никто не мог гарантировать, что в следующий раз Щербаков снова не поставил бы её на кон. И выиграть мог уже не я, а кто-то другой. – Иван? – Дверь спальни отворилась, и мне навстречу в ночном платье с распущенными до пояса волосами, потирая заспанные глаза, вышла девушка. – Вы? – удивилась она. Не испугалась, не закричала, а просто присмотрелась ко мне повнимательнее. – Как хорошо, что вы пришли! – Евдокия подбежала ко мне и… обняла. – Он меня из дому не выпускает, я так и не придумала повода, чтобы с вами встретиться. Если до этого я не знал, как себя с ней вести, то после таких слов и вовсе оцепенел. И не только потому, что её тёплое хрупкое тело оказалось в моих объятьях. – Доброй ночи, Евдокия Петровна. Смотрю, моё появление вас не испугало? Не могу сказать, что не удивлён, – не веря в то, что услышал, сказал я. Сам же пытался разобраться в собственных ощущениях. Что-то было не так. Начиная с того, что её критическая близость не всколыхнула во мне никаких эмоций, и заканчивая тем, что на кончиках пальцев буквально заискрила проклятая сила. – Конечно. Вы же тот самый. Синеглазый. – Девушка отпрянула, рассматривая меня и ощупывая, будто я мог быть привидением или бестелесным духом. Правда в том, что после происшествия мои глаза и впрямь сменили цвет, но то, что из карих они стали синими, заметили немногие, хотя все отмечали их темноту, а иногда даже черноту. – Да вы заходите, – Евдокия схватила меня за запястье и потащила… в спальню. У меня ком встал в горле. Ноги не слушались. Мне бы остановиться, не ходить за ней, но я послушно пошёл следом и через пару мгновений оказался в святая святых супружеской пары Щербаковых. Стало не по себе. Но не от того, что я оказался в спальне с самой желанной женщиной наедине, а от того, что её прикосновения не рождали во мне никакого отклика. Словно передо мной была не Евдокия. – Садитесь. Надо же как удачно получилось! Я уже и не надеялась. Присев в кресло, я, как и полагается джентльмену, отвернулся, пока хозяйка дома суетилась в поисках хоть какой-то верхней одежды. Ещё одна странность. Увидев Евдокию практически в неглиже, я не испытал совершенно ничего. Да, ночное платье смотрелось на молодой супруге торговца соблазнительно, но не более. Не было в этом зрелище чего-то сакрального или заставляющего цепенеть от восхищения. Хотя я всегда полагал, что стоит не увидеть её в чем-то подобном, ясность мышления и хорошие манеры оставят меня, уступая место желаниям более низким и постыдным. – Евдокия Петровна, – обратился, было к девушке, но она перебила. – У нас мало времени. Выслушайте меня, прошу, – хозяйка дома набросила халатик, запахнула его и принялась мерить спальню шагами. – Вы попросили рассказать вам о положении дел. Упомянули, что можете не помнить нашего разговора. – Какого разговора? – не понял, о чём она. – Стало быть, вы были правы. Память вам отшибло основательно, – Евдокия использовала странные слова и совсем была на себя не похожа. – Слушайте и не перебивайте. Пожалуйста. Девушка заметно нервничала. То и дело поглядывала в окно, но в какой-то момент остановилась, подошла к нему и задёрнула занавески. Боялась быть замеченной со мной наедине? Я и сам хотел это сделать, чтобы не бросить тень на её репутацию, но Щербакова оказалась сообразительнее меня. – Я беременна, – выдала она вдруг, повергая меня в очередной шок, – от мужа. Не знаю, какой срок, потому что оказалась тут уже после… ну, в общем, брачной ночи. Меня Иван и пальцем не тронул. Они с Евдокией спали в отдельных комнатах. Даже за ручки не держались. Как вы и говорили, у него одна страсть в этой жизни – карты. Она же и доведёт его до могилы. “Я говорил? До могилы?” – Вы просили непременно найти вас и рассказать, кто я такая. Заверили, что поможете вернуться обратно. Конспекты не пригодились. Этот ненормальный меня даже из дому не выпускает. Держит взаперти. Как она с ним жила, не представляю. Ужас! – Евдокия Петровна, вы о чём? – я бы подумал, что девушка безумна, но каждое её слово отзывалось во мне странными ощущениями. Я знал, что она говорит правду. Видел едва заметное золотое свечение, окутывающее её тело, и понимал, что если кто-то тут в своём уме, то это Щербакова. А проблемы как раз у меня. – Ребенок от Ивана. Если Озеров узнает – Евдокии не жить. Передаю, как просили. Вам может потребоваться время на то, чтобы всё это, кхм, переварить. Но вы обещали непременно помочь. Боже мой! Я ведь не зря вам это всё рассказала? Меня зовут Лиза, я из другого времени. Не Евдокия. Вы мне верите? – зеленоглазая растрёпанная женщина склонилась надо мной в ожидании ответа. – Верю, – почему-то ответил я. – Вернёте обратно? – Верну, – кивнул, хотя понятия не имел, куда и как мне её нужно отправить. Просто знал, что должен это сделать, и у меня есть на это силы. – Когда? Вот тут у меня ответа не нашлось. Я задумался, чувствуя, как внутри закипает дьявольская сущность. Ищет выхода, рвётся наружу, но натыкается на барьер неверия и отрицания с моей стороны. – Видимо, придётся пробыть на этом историческом курорте ещё немного. – Евдокия досадливо вздохнула. – Хорошо, что верите. Я, так и быть, подожду, пока вы придёте снова. Ах, да! Сегодня же двадцатое число? – Да. – Уходите. Вам нужно обратно в город. Скоро ко мне придут с недобрыми вестями. – Кто придёт? – Как кто? Органы власти. Сообщать, что мой муж убит в поножовщине. Подробностей не знаю, но, видимо, придётся изображать безутешную вдову и со скорбным видом сидеть на похоронах. Надеюсь, вы не задержитесь с… перевариванием и моей отправкой обратно. – Я. Постараюсь, – ответил ей, не понимая, что несу, но в полной уверенности, что сдержу слово. Евдокия открыла дверь, выпроваживая меня. Особого приглашения мне не требовалось. Я пребывал в таком шоке от услышанного, что и сам уже собрался выйти на улицу, глотнуть свежего воздуха и проветрить голову, так как её поведение и слова, а так же моя на них спокойная реакция вогнали меня в состояние какого-то ступора. – Смотрите там, давайте недолго. Оплата, конечно, была шикарная, но я тут знатно подзадержалась, – сказала она вдогонку, а затем за моей спиной хлопнула входная дверь. На улице стояла кромешная тьма. До рассвета было ещё далеко. Вернуться в дом мне не позволили собственное недоумение и ощущение правильности происходящего. А ещё жуткая головная боль, внезапно стиснувшая виски. Я молча взобрался на коня и, пришпорив его, направил в сторону города, как и попросила… Лиза. Всё было верно. Так, как надо. Я вернулся домой, разделся и спокойно лёг спать. А наутро из свежих газет узнал о том, что Иван Щербаков действительно погиб этой ночью. И это не испугало, а только добавило мне уверенности в том, что всё так и должно быть. Я сидел тогда в том же кресле, что и теперь. По улице всё так же ездили туда-сюда экипажи, запряженные уставшими от монотонной работы клячами. Бегали мальчишки-посыльные, передающие записки из дома в дом. Прогуливались дамы и господа, желающие скоротать послеобеденное время за беседой на свежем воздухе, а не в душном натопленном помещении. Вот только тогда я ещё был просто собой и не понимал, почему меня совершенно не тронуло известие о смерти человека, которого я обыграл в карты прошлой ночью. Не обрадовало, не опечалило. Куда больше меня волновало другое. Если Евдокия – это “Лиза из другого времени” (а это несомненно, потому что рядом с ней я не чувствовал ровным счётом ничего), то где она настоящая? Кто я такой? И что мне нужно сделать, чтобы её вернуть? Теперь я знаю. Всё знаю. Но легче от этого не стало.