Глава 38 Елизавета Берсенева

Елизавета Берсенева. Так звали девушку, которая согласилась оказаться в параллельном мире за небольшое вознаграждение для того, чтобы стать помощницей Купидона в очередном задании, порученном ему и Безымянному Вселенной. Она нужна была только для того, чтобы переправить в иное измерение Фортуну – третье божество, уравновешивающее этих двоих. Со своей задачей девушка справилась на отлично. Синеглазый попросил её найти его и сообщить, что к чему, так как заранее предвидел некоторые трудности. И оказался прав. Потеря памяти в планы этого Бога не входила, равно как и то, что он окажется в теле смертного, которого нужно будет отвадить от его первой и единственной любви. – Благодарю за доверие, Евдокия Петровна, – сказал Николай Озеров, ставя подпись на документе, который предоставлял ему право аренды части площадей пастильной фабрики Чуприковых, а затем ещё на одном, в котором его назначали на должность её управляющего. – Ну что вы, Николай Алексеевич, не стоит, – нарочито громко ответила женщина, подошла к двери и повернула ключ в замочной скважине. Гостья из другого мира, которая играла роль Евдокии, сделала даже больше, чем от неё требовалось: горючими слезами ревела на похоронах Щербакова, носила траур по ушедшему в мир иной после долгой болезни “отцу”, вступила в наследство и, конечно же, стойко перенесла знакомство с Безымянным, который заявился к ней, стоило ему разглядеть в ней “залётную душу” (хотя сам Купидон тогда об этом ещё не знал). – Я выполнила всё, как и договаривались. Когда вы уже отправите меня обратно? – упёрла руки в бока девушка, недобро глядя на Озерова. – У меня, знаете ли, планы на полученный гонорар. Дела не ждут. Муж, с которым нужно развестить, ребенок, которого придётся растить одной, и масса идей по самореализации, которые я намерена воплотить в жизнь, благодаря полученным за это задание деньгам. – Вы правы. Не будем больше откладывать, – ответил мужчина, не понимая ровным счётом ничего из сказанного. Какие деньги? Какой ребенок? Муж? Его всё это, собственно, не особенно-то и волновало. Главным было то, что Елизавета выполнила все его указания и подготовила почву для обеспечения безопасности той, что интересовала Николая куда больше. Где Евдокия? Как вернуть её обратно? Как сделать так, чтобы не пострадала? Он должен был это узнать! Каждое слово девушки синеглазый воспринимал как истину, сомнений в её действиях не было, равно как и в том, что он способен вернуть её туда, куда она так отчаянно рвалась. Мужчину уже вторые сутки потряхивало от перенапряжения. Треклятая сила, доставшаяся ему после инцидента на фабрике, словно взбесилась. На кончиках пальцев поигрывали искорки света, которые видел только он один, сердце колотилось, как бешеное. Ни днём, ни ночью не было наследнику питейного барона покоя. То и дело хотелось пойти к Щербаковой, хотя он знал, что девушка изменилась, и желание это носило скорее характер потребности, нежели романтической привязанности. – Присядьте в кресло, если вас не затруднит, – попросил свою собеседницу, хотя у самого перед глазами всё поплыло. Девушка послушалась и устроилась поудобнее. Он же встал и хотел подойти к ней, но не успел сделать и шага, как сознание покинуло Озерова, а в следующее мгновение его место занял уже сам Купидон. Он плохо отдавал себе отчёт в том, что делает, но повелитель романтических чувств не зря звался Богом и владел сверхчеловеческими силами. Одно касание и Лиза обмякла в кресле. Попаданки больше не было в этой пространственно-временной клетке. Ещё одно – и девушка резко распахнула глаза, уставившись на Купидона, а затем резко вскочила и непонимающе осмотрелась. – Я умерла? – спросила шёпотом, бледнея. Вернувшаяся в своё тело Евдокия пребывала в шоке, и Богу это не понравилось. Вернее, нет. Недоволен этим был его смертный носитель, который болезненно реагировал на любое неудобство, причинённое овдовевшей хозяйке пастильной фабрики и чайной лавки. Поэтому пришлось немного поправить её память так, чтобы бедняжка не сошла с ума от лавины эмоций, которая грозила навсегда похоронить рассудок смертной. Жаль, что на это ушло слишком много сил. Поправить память вышло, но сделал он это довольно грубо и не до конца. В очередной раз Купидон просчитался и вернулся в прежнее состояние беспамятства, забыв, кто он и зачем всё это сделал. А в следующую секунду уже Николай держал в объятьях лишившуюся чувств… Евдокию. Как он узнал, что это она? Сам не понял, но сомнений не было. Это теперь Озеров с уверенностью мог сказать, что Купидон сдержал слово и вытолкнул Елизавету обратно в её мир практически без последствий. Он, Безымянный и Фортуна остались здесь, остальное было лишь балластом. Сейчас Николай это знал, но тогда… – Евдокия Петровна? – спросил негромко, стараясь удержать женщину в объятьях, хотя сам едва на ногах стоял от изнурения. Куда подевались силы, оставалось только гадать, но каждый вдох давался мужчине с трудом, не говоря уже о необходимости уберечь от падения безвольно обмякшую в его руках женщину. – Вот же проклятье! – выругался, укладывая её на диван кабинета. Сам уселся рядом, пытаясь перевести дух и сообразить, что же случилось. Одного взгляда на лежащую рядом Досю хватило, чтобы в душе всколыхнулись прежние чувства. Захотелось снова сгрести её в объятья и никогда не выпускать. Окружить заботой, лаской, увидеть улыбку на её теперь таких бледных губах. Синеглазый даже мыслить стал иначе. Уберечь. Защитить! “Отец не должен узнать о ребенке!” – тут же подумал Озеров, вспоминая давнее обещание своего родителя извести весь род семьи Щербаковых. – Врача! Нужно послать за доктором, – прошептал, рассматривая бесчувственную, едва дышащую женщину. – Агриппина! Поднялся на ноги, отпер дверь. Пышнотелая старушка тут же прибежала на зов. – Батюшки мои! Что же это? Николай Ляксеич, что стряслось? – заохала помощница Евдокии, увидев свою воспитанницу на диване. – Плохо стало, я за врачом. Никому об этом ни слова, узнаю…– одного взгляда Антихриста хватило, чтобы женщина поняла недосказанное и закивала. – Конечно, конечно. Уложу в постель и буду ждать дохтура. Боже правый! Евдокия Петровна, голубушка! Остального он уже не слышал. Несмотря на слабость, вышел из дома Чуприковых и отправил мальчишку с запиской к знакомому врачу. Попросил поторопиться, обещая щедрую оплату. А сам направился к церкви. Нужно было обезопасить Досю от Озерова-старшего. Узнай он, что у Щербакова остался (пусть ещё и нерождённый) отпрыск, её жизнь оказалась бы под угрозой. Николай решил, что это единственный верный выход. Стань она его женой, отец ничего не сможет поделать. И если для того, чтобы Евдокия не пострадала, ему придётся поставить её перед фактом и силой сделать своей… он пойдёт на это. Дося вернулась. Его драгоценная зеленоглазая девочка с большим и добрым сердцем стала прежней. И только это имело значение.